Исповедь

Когда пятилетнему ребенку больно, он поднимает шум на весь свет. В десять лет он тихо всхлипывает. А когда вам исполняется лет пятнадцать, вы привыкаете зажимать себе рот руками, чтобы никто не слышал ни звука, и кричите безмолвно. Стивен Кинг. «Ярость»       — Узнать больше? Обо мне? — послышался хриплый смешок, утонувший в очередном раскате грома.       — Тебя это удивляет? — ответа не последовало, потому Люмин, неловко отведя взгляд в сторону, продолжила — ты часто сопровождаешь нас с Паймон в путешествиях, конечно мне интересно узнать о тебе больше.       Пещеру озарила вспышка молнии, заставляя путешественницу поёжиться, от чего спящая на её коленях Паймон недовольно закрутилась, но не проснулась.       Якса задумчиво смотрел на буйство природы. Он неохотно согласился переждать грозу в небольшой пещере под скалой и теперь ждал, когда ливень утихнет, и они смогут продолжить путь.       — Я не знаю, что именно ты желаешь услышать, — задумчиво проговорил Сяо. Он всё ещё сомневался в этой идее, однако в его душе зародилось новое чувство, при мысли о том, что он сможет поделиться своей болью с путешественницей. Впервые поделиться болью с кем-то — но ничего из того, что я могу рассказать, тебя не порадует.       Люмин было потянулась к нему, намереваясь ободряюще коснуться плеча, но, встретившись с его взглядом, одёрнула себя.       Этот взгляд… Только Сяо мог смотреть так. Будто видел насквозь. Будто ничего не могло от него ускользнуть, будь то робкое чувство или тайные помыслы. Будто в один момент мог прочитать её как открытую книгу.       «Не человек…» — напомнила себе.       Бессмертный дух.       Сяо вздохнул и отвернулся. Кто знает, что было в голове у девушки, а если бы и было известно, якса бы не понял. Он не разбирался в чувствах, всё же чувства — лишь отголосок сознания для того, кто живёт более двух тысяч лет.       — Мне нечего тебе рассказать, считай меня оружием.       — Но… Это не так!       Люмин удивлённо распахнула глаза. Ещё минуту назад ей казалось, что он готов рассказать. «Неужели он просто оставит эту тему?» Люмин широко распахнула глаза, в свете молний наблюдая за тем, как адепт изогнув тонкие губы в чём-то наподобии невесёлой усмешки, прикрыв глаза и сложив руки на груди, прислонился к стене.       Сяо стиснул зубы, стараясь оставаться спокойным внешне, пока тьма тонкими щупальцами пробирается к его сознанию. Сейчас ему нельзя этого допускать. Не когда от этого могут пострадать невинные. Он хотел закричать от боли, но терпел.       Сквозь застилающую сознание тьму, Сяо услышал голос путешественницы. Она восторженно болтала о чём-то, периодически прерываясь на смех, пока боль отступала, а щупальца, до этого сковавшие его, отпускали, чтобы потом вернуться. Но в этом было что-то настораживающее. Адепту пришлось приложить усилия, чтобы понять. Этот голос… Был воспоминанием их недавней прогулки в гавани, настоящая же путешественница сидела рядом, сжимая подол платья и глядя на него с… Надеждой? Мольбой? Сяо не понимал чувств.       — Я оружие, Люмин, — адепт, слабо вздохнул, возвращаясь в реальность, — всё, что я умею — убивать и выживать. Другого не дано и не нужно. Моих навыков хватает для обеспечения безопасности Ли Юэ.       — Ты не оружие… — вновь слабо запротестовала — оружие не может дышать, мыслить, испытывать чувства, а ты их испытываешь, даже если не понимаешь…       — Люмин. Я был ещё юнцом, когда впервые запятнал душу убийством. Я до сих пор помню его глаза. Он умолял его пощадить, рыдал на земле передо мной, в луже собственной крови. Я тоже, наверное, плакал. Я не хотел этого, но мне пришлось. Мне не давали выбора.       Жгучая боль, разъедающая изнутри. Сквозь слёзы, застилающие глаза, юноша видел мужчину перед собой. Он извивался в луже крови, хлещущей из рваной раны на груди. «Прошу, не убивай их! Умоляю тебя, они ни в чём не виноваты! Не они заключали сделку с твоим хозяином! Прошу, они всего лишь дети…» Его хриплый крик бил Алатуса больнее ножа. Он смотрел вперёд, где жалась к стене женщина, успокаивая прячущихся за ней мальчишек, её сыновей. Алатус хотел сбежать, оставив их в живых, но стоило сделать шаг, как его горло сковала невидимая рука. Голос тихий и холодный появился в его сознании, внушая ужас, а из глаз начала сочиться кровь. Голос сводил с ума, подчиняя тело юноши. И он убивал. Всех, кого встречал на пути. Разум оставался чист, но тело ему не принадлежало, и Алатус видел всё. Всё что делал своими же руками. Это было его наказанием за неповиновение.       — Сяо? Ты в порядке? — Люмин подсела ближе, заранее переложив феечку на дорожную сумку, всё не решаясь коснуться адепта.       — Я часто слышу голоса, крики, мольбы… Они сводят с ума… — якса вздохнул, повернувшись лицом к путешественнице. Она явно чего-то хотела. Уж не пожалеть ли его? — это не демоны, вовсе нет… Сотни голосов тех, кого я лишил жизнь тогда, служа божеству. Они вопят, плачут, шепчут… Все разом, так что ничего и не разобрать. Они винят меня в случившемся. Так оно и есть, лишь я виноват. И они ненавидят меня, проклинают, желают забрать за собой и растерзать. Бесплотные души, исполненные ненависти. Они будут преследовать меня. Всегда.       Адепт видел, как глаза девушки наполнились слезами, как она прикусила губу, не проронив не звука. Но она не отвела глаз, как это делала обычно. Как это делали все, не в силах выдержать его взгляда.       — Может это и помогает мне терпеть карму. Ведь я привык ещё до неё. И не нужно жалеть меня, Люмин. Я знал, на что шёл, — Сяо заметил, что Люмин уже открыла рот, чтобы возразить, потому опередил её — карма пытается подчинить мой разум, она — воплощение гнева архонтов. Надеюсь, теперь ты лучше понимаешь, почему тебе не стоит приближаться ко мне. Я не хочу навредить тебе. Пусть ты не обычная смертная, но я не могу так рисковать.       Люмин удивлённо моргнула, пока Сяо, прикрыв глаза, вновь ушёл в себя. Путешественница мотнула головой, отгоняя наваждение. Сяо боится навредить ей как и любому человеку, а она себе напридумывала. Но всё же, она не может оставить его так.       — Меня кармой не напугать. Ты прав, я не обычная смертная и выдержу, — Люмин поёжилась, встретив строгий, пронизывающий насквозь, взгляд янтарных глаз, но продолжила — каждому, человеку или адепту, нужен кто-то, кто был бы рядом. Если бы я не встретила Паймон… — девушка с нежностью взглянула на посапывающую во сне феечку — не знаю, где была бы сейчас… Она и не подозревает, что спасла меня тогда, дав стимул двигаться дальше, да и поддерживает меня до сих пор. Потому, я тоже буду рядом с тобой. Не отталкивай меня, прошу.       Она с по-детски робкой и искренней надеждой смотрела на Сяо, однако его взгляд опасно помрачнел.       — Не давай обещаний, которые не можешь сдержать, — грубо отрезал адепт, но девушка лишь упрямо сжала губы, сдвинув брови, — всю свою жизнь я был одинок, так оно будет всегда.       — Невозможно вечно быть…       — Ты не понимаешь о чём говоришь.       Голос угрожающе понизился, однако то была не злость. Якса желал согласиться на её компанию, ведь с ней… Было действительно легче, даже карма терзала его не так сильно, как когда он был одинок. Но впервые за последние сотни лет он боялся. Боялся вновь потерять… Он выдохнул, возвращая прежнюю невозмутимость, однако его выдавала напряжённость. Напряжённость и в его позе, и в голосе, и во взгляде, впившемся в лицо путешественницы.       — Думаешь, за две тысячи лет не было никого, кто хотел бы скрасить моё одиночество? — он грустно усмехнулся — яксы… Они убедили меня в том, что с ними я могу быть спокоен… Впервые за столь долгую жизнь я обрёл семью… Они покинули меня. Один за другим. Они не сдержали обещания. А теперь ты. Все, кто был мне дорог, покинули меня, и ты меня покинешь.       Адепт отвернулся от девушки, вперив невидящий взор в стену. Через мгновение его зрачки расширились от шока. Он не поворачивал голову, дабы не отпугнуть, но чувствовал. Чувствовал как тоненькая ладошка легла на его плечо и, чуть погодя, прошлась вниз. Движение повторилось. И снова, перешло уже в уверенное поглаживание.       Сяо прикрыл глаза. Выдохнул, расслабляясь. Никто доселе не смел к нему прикоснуться. Он и не позволил бы. Но эта светловолосая путешественница…       — Здравствуй, Сяо. Не ожидал встретить тебя здесь.       — Мо… Кхм… Мистер Чжун Ли… — адепт почтительно склонил голову.       — Мне казалось, ты не желаешь приближаться к жизни смертных — Моракс загадачно улыбнулся. Он явно знал больше, но не желал спугнуть.       — Ни за что. — Сяо на мгновение замялся, переводя взгляд обратно, в толпу людей, весело прогуливающихся между торговыми лавками, выискивая знакомую макушку, — я здесь по определённой причине…       — Эта причина — путешественница, я не ошибся? — Чжун Ли с преувеличенным интересом рассматривал безмятежное небо, — если так, то её совсем недавно увела за собой хозяйка похоронного бюро.       — Я… Кхм… — Сяо смутился. Он ожидал последующих слов верховного адепта. Как Моракс отнесётся к тому, что он, якса, следит за безопасностью девчонки? Сяо неуверенно и, будто бы извиняясь, перевёл взгляд на архонта, но тот всё также разглядывал небо.       — Я рад, что ты не один. Однако… Будь осторожнее, Сяо. Потерять того, кого ты любил, сравнимо мучительной смерти, а если ты при этом останешься жив…       — Вы её любили? — тихо спросил Сяо — Гуй Чжун?       — Люблю. Время стирает всё, но не это.       Адепт вынырнул из воспоминаний, почувствовав тепло чужого тела. Тонкие руки обвивают его со спины, нерешительно и осторожно, боясь разрушить это хрупкое равновесие. Короткие волосы защекотали щёку яксы, и он почувствовал тёплое дыхание на шее, прежде чем голова девушки упокоилась на его плече.       Сяо открыл глаза. За две тысячи лет ему не доводилось испытывать таких чувств. Адепт вздохнул, собираясь с мыслями, взвешивая все за и против.       Якса принял решение, хоть и понимал, что наверняка о нём пожалеет, но не сейчас, когда плечи путешественницы подрагивают в нерешительности, а руки так трепетно обнимают его.       Сяо последовал её примеру, нерешительно одной рукой прижимая её к себе за плечи, запуская другую в её волосы, проклиная перчатки. Он чуть сдвинул голову и нежно коснулся губами светлых волос, вдыхая их запах.       — Ты совсем не уважаешь адепта, Люмин. — проворчал якса, не поднимая головы, чувствуя как она расслабляется, улыбаясь ему в плечо — я буду защищать тебя. Отныне и впредь.       — Я буду любить тебя. Отныне и впредь. — счастливо улыбаясь шепнула путешественница, с удовольствием отмечая, что Сяо не отстранился от неё.       — Дождь давным-давно прошёл. Я опустился до безделья. Смехотворно. — недовольно проворчал адепт, наблюдая за рассветной зарёй, подёрнувшей небо.       Сейчас адепту хотелось верить, что, как на смену тяжёлым грозовым тучам приходит солнце, так и в его жизни наступает рассвет.