Часть 1

      Иванка Стойкова, чешка по матери и полячка по отцу, дипломированный педагог и начинающий воспитатель детского сада, вышла из «Матрешки» и поежилась от ночной прохлады. Влага, скопившись в воздухе, заставила распушиться и чуть завила светло-русые мягкие прядки, которые девушка нетерпеливо откидывала от лица.       Вот кому чего, а Иванке в ночи захотелось русского мороженого. А поскольку искомое, а точнее магазинчик, где оно точно было в наличии, находилось в другом районе, пришлось прокатиться в арендованном стареньком хендае.       Иванка бросила полный кулек сладостей на заднее сидение. И хмыкнула. Вот бы удивились детишки, увидев строгую и всезнающую воспитательницу поедающей мороженое прямо на стоянке. А ведь хотелось! Не дожидаясь, пока доедет до дома. И кто сказал, что мороженое мешает «видеть насквозь» шаловливых малышей, а сладкое несовместимо со сверхспособностями? Ей, может, нужно сладкое, чтобы с одного взгляда видеть скрытое.       Улыбаясь собственным мыслям, вынырнув из салона, Иванка чуть не заорала в голосину.       В тусклом свете единственного предсмертно мигающего фонаря прямо на нее смотрело нечто — зловеще, сверкая камешками и потрясая легкими разноцветными перышками на маске, скрывшей половину лица. Нечто высокое, широкоплечее и опасное. Чешка никогда особо не надеялась на собственную реакцию в плане подорваться и убежать. В минуты шока или опасности организм Иванки искрил, коротил и застывал в ступоре. С глухим «Мама!» девушка плюхнулась попой на заднее сидение машины, успешно придавив пакет.       — Д-доброй н-ночи! — сказали «стразо-перья» приятным баритоном и осклабились в белоснежной улыбке.       — Ик… — все, что удалось выдать в ответ.       — О! Ты ее нашел!       Глаза Иванки метнулись к еще одному голосу и моментально расширились. «Взбесившийся попугай» в розовой кепке весьма заинтересованно разглядывал девушку в ответ.       — Добрый вечер, леди-и, — приветствовал Иванку вежливый попугай.       В нос ударил густой запах алкоголя, и это было не соджу.       Иванка насторожено наблюдала, как длинные эстетичные пальцы ухватились за верхний обод двери. А затем сложились и провели по мужскому горлу:       — Нам нужна д-девушка. Во как!       Дикость ситуации не давала успокоиться и начать мыслить здраво. Девушка подтянула к себе ступни, обутые в обычные белые кеды. Подол широкого платья мало успокаивал, хотя надежно прикрывал ноги почти до щиколоток. Иванка прошептала, почти выпадая в астрал:       — Вы хотите меня изнасиловать?       Попугай и стразо-перья переглянулись. Прошли секунды, прежде чем до их в дымину пьяных тушек дошел смысл вопроса.       — Не, л-леди, мы не собир-раемся. — Перья-стразы мучительно вскинул голову к небу, подбирая слова. С головы слетела шляпка, прочно напоминающая кепу раввина.       Но прежде, чем Иванка успела присмотреться к открывшимся кудрям, перед девичьим взором возникли мужские ноги в темных джинсах, поверх которых на ветру весело колыхались все те же разноцветные перья, только больше и объемнее, чем на маске первого психа.       — Я Кумихо! — звонко выдал попугай и уставился цепким взглядом. — Слыш-шала о таком когда-нибудь, сме-е-ертная?       Иванка сделала глубокий вдох, собираясь пригрозить, а точнее соврать о тревожной кнопке на телефоне, и закашлялась. Тут же ощутила участливые похлопывания по плечу.       — Кто, блять?!       Стразо-перья довольно заржали:       — Наш человек!       Под неожиданно теплый смех девичьи плечи слегка расслабились. Смех был вполне нормален. Разум потихоньку возвращался, агрессии молодые люди не выказывали, но явно были очень пьяны. Иванка вспомнила, как мама вела себя с выпившим отцом.       Тон изменился, стал ласковым и тягучим, чешка заговорила с парнями, тщательно проговаривая корейские слова, как с трехлетками в детском саду:       — Хорошо, — напевала-проговаривала, — а ты тогда кто? — обратила взгляд голубых глаз на стразо-перья.       — Я мра-ачный жрун! — гордо прозвучало в ответ. Наверное, в ожидании ответного восхищения.       Но в ладоши ей захлопать не дал звонкий смех попугая.       — Тэхен, не жрун, а жнец! — согнулся в смехе попугай. И вдруг, замерев, уставился на товарища. А затем они оба перевели внимательный взгляд на Иванку. И, кажется, даже протрезвели немного.       Девушка повторно напряглась, снова подтягивая к себе ступни в защитном рефлексе.       Вздохнув и как-то потерянно махнув рукой, стразо-перья потянулся и сдернул маску. Иванка получила возможность смутно разглядеть правильные черты лица. Фонарь грустно мигнул. Девушка почувствовала себя на съемках сцены хоррор.       «Попугай» присел на корточки рядышком с коленками чешки, заставив ту сжаться.       — Не бойся, — заплетающийся язык честно старался выговаривать слова. — Мы просто веселимся. У нашего друга сегодня день рождения, вот и выпили с ребятами.       Кого-нибудь в этой жизни хоть раз успокоили подобные обещания? «Не бойся» — и это на пустой стоянке, где даже фонарь нормально светить отказывается. Вот бы и правда ей способность «видеть насквозь», раз с бегом по жизни не сложилось.       Что-то было не так… Девушка чуть внимательнее вгляделась в разом поникшие фигуры. Весь задор и бесшабашность испарились с момента, когда один назвал другого по имени. Спины сгорбились, шальной огонек в глазах потух, руки обвисли плетьми. Усталость и покорность, вот что сейчас олицетворяли эти двое.       — Мальчики, а хотите мороженного? — Она ведь не может ошибаться? Разум кричал о фантастическом сне, но реальность демонстрировала неоспоримую истину. Глаза видели, уши слышали, кончики пальцев ощущали.       Два неверящих взгляда… И улыбки. Губы девушки дрогнули в ответной, несмелой и страх ушел.       — Правда, я не сильно уверена, что оно не давленное. — Оглянувшись и зашуршав, вытянула из-за спины пакет со сладостями. — Зато вкусное!       Ровно через пять минут вся троица утолкалась на заднее сидение хендая и причмокивая, облизывая пальцы, с удовольствием поглощала сладкий холод. «Попугай» тоже стянул с головы кепку.       В осторожной болтовне, между взрывами хохота иногда возникали паузы, во время которых парни внимательно смотрели то друг на друга, то на девушку и как будто чего-то от нее ждали. Но в плотном полумраке салона, где недавно перегорела система освещения, Иванка не имела возможности хоть что-то прочесть по глазам. Она вообще плохо видела лица, только угадывала улыбки — и продолжала ловить ощущение, что это она опасна для этих двоих.       — Гук, нам скоро возвращаться. Хены проснутся, нас нет. Нам уши бантом на макушке завяжут. — Тэхен с сожалением выдохнул густым перегаром.       Гук примолк, и Иванка увидела, как он кивнул в ответ.       — Десять минут и выдвигаемся.       Густая темнота снова не позволила девушке считать чужие эмоции. Только неясно почувствовать: Гуку было жаль.       — Постойте! — вырвалось у Иванки, напугав и ее саму прозвучавшей решимостью. Она неловко втянула воздух, удержав рвущееся любопытство. — Я… Почему кумихо? — выговорила другое, безопасное. И опустив взгляд, добавила: — И перья.       — И Ва-на. — Она заворожённо обернулась в сторону Тэхена, тронувшего ее руку. Или голос у «мрачного жруна» такой был, чарующий. — Ты прости, что мы тебя напугали. Мы не хотели, только шутили. — Ладонь, только что согревавшая запястье, покаянно прижалась к свитеру, примяв в районе груди. — Шелкография на стенах очень уж впечатляющая была. Ты бы видела, как живые! — Длинные пальцы очертили в воздухе нечто.       — Всегда мечтал засосать девчонку и стать бессмертным, забрав ее искорку, — «признался» неудавшийся кумихо, его низкий голос прозвучал неожиданно близко и до дрожи серьезно. Иванка вздрогнула, когда ее нечаянный взгляд поймали черные глаза. И так ли безопасны для неё эти парни, если подумать? А она пустила их в машину, сама села между ними. Больше некуда было на стоянке, ага. Страх снова «постучался в двери», пальцы в матерчатых кедах поджались.       — А я бы сопроводил на ту сторону. Только с хвостами не сложилось, — легко разбил неловкость второй, который жрун-жнец и Тэхен одновременно. — Реквизита и нарядов полно, а нужного как всегда так просто и не найти. Но замаскировались же! — Он хмыкнул. И добавил задумчиво-мечтательно: — Даже вдвойне, если подумать. Лисам тоже не с руки с хвостами по современной реальности бегать.       — Нам пора, — тихо и мрачно сказал «кумихо», прерывая мечтательную эскападу друга, и толкнул дверцу.       Следом вздохнул «темный жнец», тоже устремившись на выход.       Иванка поспешила выбраться за ними, в машине вдруг разом стало прохладно и грустно. Зачем-то неловко потрясли друг другу руки в официозе, пожелали доброй ночи.       Тихонько вздыхая, чешка стояла у машины и провожала взглядом две рослые мужские фигуры. Приключение и вправду закончилось, оставив за собой послевкусие недосказанности и почему-то досады. Вздохнув еще раз, девушка открыла дверь со стороны водителя, намереваясь скользнуть в насквозь пропахший алкоголем салон. Обыденность снова вступила в свои права. Жизнь, где Иванка — это Иванка, а Они это…       Теплые пальцы на локте заставили обернуться.       — Я забыл забрать! — В следующую секунду девушку дернуло вперед.       Настойчивым, чуть горьковатым губам она ответила не сразу. Поцелуй ощущался какой-то недостающей точкой, растворяя скопившуюся в груди досаду. На еще одно спрашивающее движение она открылась, в ответ зарываясь пальцами в короткие прядки на затылке Гука.       Он отдавал, она забирала… А потом он стянул прямо через голову свою рубашку, оставшись в футболке.       — Руки! — Такие интонации она услышала в его голосе впервые. Она послушно подняла руки, позволяя натянуть на себя рубашку, пахнущую чем-то терпким.       Тщательно оправив на ней свою одежду, Чон обнял лицо Иванки ладонями:       — Спасибо за приключение, Искорка.       Чмок в нос заставил зажмуриться. И когда открыла глаза, Гука уже не было рядом. В густых ночных сумерках лишь слабо угадывался его стремительно удаляющийся силуэт.       Несколькими часами позже сеульское солнышко, довольно щурясь, пробегая лучиками по маленькой квартирке на окраине Хонде, запуталось и пустило искорки в светлые пряди, осветив Иванку. Девушка стояла напротив большого зеркала в гостиной и широко открытыми глазами рассматривала свое отражение, бережно расправляя и разглаживая неожиданно и волшебно появившуюся драгоценность. Рубашку Чон Чонгука — золотого макне BTS.