Глава семнадцатая. Уроборос

Doch eines grausamen Schicksalstages, oh, armes, trauriges Sternenkind, da schlug man es gar böswillig nieder und hielt ihm einen dreckigen Spiegel hin

Мир 3.

А рахат-лукум, наверное, не так уж и плох. Эрвин бы и от него не отказался. В животе крутило – от нервов и голода. Только никто ему ничего не предлагал. Про него будто позабыли. Его приволокли в какой-то жуткий дом и заперли в комнате без окон, больше напоминающей чулан. Джадис быстро утратила к нему интерес и куда-то смылась. Всю дорогу она вела с ним милые беседы и любовно гладила по волосам кошмарными пальцами, а тут – резко разлюбила. Эрвин вообще начинал разочаровываться в этих колдуньях. Он-то думал, что они полетят на метле, как в кино, но нет. В качестве транспорта они использовали некое подобие частного самолета. Но самолетом это назвать можно было с большой натяжкой – какое-то ведро с гайками, чудом не грохнувшееся по пути. У мальчика, правда, быстро исчезло желание над ним потешаться, когда он случайно увидел взгляд пилота – пустой и стеклянный. Он вспомнил, что бабушка Лея вскользь упоминала о магии, позволяющей контролировать сознание. Это с ним, наверное, и сделали. Так что Эрвин решил, что благоразумнее будет сидеть и помалкивать, чтобы и его не подвергли такому вмешательству. С этой Джадис вообще шутить не хотелось, как бы она ни прикидывалась милой и заботливой. Он не дурак, понимал, что ничего хорошего от нее ждать не стоит. Он видел, что ее прислужницы спалили дом. И… думать об этом было очень страшно. И о том, что они сделали с отцом. Если… отец в порядке, и к его исчезновению эти мерзкие бабы не имеют отношения, то его ждет неприятный сюрприз. Кошмар, он же поседеет, когда вернется и увидит, что стало с особняком. Впрочем, ладно. Седина – это не так страшно. Главное, чтобы ведьмы его не убили. Или не заколдовали, как того пилота. Эрвин утешил себя, что есть еще надежда на бабушку Лею – она, вроде как, тоже колдунья. И на рыжего, болтавшегося с ней. Они как-нибудь все разрулят. Не зря же они бахвалились тем, какие они крутые маги. Да и отец… хотя он никогда не колдовал, но точно умеет. Он придет за ним. И Эрвин радостно подскочил с неудобной койки, когда дверь его темницы приоткрылась, но ту же сник – нет, не отец. А та девица с красными губами из особняка. Она приложила палец к своему напомаженному рту и протянула ему черный плащ. – Послушай, малыш, – тихо заговорила она, – я вытащу тебя отсюда. Но делай так, как я скажу – этот плащ заколдован, в нем тебя никто не увидит. Веди себя тихо и иди со мной. – А папа… – вырвалось у Эрвина. – Все потом, – шикнула на него ведьма. Укутала в плащ и взяла за руку. Мальчику ужасно хотелось скинуть ее пальцы в жутких черных перчатках, но он держался. Помнил все, чему учат сказки, что нельзя нарушать условия, если тебе кто-то помогает. Будет беда. И он был молодцом – держал язык за зубами, даже когда они в коридоре разминулись с другой ведьмой – старой и противной, скорее напоминающей классную даму из старых фильмов из-за скорбного морщинистого лица и монашеского платья. И в лесу, где было до чертиков страшно, вел себя очень храбро. Трясся только от холода. Дурацкий плащ, мешавший передвигать ноги, его совсем не грел. Красногубая ведьма усадила его в омерзительную на вид колымагу. Она пахла внутри еще хуже, чем выглядела. Будто багажник набит дохлыми опоссумами или еще чем похуже. Но… не важно. Не отсвечивать. Не жаловаться. Не трусить. Сам всегда мечтал о приключениях. Не о таких, конечно. Но Эрвин предполагал, что, когда он построит лодку и отправится бороздить океан в поисках необитаемого острова, на котором застряла мама, ему не все происходящее будет по вкусу. Придется мириться и с неудобствами: с палящим солнцем, с ветром и с акулами. Хотя эти девки и их великанша-предводительница были похуже акул. Наверное. – Где папа? – не удержался он, когда они отъехали уже довольно далеко. И ведьма чуть расслабилась – первое время она постоянно оглядывалась, проверяя, что за ними никто не следует. Видимо, им правда удалось выбраться незамеченными. Эрвин решил начать свой допрос в такой последовательности – сначала выяснить хоть что-то про отца, а потом намекнуть, что обычно колдуньи кормят детей сладостями. Ну, хоть чем-то. От нервов у него разыгрался зверский аппетит. Даже тошнотворный запах в машине его не отбил. – Пока не знаю, – честно призналась ведьма с тяжелым вдохом, – но я найду его, обещаю. А можно ли ей верить? Ну а что делать, с другой стороны? Пока как-то никто больше за ним не пришел. Да и мальчик уже придумал кое-какой план, на экстренный случай: куда бы его эта дамочка ни привезла, там может отыскаться зеркало. А через зеркало можно улизнуть в лес. Там безопасно. И можно обмозговать, что делать дальше и как искать отца. Мэнди же полезла в зеркало на поиски своего папы. Может и ему стоит попробовать. Мэнди… как она, интересно? Но ведьма, скорее всего, не станет отвечать на все его вопросы. Глупо на это рассчитывать. А вопросов у него было не счесть. Он даже про еду позабыл, вдруг поддавшись любопытству. Да и счел, что это правильно – надо разузнать, почему эта ведьма его вытащила из плена, если она в одной шайке с теми бабами. Чего она хочет. – Почему ты мне помогаешь? Брюнетка скосила на него глаза, но промолчала. Эрвин надулся – нет, так дело не пойдет. Он вытянет из нее ответы. Ей некуда деваться, из машины же она его не выкинет, когда он ей надоест? Или выкинет? Ну, если очень сильно ее достать и упрямо дергать. Это, может, будет к лучшему. Он поймает другую машину. В мире много сердобольных людей – да и здесь должны быть копы, не только ведьмы. – Почему? – упрямо повторил он. – Тебе же не семь лет, чтобы почемучкать, – фыркнула она. Гадкая ведьма. – Это потому, что ты любовница отца? – выдал он. Эрвину не хотелось так думать, но он слышал что-то такое пару раз от бабушки Леи и решил использовать себе на пользу. Слово казалось ему довольно оскорбительным – хорошую женщину любовницей не назовут. Если люди занимаются какими-то ужасными вещами, о которых он знал, но знать не хотел, то обычно они иначе друг о друге говорят. Девушка там. Или возлюбленная. Нужный эффект был достигнут: ведьма повернулась к нему, выпучив глаза, и чуть не выпустила руль из рук. – Чего? – переспросила она. – Любовница, – подсказал мальчик и припомнил еще кое-что из хлестких характеристик, которыми бабушка наградила какую-то неизвестную особу, предположительно вот эту самую, – подстилка. Шлюшка. – Фу, кошмар, – выдохнула она, напрочь смятенная, и проявила невиданную проницательность, – ты от Леи этого понабрался? Не от отца, надеюсь? – Ага. – Не говори так больше никогда, – попросила ведьма, смягчившись, – особенно последнее… это грубо. Эрвин надулся. Она еще будет его учить! После того, как участвовала в его похищении и подожгла красивый, уютный дом. Вот что было грубо. Дудки. Пошла она к чертовой матери со своим назидательным тоном. И вообще – она не отрицала того, что является этой самой любовницей. Его маме бы точно такое не понравилось. Она, как вернется с необитаемого острова или где она там сейчас пропадает – повыдерет этой заразе все волосы. И будет права. – Я друг, – заверила его ведьма после долгого, неприятного молчания, – старый друг твоего отца. Ну да, ну да. Врушка. Эрвин никогда ее не видел – он бы запомнил, потому что она была хоть и бесячей, но красивой. Он знал всех немногочисленных друзей отца, а она в этот список не входила. Другом была тетя Кай, всегда участвовавшая в их жизни. И дядя По, хотя мальчик не очень любил, когда тот появлялся на горизонте. У него была орава ужасных, орущих, невоспитанных детей, а сам он все время предлагал отцу выпить. И они даже это как-то делали вместе. А потом чуть не подрались, потому что дядя сказал какую-то глупость про маму Эрвина. И весь следующий день отец ходил такой мрачный и злой, что мальчик боялся попадаться ему на глаза. – Ты врешь, – пресек Эрвин, – никакой ты не друг. Ты ведьма. – Ох, божечки, – простонала она, – чего ты на меня набросился? Я же правда хочу помочь! – Не надо было сжигать дом! – возмущенно воскликнул мальчик, ведь случившееся ему до сих пор знатно не давало покоя. Он обычно себе такого не позволял, вообще старался быть вежливым с окружающими, но эта девица почему-то вынуждала его проявлять самые скверные стороны своего характера. О существовании которых он даже не догадывался. Он даже пятилеткой так не канючил: – Я не хочу с тобой никуда ехать! Я хочу к отцу! Где он!? Что с ним?! Что вы с ним сделали? Он добился своего – самообладание ведьмы дало трещину. Она съехала на обочину, вцепилась неистово в руль и затараторила, не глядя на него, нервно и сбивчиво: – Пожалуйста, угомонись. Ты все только усложняешь. Я делаю все, что могу. Пока нужно было вытащить тебя оттуда, вывезти в безопасное место, чтобы они до тебя не добрались. Если будешь умницей и побудешь там, я смогу поискать твоего отца. Я не знаю, где он сейчас. Но я найду его, клянусь. Эрвину стало ее жаль. Он раскаялся, что давил на ведьму, но тут же опомнился и отругал себя за это: бабушка Лея предостерегала, что на юге есть сообщество злых колдуний. И они очень коварны. Им нельзя доверять, что бы они ни говорили, какие бы сладкие речи ни лили в уши. Но… вести себя с ними по-детски – тоже не вариант. Нужно играть на опережение. Так она сказала. Играть на опережение. Говорить не то, что думаешь. Не выдавать себя. Ты, малыш, вырос среди простых смертных. Они не лгут, а если и лгут, то раскаиваются. А ведьмы раскаиваются, если сказали правду. И дорого за это платят. Хоть в статус на фейсбуке ставь. Но бабушка, пусть строгая и противная, но явно умом не обделена. Она старая. А старики все, вроде как, мудрые. Если не заболели Альцгеймером или чем там. Папа говорил, что у Леи этот самый Альцгеймер, что бы это ни значило. Ну, или она просто стерва. Или нет, плохое слово. – Ладно, – вздохнул Эрвин. И ведьма повернула к нему свое симпатичное личико, оно даже посветлело. Только красные губы все портили, напоминали о том, кто она такая. – Ты, наверное, проголодался, – сказала она, словно прочитав его мысли, – если я добуду тебе поесть, ты подобреешь? – Я подумаю, – пообещал мальчик, – смотря, что это будет за еда. А сам он решил, что сбежит от нее при первой подвернувшейся возможности. Что бы она ему ни предложила – хоть самый сочный и красивый бургер в этом мире, хоть треклятый рахат-лукум. Его доверие так просто не продается.

Лес.

Он быстро понял, что идея была так себе. Но в момент, когда Эрвин забирался в узковатое даже для него зеркало в санузле номера, он был совершенно уверен в правильности своих действий. От этой подозрительной тетки нужно уносить ноги. И не важно куда – искать папу, маму, да хоть Санту, в которого мальчишка уже давно не верил. Не потому, что отец был скептиком, а Эрвин ему в этом подражал. А потому, что тетя Кай стращала его Йольским котом и Крампусом, утверждая, что никакие толстые бородатые мужики по каминам не лазят. Что бы это все ни значило. Но спрашивать отца было как-то неловко – он опять бы вышел из себя, как бывало всегда, когда речь заходила о каких-то мутных суевериях. Странно – думал Эрвин – это очень странно, учитывая, что, как оказалось, отец был колдуном, хоть никогда не использовал магию при нем. Да и вообще. Но, наверное, после знакомства с магическим миром и его обитателями – не так уж и странно. Они не производили впечатление личностей, с кем хотелось иметь дело. Может быть, из-за них они и путешествовали по всей стране – чтобы не встречаться со всякими ведьмами. Типа этой. Красивой, но пугающей. И Эрвину страшно не давало покоя то, о чем он допытывался у нее в машине. Куда сильнее, чем ему хотелось бы. Он был уже достаточно взрослым и сознательным парнем, трудами отца умеющим принимать ответственность за поступки, потому понимал неприятную истину: всегда виноваты двое. Намного проще было бы думать, что красногубая чертовка околдовала отца и вертела им, ведь он на самом деле такой ранимый и доверчивый. Но нет. И это очень плохо. Очень скверно. Его мама расстроится, если узнает. Ей будет ужасно неприятно. Даже если она сама во всем виновата и отсутствовала специально, а не по каким-то там веским причинам, вроде кораблекрушения или исследовательской миссии на Альфе Центавре. Кошмар. И во многом вина лежала именно на нем – это он соблазнился уговорами Мэнди и притащил их в этот странный мир. Если отец вообще жив… Мальчик пригорюнился, а окружавший его лес как-то не внушал оптимизма. Он столкнулся с тем, что не знает, что ему делать дальше – как кого-то искать с помощью зеркала. В теории это было возможно, но он никогда этого не делал. И не знал, каким образом это собиралась провернуть его пропавшая подружка. У Мэнди хотя бы было четкое понимание, кого она ищет. И фотография. А у него… лишь смутные, собранные за годы, кое-как выторгованные у отца сведения о маме. И они не могли помочь: какой толк от того, где она училась или что у нее были веснушки. В одном-то измерении женщин, подходящих под эти параметры, хватает. А тут примешивалась еще и бесконечная вариативность миров. Как выяснить, какая из них нужная? Как проложить к ней путь? Он попробовал найти отца, но ничего не вышло. Зеркало не отреагировало – оставалось все таким же неподвижным. Разозлившись, Эрвин пнул его ступней и поморщился – это было зря. Мягкие домашние тапочки, в которых он был похищен из постели, от удара не защитили. Он нелепо попрыгал на одной ноге, растирая ушибленное место. Какашка, как говорила Мэнди, стоило ей разозлиться. А он был очень зол. Зол, испуган и расстроен. Пытаясь успокоиться и придумать хоть какое-то подобие плана, мальчик побродил среди деревьев, но легче не становилось. Он раздражался все больше. Этот лес, прежде доставлявший ему столько удовольствия тем, что был сначала его персональной площадкой для игр, а после – местом свиданий с Мэнди, ему больше не нравился. Пустой, дурацкий лес. Раздражающий своим потусторонним спокойствием и пустотой. И даже сломать тут ничего нельзя – все через какое-то время станет прежним, вернется на круги своя. Вернется… Эрвин остановился. Покосился на одинокое зеркало. А тетя Кай, – задумался он, – если она в мире Мэнди колдунья, в его родном мире – тоже? Она же умеет всякие хитрые штуки? Она может что-нибудь придумать! И ему резко стало стыдно перед любимой крестной, брошенной на произвол судьбы. Она, скорее всего, страшно волнуется, недоумевая, что же произошло. Но, после вполне заслуженной взбучки и выговора, она же согласится помочь? Она нежно привязана к отцу. Не позволит ему пропасть в каком-то чужом мире. Ладно… мама еще немного подождет. Ждала же десять лет, пока он не созреет для того, чтобы отправиться на ее поиски. Пусть не на лодке, не на космическом корабле, а через зеркало. Но мама – журавль в небе. А Эрвин знал, что синица всегда приоритетнее. Хотя забавно было применять это выражение относительно шестифутового мужика, коим был отец. Это не синица, а альбатрос какой-то. Или ворон. Как те, которые, как рассказывали мальчику в школе, живут в Великобритании, в Тауэре. И символизируют благополучие государства. Очень большие такие птицы. Эрвин пробудил зеркало к жизни, с готовностью явившее ему свои трансформации, словно только того и ждало. Прежде в том не было необходимости, но сейчас ему почему-то захотелось сказать это вслух: – Приведи меня домой.

Мир 2.

– Твою мать… – обронила Кайдел. Она все еще стояла с тем же глупым видом: глаза выпучены, челюсть отвисла, пальцы нервно комкают край свитера. И нет – она не превратилась в изваяние, ослушавшись нерушимых запретов сказок и мифов. Для нее не прошло и пяти минут. Мужчина и мальчик вошли в зеркало. И вот – мальчик вышагнул из него один. Эрвин выглядел уставшим и растрепанным. На нем была какая-то странная, консервативная клетчатая пижама, будто он успел сгонять в благородное британское поместье. Вряд ли. Такими смятенными из таких мест не возвращаются. А вот… – Крестная! – воскликнул мальчик, расширив по-кошачьи желтые глаза. И бросился обнимать растерявшуюся колдунью – так горячо, будто не видел ее тысячу лет. Даже после ее полугодовых отсутствий он подобного восторга при виде нее не испытывал. Любил, конечно. Радовался. Но тут – готов был разреветься, как сопливая девчонка. Зеркало успокоилось и теперь отражало неловкую, странную сцену их воссоединения. – Эрвин! Господи, – выдохнула Кайдел, отстраняя ребенка от себя и испуганно заглядывая ему в лицо, – что случилось? Где ты был? Где отец? – О… – зря она задала этот вопрос. Мальчик шмыгнул носом и отвел в сторону взгляд повлажневших глаз. Изо всех сил крепился, но слезы наворачивались сами собой. И ведьме тоже впору было разреветься, потому что на нее нахлынули самые мрачные, самые тревожные опасения. Стоило себя остановить, не вываливать свои страхи на ребенка, но слишком уж она испугалась: – Скажи, малыш… – взмолилась она, – он… он… – Нет, – опередил ее Эрвин, но тут же поправил себя, – не знаю. Уже что-то – мрачно подумала Кай, хотя заметного облегчения не испытала. Ей худо-бедно удалось взять себя в руки: никакой паники, пока она во всем не разберется. Для начала нужно успокоить крестника, выслушать, что он расскажет, а потом… А что потом? Их не было гребаных пять минут! Куда их утащила чертова девчонка? В какой кошмарный, богомерзкий мир, что сбежать удалось только Эрвину? Кай не сомневалась: если там случилось что-то ужасное, и им угрожала смертельная опасность, ее друг детства, с присущим ему идиотским благородством и привычкой к геройству, не раздумывая, пожертвовал собой, спасая сына. И от этих соображений у нее немели пальцы. Но она кое-как смогла увести мальчика на кухню, приготовить ему какао и устроить в гостиной, замотав во множество пледов. Воспользовавшись тем, что Эрвин отвлекся на чашку в своих тоненьких пальчиках, она с помощью магии разожгла почти погасший огонь в камине. С ним стало намного уютнее. Но ничуть не спокойнее. И… Кай подняла глаза и обнаружила, что ее действие не укрылось от внимания мальчика. Он украдкой, но поглядывал. Дерьмо. Да ладно – успокоила она себя. Ситуация и так патовая, хуже уже не будет. Подумаешь, Эрвин видел, как она колдует. Судя по его ужасному эмоциональному состоянию, в путешествии с ним случались куда более неприятные вещи. Она не ошиблась. Когда она залпом выпила бокал бурбона и устроилась рядом с мальчиком, привлекая его к своей груди и утешая, он заговорил. Долго, сбивчиво – так, что Кайдел стоило огромного труда разобраться в его суматошной речи. Ужасной речи. Это не о его успехах в школе и новых друзьях, появившихся за полгода ее отсутствия, слушать. Это что-то за гранью. Крестник рассказал про другое измерение, куда они с отцом угодили, последовав за его маленькой подружкой Мэнди. Ее дочерью – другой Кайдел. Что сначала все было хорошо, и Эрвину очень нравилось – там этот особняк выглядит прекрасно, жива бабушка, а еще у него была бы милая сводная сестра. Но потом девочка пропала – и начались проблемы. И отец, отправившийся ее искать и возвращать домой, пропал тоже. А родовое гнездо спалили злющие ведьмы с юга. И с югом там идет война. Да, кстати – в том мире есть магия, там живут вампиры, колдуны и колдуньи и невесть кто еще. Некоторые из них хорошие, как рыжий и бабушка, некоторые просто ужасны. Как Аманда. Кайдел вздрогнула – она была под впечатлением от услышанного, но упоминание этого имени ранило ее. Как бы это ни было цинично и жестоко, она по-своему радовалась давней кончине матери. Силилась забыть ее. Это имя. Все, что холодная, жестокая ведьма творила с дочерью. Ее бесконечные придирки и требования. Ее чертов кнут. – А я… сбежал, – закончил Эрвин с тяжелым вздохом, – и не знаю, где папа. Жив ли он… Мальчик спрятал заплаканное лицо у крестной на груди. Она поцеловала его в макушку и задумчиво разгладила его спутавшиеся каштановые кудри. Кай испытывала потребность что-то сказать, как-то его утешить, но долго не могла подобрать подходящие слова. – Ничего, милый, – наконец нашлась она, – тебе нужно отдохнуть. А утром мы придумаем, что делать. Не волнуйся, твой папа не пропадет. – Потому что он колдун? – с надеждой спросил Эрвин. Потому что он довольно умный мужик – ответила про себя Кайдел. И ей хотелось верить, что даже без магии он справится с клубком змей, где оказался по воли сына. Что он не растерял за годы те качества, которые ее всегда в нем очаровывали – изобретательность, гибкость ума и талант к импровизации. Не стал совсем размазней, пока жил, как смертный. Надежда была слабой, но была. Хотя женщину терзали тревожные опасения. Ведь существовал более простой, но опасный путь. Нет, этого не может быть. Он этого не сделает. Он не может так поступить – ни с ней, ни с Эрвином. «Не вздумай. Поклянись мне» «Ладно. Клянусь». А если Бен нарушит свою клятву, то здесь его будет ждать теплый прием еще одной взбешенной ведьмы. Горящей желанием спустить с него шкуру. Если еще будет что спускать. Если он уцелеет. Эрвину не спалось – ничего удивительного, он сильно перенервничал за последнее время. Он все смотрел в потолок комнаты, так отличавшейся от того, какой она была в мире Мэнди, но сон не шел. Сложно было поверить, что он дома, в своей реальности. В безопасности. Все произошедшее казалось безумной фантазией. Но нет – он подтянул к себе ноутбук, со все еще открытой в интернете страничкой, где они с его подружкой из другого измерения смотрели «Симпсонов». Эрвин очень удивился, что Мэнди с ними не знакома – старый же мультсериал, все его знают. А это она еще «Футураму» не видела! Тогда-то он не знал, в каких странных консервативных порядках девочка воспитывается, что ей такие простые вещи недоступны. Он даже в кино с отцом ходил на полный метр по «Симпсонам», лет пять назад, хотя ничего еще толком не понял. Но ему нравилось – ярко, вроде как, все смеются. А сейчас, повзрослев, он уже начал вникать в некоторые шутки, прежде ему недоступные. Мэнди сначала поморщилась – что за глупость. Она не пятилетка, чтобы мультики смотреть. Но потом прониклась – просила включить еще и еще. Тихо, сдержанно хихикала себе в кулачок. И Эрвину нравилось ее просвещать – ему было что еще ей рассказать. Много разных вещей. Не все же ей учиться магии, играть в шахматы и ездить на турниры по конному спорту. Теперь ему было грустно смотреть на экран – на серию, на которой они остановились, прервавшись, когда услышали шаги взрослых. До того, как все случилось. До того, как Мэнди исчезла… и неизвестно, что с ней стало. Смог ли отец найти ее до того, как сам куда-то запропастился? Кто ее похитил? Не причинят ли они бедняжке вреда? Он не мог ей помочь. Увы, Эрвин слишком поздно узнал о том, что владеет магией, а бабушка Лея больше болтала о том, как все хитро устроено в их колдовском сообществе, чем обучала его полезным, практическим штукам. Он, за время общения с ней, целый цитатник мудрых, но абсолютно неприменимых к жизни изречений собрал. Хоть записывай. А бабушка Лея… она, наверное, расстроилась, что ее названый внук пропал? Вот и как тут уснуть? Так мальчик и ворочался. Ноутбук его только расстроил, так что он отложил его в сторону. Сто раз взбил подушку, пахнущую, как и все здесь, пылью. Сходил к окну – посмотреть, как падает снег, посидел на подоконнике и вернулся обратно. Послушал, как внизу нервно ходит туда-сюда тетя Кай. Ей тоже не спится. Может… спуститься, поговорить с ней? Вместе как-то веселее. Метель становилась все сильнее. Ветер выл в трубах, в вентиляции и где-то под крышей мрачного, давно позабытого старого дома. Из всех обветшалых особняков, где когда-либо приходилось бывать Эрвину – этот был самым печальным. После того, как мальчик видел иное его обличие. И его смерть в огне из окошка машины, увозившей его в ночь. Песня вьюги постепенно убаюкала его, как и монотонный танец снежинок, налипающих на оконное стекло, дребезжащее от порывов ветра. Он вспомнил, что сегодня канун Рождества – или Йоля, как его называла тетя Кай. И лучше бы прикинуться спящим. А то вдруг все-таки явится Йольский кот или кто там – жуткий монстр из старых легенд. Различив шум в темноте, Эрвин напрягся. Задержал дыхание. Вот оно – еще одна сказка стала явью. Кровать рядом с ним прогнулась под чьим-то весом. Кто-то погладил его по волосам холодной рукой, бережно перебирая спутавшиеся колечки. Слишком ласково для монстра. Дурачок – осадил себя мальчик – никаких чудовищ не существует. Это, скорее всего, тетя Кай. Просто он не слышал, чтобы под ее шагами скрипела старая лестница, – ей как-то удалось бесшумно подняться. Он оторвал голову от подушки и уставился во тьму. И увидел отца. – Папа! – воскликнул он, не веря своим глазам, и бросился обниматься. Отец был очень, пугающе холодным. Будто гулял без верхней одежды под этой метелью. – Все хорошо, малец, – сказал тот, отстраняя его от себя и серьезно заглядывая в лицо очень уж темными глазами. Но это, видимо, виноват полумрак, царящий в комнате. И детские страхи, настигшие Эрвина в эту ненастную ночь. – Я вернулся. Кайдел прикончила остатки бурбона и успела даже сбегать в ближайший круглосуточный супермаркет за добавкой и сигаретами. Она давно разделалась с этой скверной привычкой, но так перенервничала, что хотела немного выпустить пар. И по пути в магазин вышла из себя еще больше – сапоги, проваливавшиеся по колено в свежий снег, мгновенно промокли. Она швырнула их к камину сушиться. И плюхнулась на пол, стягивая с ног и сырые носки. Ведьма еще не знала, что собирается делать, но в любом случае ее планам не суждено было сбыться: в них грубо вторглись обстоятельства со стороны. Шаги Эрвина – легкие, невесомые, как у крадущегося кота, она бы ни с кем не перепутала. Но это был не он. Так что в ней тут же проснулись инстинкты колдуньи, привитые с детства. Порыв защитить свою жизнь. Она сотворила огненную сферу еще до того, как обернулась. И теперь та обжигала своим теплом ладонь, так и не отправившись в сторону возможной угрозы. Убирать ее Кай не спешила. Она сомневалась, что то, что она видит – тот, кого она видит, и правда не представляет опасность. Она почувствовала это – магию. Чужую, темную. – Воу-воу, – примирительно бросил Бен, поднимая вверх ладони, – полегче. Бен ли… ? Или какая-то тварь из иного измерения, примерившая на себя его обличие? После случившегося сложно было быть в чем-то уверенной до конца. Кайдел, конечно, никогда не совершала путешествий между мирами, но была наслышана о том, какие у того бывают последствия. Потерянная память. Опасные встречи с двойниками. И паразиты – из темных закоулков мироздания – так и ждущие повода, чтобы увязаться за тобой. Эрвин мог притащить кого-то на хвосте. – Назови весомую причину, по которой я не должна тебя поджарить на месте, – потребовала она. Мужчина почесал гладко выбритый подбородок и задумчиво прищурил черные глаза. – М-м-м, потому что тебе придется стать опекуншей Эрвина? – предположил он и серьезно предупредил, – а через несколько лет он войдет в подростковый возраст и превратит твою жизнь в ад. – Хорошо, – кивнула Кайдел, – но недостаточно убедительно. Что-то еще. Что знаешь только ты. – О! – Бен искренне расхохотался, запрокинув голову. Слегка успокоившись, но все еще улыбаясь, он заметил: – Я знаю слишком много ужасных вещей. Ты действительно хочешь, чтобы я озвучил что-то из этого? Окей. Могу огласить весь список. Ночь длинная. Начнем с того, как ты приготовила снадобье от прыщей, но ошиблась с рецептурой, и из-за этого у тебя позеленела кожа. Или… – Хватит, – оборвала ведьма, страшно сконфузившись упоминания о том ее промахе. Это мог знать только друг ее детства. Он, по доброте душевной, даже не смеялся над ней – сдерживался – и помогал нейтрализовать последствия фатальной ошибки. – Но как? – беспомощно обронила она. Погасила огненную сферу, приблизилась к мужчине и коснулась кончиками пальцев его неестественно холодной кожи. И черные глаза. Она помнила эти симптомы – тогда, когда ей же и приходилось возвращать его к нормальности, очищать его отравленную кровь. – Ты безликий, – озвучила Кай свою догадку, припомнив словечко из терминологии его пропавшей жены. – Выходит, что так, – посерьезнев, подтвердил Бен, – но… видимо, таков и был мой путь. Нужно было просто принять его. Всего-то понадобилось нырнуть в этот мир с головой. Он вскинул руку – и бутылка бурбона, позабытая женщиной на журнальном столике, скользнула к нему в распахнутую ладонь. Кай проследила за его жестом и недовольно прицокнула языком. Впечатляюще, но жутковато. У нее пока не получалось уместить произошедшее в своей голове. Но, видимо, алкоголь ей поможет. Им поможет. Он прав – ночь будет длинной. И разговор тоже.