Эпилог 2. Калейдоскоп

1692 год, мир 0.

Паленой плотью не пахло – и на том спасибо. Хотя вонь, конечно, стояла жуткая. Залитая водой горелая древесина источала специфический аромат, от которого зудело в носу. И хотелось откашляться, что и сделал тот, кто звал себя мистером Брауном. Он прочистил горло, недовольно пожевал губу и поправил неудобный, все время норовящий куда-то сползти головной убор. Вид сгоревшей тюрьмы уж точно не доставлял ему большого удовольствия. Но был меньшей из насущных проблем. Огонь мог дойти и до молитвенного дома. Или охватить все поселение. Они еще отделались малой кровью. Ну да. Он невесело усмехнулся. Рэм, разбиравший останки здания, двинулся к нему, на ходу вытирая копоть с рук о грубую ткань штанов. По привычке похлопал себя по бедрам там, где должны были быть карманы. Их не было. Как и сигарет внутри них. Это действие давно утратило смысл. Вернее… еще не приобрело его. – Скверно, – заметил он, становясь рядом с мистером Брауном. Поморщился. – Скверно, – согласился пожилой мужчина, склонив голову к плечу, – где Фэл? – Прочесывает лес, пока местные трусливо прячутся по домам, – отчитался Рэм, но, подумав, хмуро добавил, – но что-то подсказывает мне, что это – пустая трата времени. Серьезно? Мистер Браун бегло огляделся на предмет случайных свидетелей его эмоционального всплеска и только после этого позволил себе ухватить Рэма за грудки и хорошенько тряхнуть. Это не исправит ситуацию. Но дольше сдерживать гнев он был не способен. Иеремия… черт. Рэм. Забылся. И то, как он теперь рассуждал обо всем этом – знатно выводило пожилого мужчину из себя. Он предупреждал его. Он не одобрял методов, выбранных его коллегой, плавно превратившимся в товарища по несчастью. И так и хотелось это озвучить. «Я же говорил тебе, черт возьми!» Но нет. «Мы не должны давить на девчонку». – Пустая трата времени была – играть с ней в эти игры, – зашипел мистер Браун. Рэму это, конечно, не понравилось. Он грубо скинул его руки и тоже огляделся – нечего поселенцам наблюдать их конфликт с ложным пастором. Не после того, что случилось. Это все слишком не вписывалось в рамки плана «не привлекать к себе внимания». На виселицу угодят все трое. И бедняжка Фэл за компанию, хотя она так старалась. В этой девочке старик точно не ошибся – не только блестящий ученый, но и непревзойденная актриса. Она так правдоподобно исполняла свою роль, что он и сам временами забывал – кто она на самом деле. – Я не играл в игры, – сухо отрезал Рэм, – Аманда, она… – Она была единственной, кто мог вытащить нас отсюда, – нехотя напомнил мистер Браун, словно оправдываясь за свой выпад. Он так не думал. Не считал, что для Рэма – все игра. Не в его характере крутить легкомысленные романы, идущие вразрез с общим благом. Все видел – как молодой мужчина привязался к этой загадочной девушке, как аккуратно действовал, пытаясь разгадать ее секрет, пока не позволил чувствам взять верх над здравым смыслом. Будь он и сам моложе, мистер Браун, возможно, тоже наступил бы на эти грабли. Сложно устоять. Аманда… кем бы она ни была – завораживала. Даже его. Гнев отступил. Пожилому мужчине стало чудовищно жаль своего коллегу. Молодого. Горячего. Эмоционального. Он не хотел усугублять. Он почти не помнил как это – быть влюбленным – но не хотел превращаться в бесчувственный сухарь. И сеять между ними вражду. Только сплотившись – они смогут выжить. Здесь. Втроем. Среди чужаков. – Ладно, – примирительно вздохнул мистер Б. и тронул Рэма за плечо, – если мы выберемся… – он невесело усмехнулся, – найдем ее. – Бред, – нервно фыркнул Рэм и подчеркнул, – если. – Когда, – поправил себя пастор.

1997 год, мир 0.

– Ты уверена, что… Эмилин так и не успела закончить фразу – агрессивный хлопок двери заставил ее замолчать. Лея выбралась из машины спешно, но грациозно. Теперь ее тонкая фигурка в светлом пальто белым пятном маячила впереди. Женщине не оставалось ничего другого, как торопливо нагнать подругу. Ей, возможно, понадобится помощь. И если не моральная, то… хотя бы магическая. То, что она задумала – было безрассудно, учитывая, как часто ее лицо мелькало в светских хрониках и газетах. Завтра весь город будет обсуждать ее темные делишки. Темные делишки – невесело усмехнулась Эмилин. Это определенно подходящее описание для несанкционированного проникновения в морг поздней ночью. В свое время такой поступок обернулся бы для них фатальными последствиями – обеих бы отправили на костер. Так что женщина спешила прикрыть спину Леи, как могла. Хотя в том не было особой необходимости – колдунья была сильна. Она уже успела зачаровать охранника, уставившегося в стену остекленевшим взглядом, и переворачивала бумаги в поисках интересующей ее информации. Эмилин задержалась рядом с несчастным, с любопытством улавливая остаточный след магии, которую использовала ее спутница. Лея была полна решимости, но, в холодном зале с рядом выдвижных металлических ячеек, она все же замешкалась. Зябко обняла себя за плечи и поджала губы. – Дорогая, – мягко заговорила Эмилин, она и сама почувствовала себя здесь неуютно, – мы… ты… – она замешкалась, не зная, как продолжить. – Нет, – оборвала ее Лея, – я должна хотя бы попрощаться, – ее голос звучал ровно, спокойно, но на последних словах сталь треснула, обернувшись льдом, и оттуда – из-под тонкой корочки – полилась лава ее эмоций, – я бросила его. Я виновата в том… – О, нет, – покачала головой Эмилин, вздрогнув при виде слез в больших карих глазах подруги, – ты ошибаешься, Лея! Ты лишь уважала его выбор. – Его выбор, – выплюнула Лея с отвращением. И сложно было разобрать – она ненавидела предмет этого выбора или отсутствие такой возможности у себя. У наследницы великой магической династии альтернативы не было. Только получить в подарок – магический дар, особняк, полный секретов и… все эти темные тайны. Лея решительно распахнула нужную створку и выдвинула платформу. Механизм огласил помещение тревожным скрипом. Как лезвием по стеклу. И в этой тишине – разрушенной мерзким звуком, Эмилин обнаружила свое дыхание оглушительно громким. Она отвернулась. Ведь знала кто перед ними, еще до того, как подруга рванула молнию на чехле. Она помнила его другим – в ту далекую встречу, почти выцветшую в памяти. Светловолосый мальчишка с яркими голубыми глазами. А теперь… зря она все-таки бросила туда взгляд – ни глаз, ни головы толком – лишь раскуроченное выстрелом месиво со слипшимися сосульками светло-каштановых прядей. Ее замутило. Лея не отвернулась – она буравила взглядом того, кто когда-то был ее братом. Но предпочел вести жизнь простого смертного, нежели получить их тяжеловесное наследие. Очень жалкую жизнь. Закончившуюся жалким образом. – Я… я убью тварь, которая это сделала, – прошептала Лея, до крови кусая губы, – убью, Люк, клянусь. Теперь Эмилин поняла, зачем она здесь – не пожалела, что взялась составить компанию старой подруге. Кто-то должен был ее остановить. Вправить обратно ее мозги, съехавшие от горя. Ведь Лея и сама понимала, что все заслуженно. Что Фрэнк, когда-то носивший другое имя, сам вырыл себе яму и выиграл путевку в это мрачное местечко. Лея следила за жизнью сбежавшего из семьи брата. Следила, но не вмешивалась. Даже когда он начал свое стремительное падение. И… потому виновата была не меньше него. Но это нельзя было исправить, починить, причинив боль кому-то, кто и так пострадал. От этой семьи. – Нет-нет-нет, – воскликнула Эмилин, спешно заключая в объятия подругу, вздрагивающую в беззвучных рыданиях, – Лея! Милая! Ты не будешь ничего делать. Этой несчастной досталось и так. Она защищалась. Она потеряла ребенка. Только представь, каково ей будет, когда она придет в себя и узнает. Поставь себя на ее место. Если бы что-то случилось с Беном… – Не смей! – рявкнула Лея, отстраняясь, гневно сверкая глазами, – даже говорить такого не смей. – Хорошо, – легко согласилась Эмилин. Она не боялась получить огненную сферу в лицо, даже зная пылкий нрав своей спутницы. Видела в ее взгляде то, что внушило ей надежду – смирение. Принятие. И… нежность – от одного лишь упоминания бесконечно обожаемого сына. Сына, которого эта полоумная бросила без присмотра ради пусть и красивого, но абсолютно бессмысленного жеста. Ради прощания. – Месть того не стоит, – озвучила свои мысли Эмилин. Лея хмуро кивнула. Все же с ней согласилась. Она вытащила из кармана пальто лист бумаги – и холодный свет люминесцентной лампы отразился в ее глянце. Эмилин разглядела фотографию – скомканную, смятую по краям, очень старую. Прежде чем она успела уловить какие-то детали, кроме двух детских силуэтов на ней, на фоне того самого белого дома на холме, подруга уже смяла снимок в тонких пальцах. Огляделась в поисках мусорки – и брезгливо бросила комок туда.

1997 год, мир Х.

Лана знала, что однажды пожалеет об этом поступке – возможно, когда станет старше и мудрее. Но пока… пока она казалась себе героиней. Добрым ангелом, вмешавшимся в чью-то трагическую судьбу. Тем, кто зажигает свет в маяке для заблудившихся мореплавателей. Она, наверное, и не могла поступить иначе. Она убеждала себя, что любой человек, наделенный сердцем, способностью чувствовать и сопереживать, на ее месте поступил бы также. Пусть это в каком-то смысле и противозаконно. Но помыслы-то благие? Хуже – этой бедной малышке точно не станет. Лана выросла в счастливой полной семье с любящими родителями, бабушками, дедушками, двоюродными братьями и сестрами – богатым набором всевозможной родни, временами вызывавшей гнев, а временами – радость от чувства единения с близкими. Ее детство было счастливым и светлым. Потому первой мыслью было – удочерить осиротевшую девочку, подарить ей все то, чего она была лишена с рождения. Все это – безопасный мир, полный любви. И плевать, что она еще слишком молода для такого. Справится. Она никогда не рассказала бы дочери правду. О том, что она приемная. О том, что ее настоящая мать застрелила отца, защищаясь, а сама погибла от несовместимых с жизнью травм. Полученных от него – злоупотреблявшего алкоголем. О том, что и саму крошку едва спасли – как боролись за нее – недоношенную, слабую. Никогда. Но Лана быстро разуверилась в своих планах. Пришла к выводу, что есть другой путь. Другая женщина, потерявшая ребенка, но еще не знающая об этом. Что бы ни случилось с той несчастной, загадочной незнакомкой, без документов и близких людей, она не заслужила того, что ждет ее по пробуждению. Ей, возможно, досталось не меньше, чем бедняжке Молли Джонсон. А девочка… Лана любовно прижала к груди маленький сверток, расправляя края одеяла, чтобы заглянуть в голубые глаза. Девочка получит свой шанс. Свой билет в другую жизнь. Достаточно лишь подменить карточки. Так ведь делают в фильмах, верно? И все станет хорошо. Все будет правильно. Лана мысленно попрощалась с малышкой, которую еще совсем недавно готова была забрать себе, и затаилась за дверью палаты, прислушиваясь к шагам старшей сестры. К голосу той белокурой девушки, неделю провалявшейся без сознания. – Уже решили, как назовете? – донеслось до ее слуха, приглушенное тонкими перегородками. Лана замерла – вдруг обман раскроется, и девушка поймет, что ей подсунули чужого ребенка, уличит внешние отличия, почувствует что-то пробудившимися материнскими инстинктами. Она нервно покрутила в кармашке то странное колечко, найденное на полу. Это ее успокоило. Нет. – Алиса, – ответила безымянная пациентка, слабым от нежности голосом.

2023 год, мир 2.

В такие моменты Рей и сама верила, что у них нормальная жизнь. Нормальная семья. И ей это нравилось – какой бы замотавшейся, уставшей она ни была, погрязнув в простых, человеческих хлопотах и проблемах. Она окинула себя взглядом в зеркале и осталась довольна результатом: в рекордно короткий срок ей удалось основательно привести себя в порядок. Каких-то полчаса на это – душ, переодеться, накраситься, уложить волосы – она даже в колледже не умела собираться так быстро. Тогда у нее не было семьи. И маленькой дочери. С уходом за крохой она по-настоящему научилась ценить каждую минутку свободного времени. Пока Алиса занята игрушками – мурлычет что-то неразборчиво себе под нос в манеже. Рей взяла девочку на руки, расправила голубой бант на ее темных, вьющихся волосах и усмехнулась – малышка вполне потянула бы на ее младшую сестру, не на дочь. С этим румянцем, появившимся на щеках девушки после долгой прогулки с коляской по заснеженному пригороду, она снова выглядела лет на семнадцать. Даже с макияжем и прической. Гаденьких, неоднозначных шуточек за столом не избежать. По, наверное, не оставит без внимания и то, что Кэрол совсем не изменилась с их прошлой встречи. Это… ведь По, да? Избранник занозы-Кайдел, с которым им предстоит познакомиться за рождественским ужином. Ужин обещает быть сложным. Но они справятся. Ароматы, доносившиеся с кухни внушали оптимизм – пусть кусок и не будет лезть в горло, но доставит хотя бы эстетическое удовольствие. Мальчики расстарались. Ее мальчики. А Рей, не имевшую ни возможности, ни желания прокачать свои кулинарные навыки, отправили гулять с малышкой – чтобы не мешалась. Она и макароны не могла сварить, не устроив пожар. Так что, прижимая к себе дочь, кое-как балансируя на каблуках, она спустилась на первый этаж особняка к уже накрытому столу. Чудесный запах, добравшийся и наверх, не был магической иллюзией. Рей невольно залюбовалась накрытой в столовой трапезой – и сервировкой, и разнообразием блюд. В такие моменты она радовалась, что хоть кто-то из их странной семьи имел приличное воспитание и понимание о том, как создать настоящий праздник. Они с Молли всегда довольствовались малым. Эх, Молли… Рей крепче прижала к себе Алису. Ей стало тоскливо. Невыносимо больно от мысли, что малышка никогда не познакомится со своей чудесной бабушкой, если, конечно, не научится прыгать по чужим мирам. И Молли не узнает, что ее блудная дочь, проделав такой долгий путь, все же нашла свою тихую гавань. Почти сравняла счеты с одноклассницей Бэкки. Сколько у той? Трое детей? Ну… нет, еще один – это уже перебор. Особенно, учитывая некоторые обстоятельства. Да и с Алисой оказалось непросто. Обстоятельства, о которых сегодня Рей вспоминать не хотелось. Этот день должен был быть нормальным. Без колдовства. Зеркал. Монстров из иных миров. И всякой другой чертовщины. Они будут усиленно изображать обычную семью. И все же она не сдержалась. – Это, – она кивнула на накрытый стол, – запрещенный прием. Ты использовал магию вне Хогвартса, чтобы успеть все приготовить. Бен, заглянувший в столовую, чтобы перелить открытое вино в декантер, скептически приподнял одну бровь. Но шутку он оценил. Только Эрвин, хвостиком увязавшийся за отцом, недовольно нахмурился. Он не читал и не смотрел «Гарри Поттера», хотя и имел об этом некоторое представление. До прошлого года отец так фанатично оберегал его от любых вещей, связанных с магией, даже в массовой культуре, что у него не было возможности проникнуться этим монументальным произведением. А после… после Эрвин уже и сам не захотел. Рей предлагала – ей казалось почти честью познакомить сына с любимой с детства франшизой. Но он отказался. Ведьм ему хватило. Он был готов терпеть… только одну. Которая сейчас звонила в дверь. – Я открою, – возбужденно сказал мальчишка и умчался в прихожую. И Рей хотелось верить, что его подгонял энтузиазм поскорее повидать любимую крестную, а не повисшее в воздухе чувство неловкости. – Ты шикарно выглядишь, – заметил Бен, воспользовавшись отсутствием старшего ребенка, чтобы увлечь девушку, все еще державшую Алису, в свои объятия. Малышка тут же потянула к нему свои крошечные пальчики, намереваясь ухватить за отросшие пряди. Такие же вьющиеся и густые, как у нее. Их сходство проступало все отчетливее, отчего Рей временами становилось не по себе. Кто родители этой девочки? Ей так и не удалось этого узнать. – Только… – да, она догадывалась, что за комплиментом обязательно последует какая-то колкость, впрочем, в этот раз довольно невинная, – в этом платье тебе хочется налить безалкогольного шампанского, а не вина. Она любила эту кошачью ухмылку и подначивающий взгляд. И готовилась – ей было чем ответить. Платье, действительно достойное выпускного бала невинной школьницы, все из голубой органзы, делало ее визуально более юной. Но не то, что под ним. Прислушавшись к возне и голосам в прихожей, Рей украдкой приподняла пышный подол, демонстрируя чулки и кожаные гартеры под ним. – Я думаю, ты заберешь свои слова обратно, – усмехнулась она, понизив голос, – когда гости ушатают детей до смерти, и ты снимешь его с меня. – Верно, – согласился ее муж, хищно блеснув глазами. Она успела вернуть юбку на место в самый подходящий момент – в столовую вбежал Эрвин, тянущий за собой путающуюся в ногах Кайдел, раскрасневшуюся с мороза. Не нужно было им видеть эту сцену. Как и еще одному гостю, робко следовавшему за молодой женщиной и мальчиком, бульдожьей хваткой вцепившемуся в ее рукав. Нет, это был не По. И Рей испытала укол разочарования, ведь рассчитывала увидеть старого друга. Пусть и другую его версию. Но… любая бы подошла. Она скучала. Страшно скучала по нему. Его дурацким шуткам и шальным карим глазам. Это была девушка – миловидная брюнетка, в свитере с оленями и джинсовом комбинезоне. И при виде нее растерялась не только Рей, надеявшаяся на долгожданную встречу с кем-то из прошлого. Но и Бен. Он побледнел и поджал губы, почти также, как это делала его мать. Когда ей не нравилось то, на что она смотрит. – С Рождеством, крольчата, – пропела Кайдел, наслаждаясь их недоумением. Она мягко отцепила от себя Эрвина и подтолкнула свою спутницу вперед, переплетая с ней пальцы рук. – Познакомьтесь, – провозгласила она, – это моя невеста – Джессика. Сначала Рей обрадовалась, что избранница Кайдел оказалась бывшей няней. Прежде девушка зарабатывала себе этим на хлеб – имела отличный опыт, посвятив этому приличное количество времени, еще со студенческой скамьи. Сейчас она получала еще одно высшее образование, решив углубить свои знания и ударившись в изучение дефектологии. Джессика с порога нашла общий язык с Алисой, а с Эрвином… они уже встречались. Вот тут-то пазл и сошелся. И радость сменилась смутной тревогой. Рей не сомневалась в верности Бена за эти десять лет, за исключением сомнительных вещей, происходивших между ними в других мирах, но все же напряглась. И нервная реакция мужчины на появление в доме этой особы лишь подлила масла в огонь. Он хлестал вино – бокал за бокалом – и практически не поддерживал беседу за столом, буравя взглядом нетронутые столовые приборы перед собой. Рей и сама измучилась, но не знала, кого из присутствующих спросить о предыстории их знакомства. Она сомневалась, что это будет уместно, учитывая праздник. И повод их встречи – знакомство с пассией старой подруги мужа. Но положение спасла Джессика. Она и правда оказалась достаточно славной. Полной противоположностью своей будущей супруги. Должно быть, приличный опыт работы с детьми помог ей развить в себе недостающую блондинке эмпатию. Она легко считала витающую в воздухе недосказанность. И алкоголь придал ей храбрости. – Как прекрасно, что ваша семья воссоединилась, – заметила она, поднимая свой бокал, и продолжение фразы предназначалось только одному из присутствующих, как и ее проницательный взгляд, – это стоило того, чтобы ждать. Бен все же поднял на нее глаза и едва заметно кивнул. – Стоило, – подтвердил он тихо, едва различимо, одними губами. Это могло бы быть красивым, почти возвышенным моментом, по-настоящему достойным такого светлого праздника, как Рождество, если бы не вмешательство Кайдел. Понаблюдав за этой странной сценой, она скривилась. – М, – протянула она со злым удовольствием, чокаясь с бокалом своей возлюбленной, – забыла поблагодарить тебя, Бен. Не будь ты таким козлом, мы бы с Джесс и не познакомились. За это нужно выпить, не правда ли? Рей не умела читать мысли, но догадалась, о чем сейчас думает ее супруг. Она ободряюще сжала его колено под столом и потянулась, чтобы огласить столовую звоном хрусталя. И обернуть все в шутку. Она была благодарна Кай – от ее гадкой выходки на душе стало спокойнее. – Мы обязаны за это выпить, – поддержала она, поймав гневный взгляд Бена. Он стоически держался до конца ужина. И позволил себе выплеснуть свое раздражение только тогда, когда за гостьями уже закрылась дверь, а Эрвин убежал провожать их до машины. Кайдел и Джессика торопились в аэропорт – они улетали в Монреаль. Навестить родственников невесты, а после – в Европу, сыграть там тихую, скромную, но крайне романтичную свадьбу. Им не нужно было пышное празднование. Никто не был нужен, кроме друг друга. Кай и правда выглядела изменившейся – счастливой и влюбленной. Чуть более мягкой. Ей это шло. – Какая же она сука, – проворчал Бен, наблюдая за их прощанием с Эрвином из прихожей. В открытую дверь залетали снежинки. Пахло еловыми ветками, глинтвейном и волшебством. Но светлым и чистым. Не тем, которое отнимает жизни и рушит судьбы. – Кай? – уточнила Рей, ехидно улыбаясь, – или Джессика? Она тебя отшила, верно? – М… не совсем, – поморщился мужчина, но не от задетого самолюбия, скорее от неприятных воспоминаниях о темном, безнадежном периоде своей жизни. До возвращения пропавшей возлюбленной. – Она думала, что я хочу покончить с собой, – честно признался он, – и мы знатно надрались. Мне показалось, что это предлог затащить меня в койку и я… наверное, сильно ее оскорбил. – О, как неловко, – звонко рассмеялась девушка, – а она оказалась всего лишь очень сострадательной лесбиянкой, так? Бен скривился. Его взгляд сулил супруге все казни египетские. И она была не против, если осуществляться возмездие будет в спальне. Алиса уже сонно клевала носом и терла кулачками свои голубые глаза, Эрвин выглядел изрядно вымотанным долгими посиделками. Перед ужином мальчик важно сообщил, что сегодня ляжет пораньше – ему еще вскакивать ни свет ни заря, чтобы первым смотреть подарки. – Ладно, – сжалилась девушка. Ей стало тепло и уютно от мысли, что этой ночью они будут предоставлены друг другу. Расхотелось язвить. – Ты можешь быть спокоен. Кай с ней повезло. Есть надежда, что эта милая девушка поможет ей с интеграцией в человеческое общество, и она станет не такой… стервой. И она не родит от По Демерона альтернативную версию Мэнди. Нет, этого говорить нельзя. Мужчина как-то грустно улыбнулся. Рей потянулась, чтобы стряхнуть снежинки, запутавшиеся в его волосах, и он перехватил ее руку, поднес к губам. – Ты права, – легко согласился он, – я рад, что у нее все сложилось. Пусть… и так своеобразно. Девушка нахмурилась – что-то в этих словах вызвало у нее смутную тревогу. Уж не собирается ли он… Ей было страшно даже продолжать эту мысль. Предположения в голову лезли самые пугающие. – Это было прощание, – озвучил Бен. Рей вздрогнула, задержав дыхание. Ей хотелось закрыть уши и не слышать продолжения. Но она совсем позабыла за годы своих скитаний и временами очень мрачных приключений, что в Рождество всегда случаются чудеса. Так ей говорила Молли. Молли… – Тебе пора вернуться домой, – сказал Бен, но тут же поправил себя, – всем нам. Есть кое-кто, кто все еще тебя ждет.

2023 год, мир 1.

Эта идея казалась безумной. Настолько безумной, что Рей знатно вышла из себя, только услышав сумасбродный план мужа тащить ее, их годовалую приемную дочь и одиннадцатилетнего сына через зеркало в другую реальность. Она… боялась зеркал. После всего. Боялась всех возможных последствий. Боялась даже смотреть в сторону порталов. И плевать, что вести их в этом путешествии будет всемогущий Безликий. А Бен смиренно выслушал ее гневную тираду, уложил обоих детей, а потом вернулся к ней за добавкой. И Рей без всякой магии швырялась предметами и бодро исторгала из себя проклятия, правда, приглушив голос. Будить и беспокоить Эрвина и Алису ей все-таки не хотелось. Вдоволь выплеснув свое негодование, она выдохлась. Демонстративно ушла спать в детскую, к Алисе, свернулась калачиком на небольшом диванчике прямо в платье, не смыв косметику и перемазавший все вокруг голубой глиттер с век. Она всю ночь обдумывала его, черт возьми, такие весомые аргументы. И спустя неделю, и один безумный переход в другое измерение – они стояли всей семьей на пороге главного из этих аргументов. Молли Джонсон. Женщина настолько соскучилась по дочери, что даже проигнорировала сопровождавших ее мужчину, мальчика и маленькую девочку. Она заключила Рей в объятия, едва сдерживая слезы. Больше года Рей не подавала признаков жизни. Страшно было предположить, что успела придумать себе ее приемная мать. Ее глаза влажно блестели, но она не дала слабину. Сильная и смелая Молли. Рей так не умела. Она расплакалась. Она не верила, что увидит ее снова. Не надеялась на это. Не была готова. Хотя… изо всех сил настраивала себя перед этой встречей. – Прости, – захлебываясь рыданиями, прошептала она, – прости, что пропала, я… – Думаю, что вы, юная леди, задолжали мне очень долгий и серьезный разговор, – грустно усмехнулась женщина, поглаживая растрепанные волосы девушки. Она мягко поцеловала дочь в висок и ободряюще улыбнулась ей. – Да, мама, – энергично кивнула Рей. Она прикусила губу. Еще немного насладившись объятиями, теплом тела женщины и таким родным ароматом ее ванильных духов, она все же отстранилась. По-детски вытерла слезы кулачками и обернулась. – Это… – она растерялась, встретившись взглядом с Беном. Он слегка кивнул ей и поспешил на выручку. Он протянул Молли ладонь, другой рукой придерживая Алису, с любопытством взирающую на женщину на пороге маленького дома в пригороде Салема. – Леонард, – сказал он, лучезарно улыбаясь, – рад знакомству, Мэри. Мне жаль, что Рей так долго откладывала нашу встречу. Молли тут же стряхнула с себя печаль и воинственно сузила глаза, пристально изучая незнакомца. Она что-то чувствовала, но ее природная проницательность была бессильна против магии. Вроде как – вполне приличный на вид мужчина, никаких общих черт с ненавистной первой любовью дочери. Русые, коротко стриженые волосы, аккуратная, интеллигентная бородка, светлые глаза за стеклами очков. Свитер с заплатками на рукавах в духе профессора заштатного колледжа. Даже не тот мерзкий тип – тезка соседа, с которым Рей к ней заявлялась когда-то. – Мой муж, – пробормотала девушка и, совсем растерявшись, голосом, на октаву выше привычного, добавила, – а это сын Лео – Эрвин. И наша общая дочь – Алиса. Мисс Джонсон ненадолго застыла, переваривая полученную информацию. Ее взгляд нервно метался по всей троице, пока не остановился на девочке. Малышка улыбнулась женщине и что-то пролепетала. Молли тут же растаяла. – Можно? – робко спросила она. Рей кивнула. И Алиса перекочевала в объятия бабушки. Эрвин тоже не остался без внимания. Молли проигнорировала ладонь его отца, так и оставшуюся висеть в воздухе без рукопожатия, но с готовностью протянула руку мальчику. – Ты любишь блинчики? – ласково поинтересовалась она, – я как раз приготовила целую кучу, мне одной точно не съесть. Как… чувствовала, что Рей явится не одна. Уводя детей, она стрельнула в сторону дочери суровым взглядом, но та не испугалась. Она смущенно опустила глаза и шмыгнула носом. В горле еще першило после недавних слез. Бен приобнял девушку за плечи и наклонился к ее уху. – Могло быть и хуже, – заметил он, понизив голос, чтобы никто, кроме Рей, его не услышал, – она хотя бы не попыталась сразу меня пристрелить. – О, – девушка нервно усмехнулась, – не расслабляйся. Она всегда может передумать. Она лишь на мгновение обернулась назад – на темные окна особняка на другой стороне улицы. Белого, старинного здания на небольшом холме, окруженного давно погибшими, покоящимися под снегом азалиями. Сжала руку мужчины и увела его в дом – другой, маленький и одноэтажный. Дом Молли. Ее дом.

2029 год, мир 1.

Эрвин сам вызвался приглядывать за сестрой, так что деваться было некуда. Он всегда гордился тем, что ведет себя как взрослый, ответственный парень, и это сыграло с ним злую шутку. Взрослые и ответственные от своих слов не отказываются. Первое время он страшно бесился, что занятия в секции по плаванию, куда уже полгода ходила Алиса, перенесли на поздний вечер. Он… мог бы провести это время с большей пользой, как ему казалось. Видя кислое лицо юноши, отец сжалился – предложил снять с Эрвина эту обязанность, приезжать за мелкой на машине. Но нет – парень уже успел придумать, как обернуть досадное обстоятельство себе на пользу. Теперь, два раза в неделю, у него было два прекрасных часа наедине с собой, пока Алиса торчит на занятиях. Наедине с собой и вечерним, завораживающим Новым Орлеаном. Бассейн располагался недалеко от центра. И Эрвин мог в свое удовольствие бродить по запутанным улочкам Французского квартала, набережной Миссисипи и всем достопримечательностям в окрестностях. Это лучший город из всех, где ему доводилось бывать. И ему очень нравился климат – мягкий, влажный и теплый. Лучше, чем пыльный зной пустынь и промозглые туманы родной Новой Англии. Единственное, чего не хватало юноше – океана. Он до сих пор вспоминал Орегон. Его скалистые, завораживающие побережья. Величественные озера, реки и водопады. Звонкий, чистый воздух лесов. И тот дом в пригороде Портленда, на чердаке которого он впервые шагнул в зеркало. Нет. Эрвин всегда спотыкался об эти мысли. Он запрещал себе думать об этом, но все равно возвращался туда. К началу. И… к девочке с пшеничными волосами и карими глазами. Девочке, которую он встретил в лесу между мирами. Мэнди. Он клялся. Он обещал отцу – обещал маме – никогда больше не искать ее. Не пытаться выйти на связь. Но как же хотелось нарушить данное обещание! Плюнуть на все свои попытки быть взрослым, ответственным старшим братом. Заглянуть хоть одним глазком туда – послать ей весточку. Лишь для того, чтобы убедиться – с ней все хорошо. Ей уже шестнадцать. Что с ней стало? Искала ли Мэнди его? Приходила ли из своего зазеркалья в его родной, оставленный мир? Только теперь, достаточно повзрослев, Эрвин понял причину, по которой отец утащил их сюда. В другое измерение. Туда, где Мэнди точно не станет его искать, не найдет, даже если захочет. Ведь все зеркала в их доме были запечатаны магией. Какой-то хитрой, непонятной юноше магией, доступной лишь отцу. И пусть Эрвин не пытался снять эти чары, но чувствовал их, прикасаясь к любому из них и ощущая кончиками пальцев странный холод, странное отторжение амальгамы. Эти зеркала были мертвы. Замурованы. Как дверной проем, заложенный кирпичами. И где-то там – за этими баррикадами– была она, одинокая, нуждавшаяся в нем девчонка. Или нет? Алиса отвлекала его от этих размышлений. Эрвин напоминал себе, что теперь его обязанность – заботиться о ней. Защищать, чтобы с ней не случилось беды, как когда-то с его маленькой подружкой из зазеркалья. Мэнди была другой – уже тогда, зубастой, крошечной акулой, способной за себя постоять. А Алиса казалась совсем хрупкой. Такой беспомощной перед всеми возможными страшными вещами. Он провожал ее в школу и домой с уроков. Он терпеливо дожидался сестру после бассейна. Он старался всегда быть рядом с ней. Плевать, что это – чужая, по сути, девочка. Эрвин не дурак – он еще тогда все знал, когда мама только заговорила о том, что хочет ее удочерить, а он подслушал разговор взрослых за закрытыми дверьми. Он сразу решил, что будет любить ее как родную. Как сестру, которой ему могла бы стать Мэнди. Это была его возможность поступить правильно. Исправить то упущение. Вернуть потерянное. Когда он впервые увидел ее, он решил, что незнакомка выслеживает Алису. В следующий раз Эрвин пришел подготовленным, прихватив на кухне самый большой и самый острый нож. Он выбрал хорошую точку для наблюдения, не там, где дожидался сестру всегда, а с торца здания. И не ошибся – странная особа, несколько раз крутившаяся поблизости от бассейна, показалась снова. Она выглядела его ровесницей – девчонкой, школьницей, подростком. Светлые длинные волосы, но не пшеничные, как у его зазеркальной подружки, другого оттенка, лунно-белого. Большие ясные глаза, в темноте кажущиеся почти черными в своей глубокой синеве. Элегантное пальто не по возрасту. Дурацкие туфли. Она читала книгу, изредка поднимая взгляд на стеклянные двери фойе, дожидаясь, когда закончатся занятия, и оттуда высыплет мелюзга из младшей группы. Эрвин сразу отмел предположения о том, что девчонка просто любит это место или тоже чья-то старшая сестра. Она уходила незадолго до появления детей, остерегаясь быть замеченной. Всегда одна. Всегда с книгой и наушниками. Наверное, нужно было рассказать родителям, но юноша хотел разобраться сам. Он догадывался, что взрослые, только услышав такие новости, забьют тревогу. Придется собирать вещи. Переезжать в другой город, штат или мир. А Эрвин так полюбил это место! И даже привязался к чудаковатым друзьям матери и бабушке Молли, к которой они ездили на праздники. Он устал убегать. Устал жить на чемоданах. Ему нравилось иметь постоянный дом – красивый и уютный. Да и Алиса… она не каталась когда-то с отцом по всей стране – ей будет трудно. Ради нее стоит попытаться решить все самому. В этот вечер незнакомка пропала, и Эрвин выдохнул облегченно. Он почти расслабился, по привычке обошел здание, намереваясь посидеть в маленьком парке за ним в одиночестве и доделать домашку. Но напрягся – различил за спиной шаги. Стук каблуков тех самых дурацких, старинных туфель. А вот и она. Накрыв тетрадкой сумку, парень нащупал нож, теперь прочно обосновавшийся среди его вещей. – Меня ждешь? – прошелестел над ухом нежный, мягкий голос. Эрвин вздрогнул – ощущения были приятными, будто шелковой лентой провели по коже, но что-то в теле отозвалось тревогой – на уровне инстинктов. Он проворно выхватил нож, вывернулся и упер его под подбородок незнакомки. Она удивленно вскинула светлые брови. – О, – обронила она. И слегка улыбнулась, обнажая аккуратные, изящные клыки под пухлой верхней губой. Вампир! – догадался парень. Она – вампирша. Он что-то слышал о них от бабушки Леи в том, чужом мире. Но не знал – существуют ли они в других измерениях. – Что тебе нужно!? – вскакивая, все еще удерживая оружие на прежнем месте, спросил он. Голос предательски дрожал – адреналин в крови зашкаливал. Эрвин жалел, что та самая бабушка не потрудилась рассказать больше об этих существах. Как с ними бороться. Как вообще себя вести при встрече. А вот вампирша его совершенно не боялась, нож у горла ее ничуть не смущал. Она с любопытством разглядывала парня большими, темно-синими глазами. И проявлять агрессию не торопилась. – Ты мне кое-кого напомнил, – поделилась она. Тон ее был светским, совершенно не соответствуя ситуации. – И кого же? – заинтересовался Эрвин. И тут же отругал себя – мир Мэнди преподал ему хороший урок. Нельзя верить всяким магическим тварям и вестись на их уловки. Болтовней они усыпляют бдительность. Да и лгут через слово. – Старого друга, – грустно ответила вампирша и подняла маленькую ручку, чтобы провести подушечкой пальца по острию ножа, скосив на него глаза, – и напоминаешь все больше, – она как-то странно усмехнулась и посетовала, – я не верю в совпадения. – Да, господи, – простонал юноша и все-таки убрал нож, вроде как, смирившись с мыслью, что вампирша не собирается его убивать, а куда больше заинтересована в загадочной, пространной беседе, – неужели это так сложно!? Просто сказать, что тебе от меня нужно!? Тебе не с кем поговорить, что ли?! У вас, вампиров, такая скучная жизнь? Наверное, он зря вспылил. Но внешность этой твари легко вводила в заблуждение – если бы не клыки, создавалось впечатление, что он просто болтает с какой-то чудаковатой девчонкой. Вполне себе такая готическая Луна Лавгуд из маминой любимой книги. Он ее все-таки прочитал. Думал, что так станет несколько ближе к ней, сделает шажочек навстречу через пустоту в десять лет. Не сильно помогло, но мама… растрогалась. Попросила только не делиться этим с отцом. Он не оценит. Так что теперь у них была своя, особая тайна. Вампирша не разозлилась, ей это даже понравилось. Она несколько раз моргнула пушистыми ресницами и наморщила по-детски курносый нос. – Так что, – устало продолжил Эрвин, немного растеряв свой прежний запал, – или давай сделай что-то, или уходи. У меня не так много времени. – А куда ты торопишься? – заинтересовалась нечисть и задорно сверкнула глазами, – забирать сестренку? А вот это она зря. – Не смей приближаться к моей сестре! – воскликнул парень, – иначе я… – Что? – поинтересовалась вампирша. – Я тебя голыми руками придушу, – пригрозил Эрвин. Ему казалось, что прозвучало серьезно, но незнакомка лишь рассмеялась. Звонко, чисто и искренне. Запрокинув голову, так, что на ее миловидное личико упал свет от фонаря, сделав его еще более юным и нежным. А лунные пряди рассыпались по плечам в беспорядке. Парень с неудовольствием отметил, что она, оказывается, не просто хорошенькая, как казалось на первый взгляд, а красивая. Завораживающе красивая. И совсем не страшная. Черт. Это плохо. – Ладно, – сдалась вампирша, насмеявшись вдоволь, и манерно вытерла слезинки, выступившие в уголках синих глаз, – не сердись, герой. Я не стану вредить ни тебе, ни твоей сестренке. Эрвин от этого обещания еще больше разозлился – ее снисходительность его оскорбила. Он знал, что может быть вспыльчивым, но всегда неплохо справлялся с гневом. И вдруг понял, что отточенное с годами умение куда-то запропастилось. Он весь полыхал от ярости. Готов был осуществить свою угрозу в действие. Может быть, она и древняя нечисть, но шейка у нее совсем тоненькая. А он унаследовал от отца приличный рост, а до этого учебного года еще и занимался боксом. Сам попросился в секцию – после того, как побывал в мире Мэнди. Чтобы без всякой магии дать отпор любому прилипчивому магическому гаду. Типа вот этой вот особы. Хотя… бить ее не хотелось. Такую красивую мордашку жалко портить кулаками. Даже если она напрашивается. И она, вроде как, женщина. Условно. Пока он все больше закипал, вампирша обошла его по кругу и наклонилась над оставленной на лавочке сумкой. Она бесцеремонно запустила в ее распахнутое нутро свою тонкую ручонку и выудила книгу, которую юноша читал в транспорте. С интересом уставилась на обложку. Это был Ричард Докинз. Эрвин купил ее на карманные деньги, очень собой гордился и радовался, что сможет ознакомиться с трудами известного популяризатора науки. Это было возмутительно – что нечисти понадобилось на нее покуситься. А она… будто тоже загорелась, прочитав название. Ее синие глаза заговорчески блеснули. – Потом верну, – пообещала вампирша. И растворилась в теплом вечернем воздухе. Эрвин всплеснул руками. Ну что это, черт возьми, такое? Ему захотелось по-детски расплакаться от обиды. Но он же взрослый, ответственный и все такое, да? В почти семнадцать стыдно идти к родителям и жаловаться, как пятилетка, что какая-то мерзкая потусторонняя тварь стащила его книгу? В следующий раз он ей точно врежет.