———

«Он [Дориан] смутно сознавал, что совершенно новые влияния начали проявляться в нем, и ему казалось, что они исходят от него самого» Лорд Генри большей частью исследователей и читателей считается классическим демоном-искусителем, своеобразным Мефистофилем. Ряд деталей действительно указывают на его демоническую природу: - Магический, гипнотизирующий голос:       «Он совершенно загипнотизировал своих слушателей»       «Продолжал лорд Генри своим низким музыкальным голосом»       «В низком, томном голосе лорда Генри» - Романтическое лицо (отсылает к романтизму, для которого персонаж демона-искусителя был одним из ведущих):       «Это романтическое, оливкового цвета лицо с усталым выражением привлекало его» - Деструктивное влияние на главного героя. Однако я не могу назвать его искусителем в строгом смысле слова. Более того, и на роль злодея он тоже не тянет. Персонаж Генри – катализатор, а не источник действия. Разберём его персонаж по пунктам: «Искуситель» Генри, грубо говоря, подсаживает определенные идеи в голову Дориана, однако, как видно в цитате-эпиграфе, подобные мысли уже были заложены в его существе. Дориан поддался влиянию извне лишь потому, что был предрасположен к нему. Дориана любят называть непорочным ангелом, развращенным злым демоном, однако уже во второй главе видно, что характер у него, так сказать, не сахар: он капризничает, ударяется в истерику и далее по списку. Так называемые «непорочные» персонажи, как правило, не поддаются дурному влиянию мгновенно, Дориан же меняет паттерн поведения практически за одну сцену в саду. К тому же, Бэзил знал его дольше Генри, но не смог оказать такого же сильного влияния, - и всё потому, что Дориану оно не подходило по сути. Он принял лишь то учение, к которому тяготел с рождения. И здесь важно отметить: Красота для эстетов, как и декадентов, не предполагала обязательной духовности, и красота Дориана вовсе не означала, что он был нравственно чистым. Он был похож на ангела, а вот был ли им внутри – другой вопрос. «Злодей» Здесь стоит понять, что именно входит в понятие «злодей». Навредил другим людям? Было дело. Развратил главного героя? Ну, с натяжкой. Его влияние на Дориана – классический пример современных историй, в которых подросток посмотрел «безнравственный» фильм и пошел убивать. Кто здесь виноват, фильм или подросток? На мой взгляд, ни один человек, изначально нравственный, не пойдет убивать из-за одного фильма. Так что еще может подразумевать роль злодея? Антагонист, как правило, желает навредить главному герою. А что Генри? Он вовсе не собирался губить жизнь Дориана. Он хотел посмотреть, как сложится его жизнь. Генри в этом случае не злодей, а экспериментатор. Вот пара цитат, подтверждающих это:       «Лорд Генри с тонкой улыбкой наблюдал за Дорианом. Он умел точно схватить психологический момент, когда следовало молчать. Он был сильно заинтересован»       «Без сомнения, немногие люди заинтересовали его в такой степени, как Дориан Грей; и тем не менее то, что юноша обожал кого-то другого, кроме него, не причиняло ему ни малейшего укола досады или ревности. Он был даже рад этому; это делало его более интересным для наблюдения»       «Лорд Генри всегда чувствовал влечение к научным методам; однако предметы, обычно подвергавшиеся изучению науки, казались ему ничтожными и незначительными. Таким образом, он мало-помалу стал производить вивисекцию сначала над самим собой, а потом и над другими» Если Генри и является злодеем, то поневоле. Он не хочет разрушать чужие жизни, он стремится их изучать. Да, методы сомнительны, так как его эксперименты привели к гибели невинных людей, но не думаю, что все грехи можно взвалить только на него одного. Дориан, так или иначе, сам позволил сделать себя предметом эксперимента. На мой взгляд, Генри – самый «серый» из всех персонажей. Сам Бэзил указывал на это, говоря: « Вы странный человек. Никогда не скажете ничего нравственного, но никогда не совершите ничего безнравственного». Генри мне интересен больше всех героев, так как его всегда интересно вскрывать, и каждый новый анализ заканчивается обнаружением новой черты. Один читатель назовет его Мефистофилем – и окажется прав, другой назовет злодеем – и окажется прав, третий – просто болтуном – и тоже будет прав. Вообще, пытаться найти для текстов Оскара Уайльда одно единственно верное прочтение – глупо и малоэффективно. Творчество О. Уайльда мной любимо за то, что любое из прочтений жизнеспособно и имеет право на существование, ведь, как говорится, «несогласие мнений о каком-нибудь создании искусства свидетельствует, что это создание ново, сложно и жизненно». Посему оставляю за собой право считать Генри не злом во плоти, а просто заигравшимся ученым с пунктиком на новый гедонизм.