Часть 1

Его дом, в целом, не был чем-то слишком выдающимся на фоне прошлой комнаты Эшли. Стены той комнаты были выкрашены в бледно-розовый, словно по ведению маленькой капризной принцессы из сказок, почти все поверхности были заставлены плюшевыми мишками и им подобными животными, на все тех же стенах красовались постеры с певицами, моделями, фильмами что тогда смотрела любая другая девушка ее возраста. Большая округлая кровать, пестрившая изобилием не менее розовых подушек, с все таким же розовым покрывалом. Стол выделялся своим темным деревом среди той феерии приторной сладости, он был широким, на нем располагались множество различный мелочей начиная фоторамками с семейным портретом в разные промежутки времени, заканчивая стаканами с канцелярией. Безусловно, эта комната находящаяся в родном особняке была в разы роднее того дома в пригороде. По-крайней мере так было раньше. Интерьер дома был простым. Минималистичным. В какой-то мере даже слишком. Раньше оказавшись в такой атмосфере Эшли бы сошла сума от скуки и того, на сколько уныние пронизало до костей в этом здании. Но нет, этого не происходит. Эта серость становится родной, приятной, согревающей. Может это из-за Леона, а может из-за того, что вкусы вещь непостоянная. Самой яркой комнатой была спальня, в которой вопреки затхлости кобальтовым озером разливались простынь и одеяло. Две прикроватные тумбы идентично выставленные с обоих сторон ложи, светильники на них. Комод с зеркалом в тонкой деревянной раме темного оттенка подвешенным над ним. Напротив спальни был кабинет. Такой же простой, ничего лишнего. Стол все такой же темный, стул, который как казалось украли из какого-нибудь офиса из сериала про клерков, ноутбук, явно видавший жизнь, книжный шкаф, на котором стояла лишь одна рамка, покрытие на ней потрескалось, но стекло оставалось непоколебимо целым, разве что немного пыльным. На самом фото был белокурый улыбающийся мальчик и его семья, с одной стороны фото умиляло своей атмосферой, а с другой девушка знала что успело произойти с тем беспечным ребенком. После в груди появлялось отвратное щемящее чувство, которое кололо сердце мириадами наиострейших игл и словно пыталось вылезти наружу сломав при том все ребра без исключений. Из-за этого хотелось с разбегу обнять Леона. А в углу слева от двери, ютился сейф для оружия невыделявшийся своей крашеной сталью. Гостиная же была чуть ярче чем другие комнаты, во многом благодаря желто-горчичному пледу с бахромой, что покоился на грядушке. Прямо перед диваном располагался кофейный столик, на котором лежала пара журналов. У стены стояла консоль с телевизором сверху. Эшли нравилось постоянство этого дома, которого никогда не было в её отчей резиденции. Обстановка всегда серая, постельное всегда темно-синее. А Кеннеди нравилось то постоянство, что он смог найти в своей пассии. После любой миссии он вернуться домой и упасть в теплые объятья любви.