Шаверма сближает

Дима никогда не думал, что ему попадется настолько черствый напарник.    Изначально, когда Дубин еще был маленьким, он думал, что полиция – нечто крутое. Мальчик не раз ловил себя на мысли о том, как он будет помогать своему напарнику расследовать преступления, станет в итоге самым узнаваемым полицейским, а потом, может быть, в будущем, и сам будет обучать такого же неумелого юного паренька, которого поставили бы с ним в пару. Помнится, даже в садике всем говорил, что точно станет полицейским, что поймает всех преступников в городе и сделает этот мир чуточку лучше…    В школе его это желание не покинуло: наоборот – оно только усилилось. Целыми днями парень после уроков смотрел всякие различные фильмы про супергероев, которые ничем не отличаются от простых людей, и невольно представлял себя. Дима размышлял, как он, будучи уже взрослым, пойдет куда-то с друзьями, на них нападет преступник, но мужчина его остановит и тем самым защитит своих товарищей от зла и, возможно, гибели, а потом его повысят на работе, да и гражданские будут знать в лицо и гордиться им. Даже сны подобного содержания нередко снились – и по итогу мальчик даже не хотел просыпаться.    В дальнейшем, когда его одноклассники думали, кем в итоге станут, и передумывали раз триста в секунду, Дубин лишь странно смотрел на них и просто молчал. А на вопрос «Как ты можешь знать с детства, кем ты станешь?» отвечал «Не знаю. Как будто сама судьба за меня решила…», а потом лишь отводил взгляд, не желая видеть открытые рты его сверстников, а те в свою очередь продолжали таращиться на подростка так, будто он сейчас сделал нечто странное, да такое, какое обычно в психбольницах вытворяют. Когда остальные ныли, что школу закончить нереально, да и вообще, «домашка давит жесть», Дима уходил к себе, запирался и продолжал учить все то, что нужно, чтобы потом поступить в полицейскую академию. Еще и спортом начал заниматься, чтоб себя в форму привести, а то такими темпами он не преступников ловить будет, а продавцов чебуреков, и то, чтобы не задержать, а скидку на следующую покупку выпросить. Естественно, такой расклад юноше не нравился – он начал бегать по утрам, а если пропускал, то добавлял ко следующему дню десять минут, да еще и абонемент в спортзал купил – лучше ведь, чем ничего, правда?    По итогу, и подкачался, и школу закончил, и поступить смог. Во время обучения у парня появилась страсть к рисованию. Просто в те моменты, когда ему было скучно, или сильно грустно, он брал в руки карандаш и тетрадный лист, и пробовал творить. Изначально получалось не особо-то и хорошо, но он продолжал двигаться дальше. Вообще, изначально Дубин планировал не развиваться в этом, ибо думал, что это ему не пригодится, а потом понял – нужное увлечение. Он же может запросто нарисовать портрет подозреваемого! Именно после того, как юноша осознал это, появилось новое хобби: даже скетчбук купил себе.    По окончании академии, когда Дима стал лучшим на курсе, он с нетерпением ждал, когда же он сможет приступить к своей работе. По вечерам, как тогда, в детстве, представлял себе идеального напарника, его характер, начальника. Интерес всегда брал верх, и парень очень часто ловил себя на мысли о том, что он витает в облаках в любую свободную секунду, но…поделать с этим ничего не мог. Вопросы «Повезет ли мне с начальством?», «Каким будет мое первое дело?», «Примет ли меня коллектив?» буквально не давали покоя. Бывало, даже ночью Дубин не мог заснуть, но чувства он испытывал смежные: вроде было страшно, ибо к новому месту привыкать не так уж и легко, а вроде наоборот поскорее хотелось бы приступить к обязанностям. Любопытство съедало разум, причем в прямом смысле этого слова.    Когда он подал заявление, он с нетерпением ждал ответа. «Примут или не примут – вот в чем вопрос…» – шутил он у себя в голове. Да и вообще – за что его могут не принять? Все условия были выполнены, резюме составлено грамотно. По идее, все должно быть хорошо, но страх на подсознательном уровне все равно остался. Радости не было предела, когда Дима узнал, что работать он все-таки будет. Мама его даже чуть ли не пир по этому поводу устроила – сама видела, насколько тяжело сыну было ожидать ответ. Да и оно понятно – мечта детства ведь.    Через несколько дней, когда Дубин пришел в офис, все его встретили более-менее дружелюбно: кто-то вопросами донимал, кто-то просто рядом стоял, а кто-то пытался поддержать немного, так что опасения, вроде бы, остались позади. Позже, когда он зашел в кабинет к своему начальнику – Федору Прокопенко, и когда понял, что он все-таки адекватный, и все те слухи про злых начальников не могут быть правдой, то окончательно выдохнул.    –Твой напарник – Игорь Гром. Он вон там, в кепке сидит. –Сказал он и махнул рукой в сторону одинокого мужчины, жующего шаверму. –Иди, познакомься с ним. Если будет обижать – сразу ко мне.    У Димы, тогда, казалось, сердце не то, чтобы в пятки ушло – оно вообще покинуло организм. Волнение и любопытство снова взяли верх, и с одной стороны, ему было страшно подходить, а с другой стороны, хотелось уже поговорить поскорее. И, изначально, парня будто парализовало: столько вариантов дальнейших событий есть, и мозг просто не успевает это все переваривать, но в итоге Дубин смог сдвинуться с места и пойти прямо к той загадочной фигуре.    Прокопенко лишь улыбнулся, вспоминая свой первый день на работе, когда тупил он даже похлеще Димы, а потом ушел в свой кабинет и начал работать. Тем временем, юноша пытался хоть как-то скрыть свое волнение, что у него впоследствии получилось, и только после этого он предпринял попытку заговорить:    –Здравствуйте… Я Дима. Дима Дубин, напарник ваш! –На одном дыхании выпалил парень. Гром нехотя оторвал взгляд от объявления о каком-то преступнике и посмотрел на источник шума.    Перед ним оказался довольно молодой невысокий юноша. Он улыбался, но при этом закусывал щеку изнутри. «Сразу видно, неуверенный» – изучив парня взглядом, сделал выводы Гром. «Да и к тому же, только выпустился из академии». Тем не менее, это был не повод игнорировать его – Дима-то не виноват, что его к Игорю приставили, просто… дело в Игоре и его проблемах с доверием.    –Ладно… –Вздохнул Гром и снова принялся вглядываться в фотографию убийцы. Дубин же просто стоял, даже не зная, что делать сейчас. Вообще, неплохо было бы спросить, что значит это его «окей», но навязчивым тоже казаться не хотелось. Так и не найдя решения, он продолжил стоять, надеясь, что напарник снова обратит на него внимание.    –Чего встал? –Спросил мужчина, как только заметил, что Дима никуда не уходит. –Иди.    –А… чем мне заняться?    –Не знаю. Чем-нибудь, только меня не донимай. Не до тебя сейчас.    Дубин, мягко говоря, был в шоке. Не так он представлял себе напарника. Тем не менее, дело он себе все-таки нашел: начал расспрашивать более свободных и открытых к общению людей о том, что происходит вообще в этом офисе. Многие говорили, что Грома лучше опасаться, и лишний раз дорогу не переходить, да и вообще не мельтешить перед его глазами. Остальные сочувствовали, говоря, что теперь парню придется несладко. Дима продолжал их слушать, но в то же время пытался понять, почему Игорь такой. Ну должна же быть какая-то причина: может день не так пошел, может зарплату понизили, может он сейчас на грани увольнения, а может сам по себе такой, и обижать вовсе не хотел. Этих «может» можно было перечислить еще миллион, если не больше, но к конечному выводу юноша так и не пришел.    –Чего загрузился-то? –Спросил один из работников.    –Информации много, усваивать все сложно.    –Э-э-э-эх, понимаю. Не переживай, со всеми так было. Еще успеешь адаптироваться! –Сказал мужчина, имя которого юный полицейский конечно же не запомнил, и удалился к своему рабочему столу, напоследок сказав, что у него еще работы много, но он всегда рад поболтать.    Так и прошел первый день работы: скучно, одним словом. Не так себе Дубин свою работу представлял. Тем не менее, все мысли занял Игорь. Ну ведь, должно же быть то, что мешает ему также разговаривать, как остальным? И что это? На эти вопросы парень, к сожалению, ответить не мог. А хотелось. Все же, гораздо лучше расположить напарника к себе, обсудить с ним все, что душе угодно – глядишь, и доверится. Это умозаключение не давало юноше покоя – и было принято решение сразу после адаптации поговорить с ним.    Уже тогда, кода Дубин уже сидел дома, пил теплый чай и рисовал, другие работники, которые засиделись допоздна, постепенно покидали офис. Гром как раз был среди них: снова остался рассматривать дело о каком-то убийце, за которое никто не брался. Так и сидел, рассматривая портрет: это нужно было, чтоб досконально запомнить лицо преступника и поймать. Ну и как обычно это бывает – мужчина потерял счет времени и не успел уйти домой тогда, когда рабочий день закончился официально.    –Э-эй, Игорь! –Окликнул его Прокопенко. Другие сотрудники, которые уже собирались покинуть здание, невольно застыли около дверей и обернулись, но, поняв, что зовут не их, продолжили движение дальше. Когда в офисе не осталось лишних ушей, начальник понял, что надо действовать.    –Чего надо вам, Федор Иваныч? –Уставшим голосом ответил Гром.    –Да я это, по поводу твоего напарника поговорить хочу. –Вздохнул он, поправляя воротник рубашки.    –Зачем вы вообще ко мне приставили кого-то, если знаете, что такое обычно добром не заканчивается?    –Знаю, однако с этим надо бороться. Ты не можешь делать все один. И Диму не пугай – хороший малый, потенциал есть. Я поэтому к тебе в пару его и поставил.    –Могу. Переставьте мальчишку к кому-нибудь другому. Мне он только мешать будет. –Злобно ответил Игорь и снова уставился в объявление.    –Нет, не переставлю. –Сам Прокопенко уже начал раздражаться. –Тебе нужно сработаться с ним, понимаешь? Все в парах работают, чем ты хуже?    –Я не хуже, я лучше. И я лучше тем, что я в одиночку дела выполняю гораздо эффективнее, чем эти остолопы в парах.    –Так вот и Дима такой же. У него хоть есть огонь в глазах, он действительно будет предан своей работе. Это из его резюме понятно.    –Огонь в глазах потухнет через год, когда мальчишка наконец-то осознает, в какую жопу влип.    –Боже, ты неисправим… –Поняв, что разговор совсем не клеится, Федор Иванович решает «сдаться». –Но все-таки, присмотрись к нему, напарник из него будет крутой, я уверен. –Напоследок кидает он и уходит снова в свой кабинет, но на этот раз для того, чтоб взять свои вещи.    Игорь тем временем продолжает рассматривать портрет, теребит в руках эту несчастную бумажку, крутя ее в разные стороны. Наконец, тогда Прокопенко его торопит, Гром покидает свое рабочее место, прихватив это объявление с собой. Уже дома Игорь вытаскивает эту распечатку, чтобы понять, в каком направлении ему надо «копать», чтобы узнать хотя бы что-то, но в мыслях всплывает лишь образ Димы и его улыбка. Мужчина пытается отвлечься, вертит головой в разные стороны, пытаясь избавиться от ненужных воспоминаний, берется за лист агрессивнее, но это все равно не помогает. Поняв, что сегодня ему поработать не удастся, он идет заваривать чай, но все еще продолжает думать о своем напарнике. С одной стороны, Гром винит себя за то, что так грубо ответил ему сегодня (видимо, слова Прокопенко все же хоть как-то подействовали), но с другой стороны ему, мягко говоря, плевать. Пусть привыкает. Таковы суровые реалии русской полиции. И все же, на второй день Игорь клянется самому себе, что хотя бы в общих чертах объяснит своему напарнику, что надо делать и как. Так и происходит: на работе дают задание о пропаже холодильников, и Гром замечает, что у мальчишки реально аж глаза горят.    –Пошли. –Как обычно, холодно бросает он, и Дубин бежит следом. Юноша расспрашивает мужчину в целом о работе в полиции, об остальных делах, вслух строит теории о том, кто мог украсть холодильники, и мужчине это так надоедает, что хочется либо вдолбить по роже с ноги, чтоб заткнулся хоть на минутку, либо просто уйти.    –Вот знаете, Игорь, возможно, холодильники – лишь приманка! Что, если преступник на самом деле решил нас отвлечь этим, а сам в это время кого-то грабит или убивает? Что, если в этих холодильниках динамит, и нас просто хотят завлечь, чтобы уничтожить, и таким образом запугать остальных работников и скрыться? Что, если… Гром не выдерживает и разворачивается в противоположную сторону. Конечно, теории Дубина имеют место быть, но сейчас напарник создает лишь ненужный шум. Тем не менее, Игорь замечает, что Дима все же бежит за ним.    –Стойте! Возьмите зонтик хотя бы!    –Не мешай расследованию. –По-хамски говорит он и продолжает идти. Дима замолкает, но продолжает идти за ним, потому что других вариантов нет. «Может, просто надо больше времени, чтоб он ко мне привык?» – размышляет Дубин. «Или, что-то серьезное произошло, настроения нет…».    Даже тогда, когда они входят в не особо безопасный район, Игорь продолжает общаться с ним в грубой форме, без уважения. Даже тогда, когда Дубин пытается помочь, Игорь лишь отодвигает его и сквозь зубы выговаривает: «не лезь». Даже тогда, когда первая попытка раскрыть дело завершена, Игорь не замечает подавленного состояния своего напарника.    Тем не менее, из головы мужчины не выходят те фразы, которые он совсем недавно говорил своему подчиненному. Голос совести (и почему-то именно голос Федора Иваныча) начинает его отчитывать за поведение, и тут Гром понимает – он облажался. Сам себе же вчера говорил, что будет более сдержанным, расскажет все Дубину и объяснит, что нужно, но…как обычно. Черт! Тем не менее, когда они приходят в штаб, когда на Диму налетают все работники и начинают расспрашивать о том, как все прошло, юноша лишь улыбается и отвечает, что все прекрасно.    –Знаете, Игорь такой крутой! –Говорит он столпившимся сотрудникам. –Мы и пообщаться немного успели, и сегодня пошли куда-то… правда я так и не понял, куда, но это не так важно, верно? Игорь говорил, что туда надо идти. Вот надо и все. Хоть сегодня мы толком и не выяснили ничего, и расследование не завершено, но мне так понравилось!    Работники были поражены рассказом новичка: впервые кому-то понравилось работать с Громом. Сколько они помнили, многие бежали от Игоря, выбирали других напарников, работали в командах вопреки правилам и запрету Прокопенко, и все это было, лишь бы с Громом не оставаться. Но тут резко появляется Дубин, который заявляет, что ему понравилось работать с ним в паре. Они даже не замечают, как Игорь отрывает взгляд от той листовки, которую мучает несколько дней, и поднимает взгляд на столпившихся около Димы людей.    –У тебя, случаем, температуры нет? Не бредишь? –Спрашивает один из толпы, все еще не веря услышанному.    –Нет, а… что не так-то?    –Да все не так! –Подключается следующий. –Бегут от него все, от Грома твоего, и так бегут, что аж пятки сверкают. А тут ты заявляешь, что тебе понравилось!    –Ну да, мне действительно понравился Игорь как напарник, что в этом такого?–Остальные замолкают, а у Грома в это время настоящий шок (хотя, кто мало общается с ним, тот этого бы и не заметил). Он это серьезно? Возможно, сейчас юноша это говорит, чтоб не упасть в грязь лицом перед самим Громом и остальными, а возможно ему действительно понравилось…    –Да ты шутишь! –Прерывает размышления Игоря другой работник.    –Нет, вовсе нет! –Пытается возразить Дубин. –Рядом с Игорем я чувствовал себя действительно в безопасности. Хоть мне и не давали как таковой работы, но зато я узнал, что такое настоящий преступный мир. Надеюсь, мы больше не сунемся в тот район…    –Охренеть!.. –Все еще отходя от шока, произносит мужчина.    –Теперь… Могу я занять свое рабочее место? –Дубин изящно выгибает бровь и проходит к их столу с Игорем.    Гром тоже направляется туда, и он сейчас еще больше выпадает из реальности, чем обычно. Дима – мазохист? Ему нравится, когда с ним грубо обращаются? Его чуть не послали, а он еще заявляет, что работать понравилось? «Да уж, странный мальчишка» – думает Игорь, и с этого момента наконец-то начинает интересоваться им.    Третий день начинается с еще большей странности. Мужчина, только увидев напарника, поинтересовался, как у него дела! Правда, это был единственный вопрос за этот день.    Далее они как обычно расследовали дело про холодильники, только теперь в абсолютной тишине. Дубин сделал для себя вывод, что Игоря бесит, когда слишком много разговаривают, поэтому и замолчал, а Гром в свою очередь наоборот ждал, когда же этот мальчишка что-нибудь выдаст чудное. Но чуда не произошло. Юноша все время молчал, как партизан.    Так и окончился день: Дима не проронил ни слова, за исключением ответа на вопрос «как дела». И нет, это не из-за обиды на своего напарника, а из-за того, что мешать не хотел. Конечно, поговорить всегда приятно, но если Игоря это раздражает, то зачем вся излишняя болтовня?    Под вечер, когда и Дубин, и остальные уже ушли, Гром сам зашел к Прокопенко. Тот всегда был рад пообщаться, поэтому мог уделить немного времени для того, чтоб выслушать своего подчиненного.    –Федор Иваныч, я облажался. –Так начинает диалог Игорь.    –С напарником что-то не так?    –Да нет, не с ним. Со мной.    –Да ладно? И что же с тобой не так? –Удивился начальник. «Да ладно, ты только что осознал, насколько ты дебил?»    –Он ко мне со всей душой, а я к нему как к куску дерьма отношусь. –Разочарованно вздохнул Гром. На самом деле, чтоб признаться в этом Прокопенко, ему понадобилось немало времени.    –Вот что я тебе и говорил. Не пугай мальчишку, хороший он.    –Хороший он, хороший… –Выдыхает Игорь. –А что мне сделать, чтобы его на месте удержать?    –Общайся с ним. Спрашивай, как у него дела, чем увлекается, слушай его. Он тебе ничего плохого не сделает. Он тебе только добра желает. Видишь, вообще защищал тебя недавно! Говорил, что ему понравилось работать.    –Да, но я тогда его абсолютно не слушал. Он строил теории, где может скрываться преступник, а я это счел за детский лепет, а потом вообще ушел… А потом вообще сказал: «не мешай расследованию»…    –Прибить тебя мало! –Орет Федор Иванович. –Ты в курсе, что ты его так и обидеть мог?    –В курсе…    –Вот, с этого момента ты пытаешься с ним поладить!    –Я постараюсь…    Собственно говоря, и четвертый, и пятый день плодов не принесли. Гром каким был, таким и остался. Все такой же черствый и мрачный, а Дима так и прилипает к нему, вьется вокруг него, бегает хвостом по пятам. Игорю даже жалко его становится, а такое, что Игорь кого-то жалел, происходит впервые за все годы работы здесь. Дубин не отстает, спрашивает, а тот лишь изредка дает ответ.    –Да сдавайся уже! Только нервы себе и треплешь! –Говорили сотрудники, глядя на угрюмого Игоря.    –Нет! Он – мой напарник!    –Он не напарник, а дьявол!    –Думайте, как хотите!    С этого момента толпа больше не достает Диму.    В этот же день, чуть позже после этого случая, Прокопенко зовет Дубина к себе в кабинет, и, признаться честно, сначала юноша пугается: неужели провинился? Потом, когда осмелел, все же направляется к двери, дергает ручку и тенью проскальзывает в помещение.    –Вызывали, Федор Иванович?    –Да, вызывал. По поводу Игоря. –У мальчишки аж глаза немного дернулись: сразу видно, заинтересован.    –Что-то серьезное?    –Да нет, не бери в голову. Просто, я же вижу, что вы с ним не так уж и прекрасно ладите, и хочу вам помочь.    –Вы действительно знаете как? Расскажите!    –Путь к доверию лежит через шаверму. Когда будете возвращаться с задания, предложи ему перекусить и заплати. Да, затратно, но это должно сработать! Гарантии не даю, но это пока что самый действенный способ! –Начальник улыбается, а потом и вовсе начинает смеяться, наблюдая за реакцией подчиненного.    –Спасибо!    –Только не говори, что это я тебе подсказал!    –Хорошо!    Дима покидает кабинет уж в слишком хорошем настроении.    На седьмой день, когда дело про эти проклятые холодильники застаивается, потому что Игорь выпал из реальности на некоторое время, Гром приходит к выводу, что надо что-то делать. Первым делом он вылавливает напарника из толпы, которая опять нашла тему, о которой можно поговорить с новичком. Потом они выходят из здания, и Игорь предпринимает первые попытки разговора: спрашивает, как учился, хорошо ли, чем вообще любит заниматься. Когда он услышал, что Дубин любит рисовать, то интерес к напарнику только возрос. Он, оказывается, такой интересный…    Мужчина бы и в первые дни с ним поладил, будь он чуточку общительнее. А так, из-за достаточного опыта и разного рода предательств, ему это дается тяжело, но Дима тут причем? Почему он должен мучиться из-за его проблем? Советы Прокопенко начинают работать: Дубин неплохо идет на контакт, да и Грому становится проще.    Этот день опять не принес ничего хорошего, и дело продвигается очень медленно. Тем не менее, эти двое хоть пообщались нормально, правда, спустя неделю. Дима, конечно, сначала немного офигел от жизни (тут по-другому и не скажешь), но потом решил не подавать виду и поддерживать диалог так, как будто ничего не было. Игорь же чувствовал некую неловкость на протяжении всей беседы.    –Я так проголодался… –Начинает юноша, когда видит ларек с шавермой. –Игорь, может поедим? А холодильники подождут.    Конечно, от такого предложения Гром никогда не откажется, поэтому кивает головой, берет Диму за руку, чтоб тот не отставал, и ускоряет шаг. На дело, конечно, забивать нельзя, но Игорь и сам голоден, как черт, поэтому они подходят к ларьку с заветной едой. Уже там, когда настала очередь платить, Дубин расплачивается картой за двоих.    –Я тебе отдам потом. –Говорит Гром, заметив это.    –Не стоит. Это я нам так, за нормальное знакомство купил! –И смеется. Игорю, конечно, сейчас не до веселья: его вновь накрывает чувство вины за то, что не смог пообщаться с напарником нормально в первый же день. Дубин, видя это, лишь хлопает по плечу, а потом забирает заветную шаверму и отдает одну Грому. Так и доходят до офиса, болтая обо всем и ни о чем дальше, наслаждаясь прекрасным обедо-ужином. Дима про себя отмечает, что надо бы все-таки отблагодарить Федора Ивановича хотя бы словесно, потому что теперь они могут хотя бы нормально разговаривать.    –Ты это, извини, если был груб с тобой. Я не хотел, честно.    –Не стоит извиняться, я все понимаю. Я рад, что мы поладили!    –Я тоже рад, я тоже… –Выдыхает Игорь и аккуратно приобнимает одной рукой Диму, потому что слов больше не нашел. Это мгновение хоть и длится несколько секунд, но каждый запомнит его навечно. Может, не такой уж и черствый у него напарник?...