Часть 1

      Лето в степи — самая пора для работы.       Чкалов знала это не понаслышке. Вот, бывает, любуешься сиренью, вдыхая полной грудью её запах, а тут раз! и май пробежал, будто и не было. Пора ехать на поле: пахать, сеять, поливать... Весь день под палящим солнцем проведёшь и получишь загар в три слоя вместе со сгоревшими волосами. А ведь вечером ещё за скотом ходить в поле! Зато ночью спишь и не шевелишься, потому что завтра опять трудиться.       Ксюше такая жизнь нравилась безумно. Своими руками восстановила себя после революции, не попросив ни у кого помощи. Сама себя обеспечивала хлебом и надеялась когда-нибудь обеспечить им всю страну.       Уфа был трудягой, это точно. Ему нравилось созидать после стольких веков кровавых восстаний. Да и как он милую Ксюшеньку одну оставит? У него в краю только смелые и молодые джигиты, а она — единственная девочка всё-таки среди них. Хоть и говорит, что справится, но незаметно медлит от усталости под конец дня.       — Взвалит на свои хрупкие плечи всё и помощи не попросит, если меня не будет, — ругался он в разговоре с братом.       Конечно, выдавались иногда свободные дни, но Данис их страшно не любил. Обычно это конец июня, когда принято гадать на жениха или невесту. Даже древние города забыли о празднике, а Орьёва помнила. Агидель же дело не любил, потому что в первый раз его венок утонул в реке, что означало его вечное одиночество. Потом он понял, что Чкалов тогда ещё не родилась просто, вот и вышло так.       — Данис, идём ко мне! — позвала она его, и Уфа с лёгкостью нашёл её на рынке. В руках у неё — лёгкая рубашечка на ребёнка лет пяти.       — Мне кажется, Магнитогорск уже не влезет в неё, — с явным сомнением сказал он.       — Ты так считаешь? Можно перешить её или...       Неожиданно загудела сирена, не срабатывавшая очень давно, отчего Ксюша сразу зажала уши, выронив рубашку. Прослушав сообщение, она упала бы рядом, если бы не Уфа.       Началась война.       Данис дрожащими руками выхватил девушку и повёл домой, а Ксюша кое-как переставляла ватные ноги.       Он завёл её в спальню и быстро затараторил:       — Ксюшенька, это не шутки, сама знаешь. Мне нужно вернуться к себе и ждать приказа. Ты тоже жди и не плачь, поняла? Ты плакса или город на юге Урала?       Она тут же утёрла влажные глаза и кивнула через силу. Несмотря на то, что они оба находятся в глубине страны, им предстоит большая работа. ***      Все города прошли уже десятки, если не сотни сражений и битв, но даже не представляли, чем грозит эта война. Чкалов устраивала новые дома для эвакуированных, готовила помещения для госпиталей, переводила производство на военный лад и лично провожала на фронт своих жителей.       Маленьких детей украинских городов: Харькова и Одессы, которых вывезли из оккупированных территорий, она заселила к себе домой и заботилась о них, как о своих.       Ксения Ивановна организовала работу в тылу и не унывала. Отчасти из-за того, что воплощения городов обычно не воевали. Она ругала сама себя, называя эгоисткой, но почувствовала облегчение, когда Орск не взяли в добровольцы.       И всё равно она замечала изменения в характере остальных. Уфа перестал приезжать к ней; Челябинск пропадал на заводах; Екатеринбург стал слишком угрюмым. Что уж говорить? Она сама рыдала в подушку, читая новости о фронте. Она старалась не думать, что будет, если они победят; что будет, если они проиграют. У неё была задача, и она занималась только ей. ***      Ксения возвращалась с долгого трудового дня совсем измотанной, но резко взбодрилась, увидев свет в окнах. Заволновавшись, она буквально вбежала в дом и слабо улыбнулась: Данис укачивал маленького Медногорска на руках. Он осторожно положил его в люльку и вышел с ней на кухню.       — Я к тебе попрощаться приехал.       Девушка медленно села на стул, выронив сумку с продуктами.       Он напряжённо вздохнул и продолжил:       — Я ухожу добровольцем на фронт. Я опытный воин, смогу помочь чем-нибудь. От тебя поеду сразу туда. Юра будет тебя навещать и помогать, если надо.       Тишина раздражала его ещё больше, чем крики.       — Скажи что-то! Да, я ухожу. Да, я бросаю на тебя все заботы о стране. Но я должен, понимаешь? Если я отсижусь в тылу, то не смогу потом с чистой совестью жить. Мой долг — спасти свой дом. И я исполню его.       Он замолчал и направился к выходу, понимая, что не выдержит ни минуты наедине с женскими слезами.       — Подожди!       Ксюша сняла со своих плеч белый вязаный платок и, опустив голову, накинула на него. На пол упало пару капель.       — Я буду тебя ждать.       Данис ушёл, и Ксюша начала тихо всхлипывать и содрогаться от рыданий.       В соседней комнате заплакал Медногорск, а вместе с ним проснулись остальные. ***      Чкалов взяла себя в руки сразу после истерики. Нельзя давать слабину ей, единственной надежде ушедшего воевать Уфе, приёмной матери обездоленных детей всей страны.       Она спешно поехала в соседнюю Башкирию, оставив дела на брата Орска. Не удивилась, узнав о том, что все молодые люди отправились вслед за столицей. Остались малые города: Давлеканово да Ишимбай. Ксюша забрала их с собой.       Она написала короткое письмо Челябинску, ведь всем известно, что тот целыми днями пропадает на производстве. Текст должен был сообщить ему о хорошей обстановке в Чкалове (мол, волноваться нечего) и спросить о необходимой помощи, которая ему требуется.       У неё всё хорошо, и никто не видел её слёз ночью. ***      Орьёва трудилась, не разбился спины. В госпитале и на заводах проводила по несколько часов в день, остальное время — дома. Кто же будет за малышами смотреть? Их у неё много, нужно каждого занять. А в перерывах она, как и другие жительницы, вязала платки и другую тёплую одежду, затем отправляла на фронт.       Звук открывающейся двери отвлёк её от монотонного дела.       — Здравствуй, Ксюшенька! — громким раскатом пронеслось по дому. — Я к тебе в гости с Серёжкой приехал! Примешь?       Чкалов засмеялась и пропустила внутрь. Закружила выросшего Магнитогорска и обняла возмужавшего Челябинска.       — Да не нужно этого, — сказал Татищев, когда девушка начала ставить на стол всё съестное. — Мы только от Казани... Ой, а где твои детки?       — Их Кирилл забрал к себе ненадолго, — отвечала хозяйка. — Вроде как на речку или озеро. Лето всё-таки.       — Ясно...       Юрий вручил сыну тарелку с ягодами и отправил осмотреть комнаты, а сам, к удивлению девушки, достал сигареты.       — Можно мне? — наткнувшись на кивок, он закурил. — Извини, тяжело приходится сейчас. Хотя ты, верно, сама знаешь.       Он порвал лежавшую рядом газету и стряхнул туда пепел.       — Не люблю их читать: сразу дурно как-то. Написали в том году, что Минск повесили перед всеми на площади, а он, оказывается, живой и здоровый.       Правда, Николай чудом избежал смерти и стал партизаном, укрывшись в родных лесах.       — Как Анечка? — спросила она.       Пермь уехала в начала сорок первого в Крым, чтобы узнать что-нибудь о Великой Перми от Херсонеса. Она попала под первую бомбардировку и вернулась на Урал сама не своя.       — Нормально, — коротко ответил он. — Тоже работает на победу.       Повисла тишина, нарушаемая разве что затяжками сигареты.       — Представляешь, ко мне Акмолинск на днях приезжал, — вдруг сказала Орьёва. — Нурлан меня замуж зовёт. Говорит, что нам вдвоём легче будет.       Челябинск закашлялся от новости, и Ксюша, улыбнувшись, продолжила:       — Я отказала, конечно же.       — Ну и правильно, — еле просипел он.       — Юра, — вкрадчиво начала она, — почему ты мне не сказал, что Даниса взяли в плен?       Татищев устало выдохнул противный дым и поднял на неё глаза.       — Потому что он сам так приказал. Перед тем, как уехать. Ничего тебе не докладывать и беречь. Камалия и я только в курсе были. Его ненадолго в плен взяли, но разозлили. Что-то насчёт тебя сказали. Он начальника лопатой по голове огрел и сбежал с важными планами. Уже через неделю был в строю снова.       — Будто меня это успокоит.       Она соврала, ведь если он жив — жива и она.       — Плети венки каждый день, пока есть цветы, — предложил он. — Затем кидай в воду. Утонет — мёртвый уже, всплывёт — повезло.       Ксюша считала, что шутить в данный момент не к месту, но так было проще.       Ни один из цветов не утонул за все годы войны. ***      Раннее утро сорок пятого. Прохладно и влажно — такая погода царит в августе. Обычно конец лета нагоняет тоску на людей, но не сейчас.       Ксюша бежала на станцию, перепрыгивала лужи, неслась сквозь толпу навстречу поезду. Она не ощущала холода в коротком платьице, хотя всё утро провожала эвакуированных обратно домой; не чувствовала летний морозец кожей. Она встала около дороги и вертела головой в поисках. Где же?       — Милая!       Ксюша вскрикнула и с силой обхватила руками его за шею. Данис прижал её к груди с любовью.       Война закончилась.