И усыхали стены

Дом, милый дом, это посвящается тебе.Говорят дом - это крепость, это наше гнездо, наш замок, никто не хочет прощаться с домом, особенно если он полон радостью и уютом. Но, однажды всё изменилось. Начну с того что я жила. Всегда жила обыкновенной счастливой жизнью человека у которого есть всё. Любимая семья состоящая из мамы и бабушки, работа приносящая радость, в конце концов дом, мой дом, где я жила и хранила все свои самые потаённые мысли, желания, проекты. Я рисовала, и рисовала хорошо, талантливо, так заявлял мне дом. Он бережно хранил мои работы в дальнем ящике старого дубового шкафа-эстета который вырастил меня с пелёнок. В нём я пряталась во время грозы, которому я высказывала все свои детские мыслишки без разбора, за которым хранила коллекцию необычных пуговиц. В общем, находясь под куполом счастья я и не подозревала что можно жить иначе. Пока не появилась она. Варенька. Девушка кровь с молоком, черноокая и смуглая, она была невестой моего брата. Он жил с нами и его молодая жена, беременная от него, перебралась в нашу квартиру. Ах, я души не чаяла в очаровательном курносом малыше, которого Варенька решила назвать Марком. Маме она сразу не очень понравилась, ведь была шумной и не считалась ни с кем кроме нового члена семьи, а мы с братом только и слышали:"Марк то, Марк это.. Купите Марку вон то!". С появлением Марка мне стало не хватать даже на носки. Любимая джинсовая юбка, порванная ещё год назад валялась в шкафу и чуть ли не выла от безысходности, но в доме нет ниток - дома есть Марк! А я, работала теперь не для того, чтобы прикупить пару новеньких заколок, а скорее чтобы Марк мог спокойно какать в подгузник, неимоверно устала от криков любимого чуда. Дальше хуже, в нашем доме стали появляться странные люди, чаще пьяные, с цветными волосами они много ругались и будили Марка которого я должна была успокаивать сидя молча в углу комнаты. Варя говорила, что это приличные люди, друзья и что мы не можем разлучить её с дорогим ей окружением. Вскоре из дома исчез телевизор, микроволновка и старый дубовый шкаф с моими работами. Я смиренно молчала, ведь не можем мы разлучить её с друзьями. Для мамы это была последняя капля. Скопив немного денег она уехала в деревню к родственникам, со словами:"Сил моих больше нет, кровопийца эта ваша Варя!". Только хлопнула за ней входная дверь как Марк разревелся и мы(я и брат) стали его утешать. Варя же надулась как самовар и обиженная села у окна с чашкой кофе. Она всегда пила кофе когда обижалась, а пила она его ежедневно, три раза в день. Потом Варенька стала приходить домой поздно, пьяная, от неё разило сигаретами, хотя она не курила, а однажды брат застал её в подъезде, разодетую в новое белое платье с воланами. Её целовал, прижав к себе, высокий и крепкий мужчина, такой же тёмный и черноглазый как Варя. А брат мой, хоть и хиленький очкастый академик, был гордый. Он забрал сына и твёрдо заявил - будет развод. Варя долго плакала, валялась у него в ногах, извинялась, но так ничего и не изменила. Развод состоялся, брат с сыном уехали в другой город. Он звонил мне иногда, насколько я знаю у него теперь новая жена. Машенька, тихая и скромная , она полюбила Марка той самой, чистой, материнской любовью и не было для неё разницы свой ли ребёнок, чужой.. Что стало с Варей и её мужчиной я не знаю. Она, согласившись на развод, пыталась отсудить квартиру, но ничего не наплакав Варя, оскорблённая, ушла. А я. Что я? Пыталась жить той самой счастливой жизнью, что была до этого, но ни от дома, ни от меня, ни черта не осталось. Мой шкаф, родной, мой милый друг был безжалостно продан, и не кому было меня утешить. Я даже не заметила как наша квартира стала приютом, пристанищем, хламовником и обителью для чужих чаяний и чужих судеб. Дом, тот милый дом, что меня растил, наполнился грязью, сплетнями, обрывками чужих воспоминаний и слезливых рассказов. Теперь дом стал холодным, даже улица, ранее, такая враждебная, обжигавшая детские румяные щёки колючими порывами злого ветра, стала теплее и принимала меня куда радушнее. Теперь тёплый вихрь лишь ласково трепал окрашенные в рыжий короткие волосы, да нежно, словно украдкой, мог махнуть тёплым порывом по впалой бледной щеке. Всё больше времени я проводила вне дома, а там собирались совсем непонятные мне личности, они будто не замечали того что творилось дома. Стены уютной трёшки усыхали, облазили обои, в углах копился мусор вперемешку с бранью, о ужас! От моей квартиры осталась лишь одна холодная голая комната с крючком на котором раньше висела модная люстра. Больше не осталось никого. Войдя в комнату я ужаснулась, стены от пола до потолка были разрисованы, облиты чем то, расписаны премерзкими спесивыми ругательствами. Я пошла в магазин. В корзине моей оказалась малярная кисть и банка белой краски. Вот через заляпанное окно в пыльную комнату пробрался свет и прозрачный весенний воздух, стены дома вновь чисты, исчез мусор лежавший по углам, а на месте моего любимого дубового друга встал модный шкаф-купе яркого цвета. Признаюсь, я пыталась найти его, и даже нашла похожий, но решила отбросить былое, жить здесь и теперь. Теперь он останется лишь милым воспоминанием, которое будет утешать меня вечерами, а мой милый дом вновь ожил, заполнился светом, восстал.