-1-

      Просто взять и сказать о чувствах?             Вообще-то, есть несколько причин, почему Хантер так не сделает. Хотя идеи были.       Даже несколько идей. Семь, если быть точным.                   Но просто сказать? Просто взять и вывалить на неё эту кучу непонятных ему самому мыслей? Вот так просто? Не уж то все и правда так примитивно!       Нет каких-то правил или подсказок? Или приза, в конце-то концов!             Хотя, если дело в призе — Хантеру нужно лишь одно.       Но если быть уж совсем честным, он и сам толком не понимает, что да как.                   Просто знает, что держать в себе столько немагической энергии долго не получится.       Поэтому он тщательно разрабатывает план действий, хотя, скорее это смахивает на план по отступлению.             Сам того не замечая, юноша стремится избежать прямого столкновения с предметом своего обожания.       Придумывает тупые отговорки, смущённо пялится в землю, говорит чушь и просто ведёт себя отвратительно по отношению к Уиллоу.                   Если бы с ним так обращались, он точно испепелил бы это существо.       Однако Уиллоу как будто и не видит этой его нелепой неуклюжести.             Поэтому Хантер не сдаётся, по какому-то неведомому ему самому правилу, он не позволяет себе отступиться от плана.       Поэтому парень рисует на любой удобной поверхности возможные действия, записывает любую мелочь, которая может пригодиться в его задумке.                   Его и без того взъерошенные волосы становятся ещё более растрëпанными, однако Хантера волнует не столько собственный облик, сколько реакция Уиллоу на него.       Подобные чувства не понятны парню, путавшемуся в самом себе, но он не позволяет себе заходить слишком далеко, поэтому он стоит на месте. Топчется на только ему известной ступени.             Но даже так он наслаждается, пусть это и сложно в его положении, блондин стремится лучше понять «повадки» сверстников.       Он даже взялся за изучение примитивной магии, он искренне интересуется достижениями своих друзей и вообще...                   Но его гложет непонятное.       Хантер никогда не задумывался над тем, что будет дальше. За чертой императорского ковена.             Подобные мысли никогда не были постоянными гостями в его разуме.       Чаще это были простые мечты.                   Он не позволяет себе этого. Точнее не позволял.       Может быть когда-то, когда все попытки «быть полезным» перестанут быть основным, чего он пытается добиться, может быть тогда он сможет задуматься о собственном благополучии?             Хантер не уверен, что не ошибался в своих убеждениях.       Стыдно признаться, что все то, чем ты жил на протяжении всей жизни являлось нелепицей и глупой детской сказкой.                   Однако весь тот мир, который ему открыла Уиллоу был таким же загадочным и трудным, но несколько в иной сфере.       Хантер учится одеваться по собственному вкусу, выбирает, что есть на завтрак и сколько ему спать.             Это странно, потому что до этого он не мог решить даже то, как ему правильно ходить.       Сейчас же он имел право даже сквернословить и воровать. Имеет право не чистить зубы и громко говорить, ему никто не имеет права сказать, что он поступает не по правилам и вообще... Он был вправе делать то, что даже во снах он наблюдал с опаской.                   Так почему же, даже с приобретением свободы, он не может освободиться от своих чувств?       Они душат, не позволяют ему быть собой, они нагоняют страх.             На его существо, на мысли и действия — неспособность избавиться от постоянного страха за то, что его раскроют и посмеются над ним загонял его в ещё больший ужас.       Однако вот он, сидит на полу её комнаты и вновь неосознанно смотрит.                   Он бы не признался, что разглядывает или любуется, однако если она его спросит, он скажет, что ему просто нравятся её глаза.       Если всё так просто, то в чем проблема сказать ей напрямую о том, что она красивая?             Просто взять и вот так прямо. Без лжи и жеманности, просто сказать о том, что у него сердце рвётся при одном взгляде на неё? Так ведь можно?       Просто сказать?                   Или нужно подарить цветы? Вообще это очень глупо, если учесть, что она сама умеет выращивать растения, которые лучше любого букета.       Или конфеты, но если подумать, то конфеты Уиллоу может купить и сама.             Хантер находится в замешательстве, запах приятных духов и печенья разносится по комнате Уиллоу, однако вопреки своему назначению, они не успокаивают.                         — Хантер, все хорошо? Ты бледнее, чем обычно, — Уиллоу поправляет очки и прикусывает губу. Хантер качнул головой, услышав голос девушки, однако глаза поднять не осмелился.                         — Хантер, что такое? — Уиллоу улыбаясь приближается к другу. Её глаза прищурены, а льняная рубашка мягко окутывает все её милое, но уже сформировавшееся женское тело.                         — Ничего, — хмуро отзывается парень, утыкаясь носом в одну из книг, которую Уиллоу дала ему.       Уиллоу, вопреки всей логике, поддаётся вперёд. Как бы этого не избегал юноша, девушка установила с ним зрительный контакт.                         — Что? — Как бы Хантер не хотел, он не смог заставить себя хотя бы огрызнуться. Потому что с Уиллоу хотелось вести себя иначе. И ему не позволяет нагрубить его вежливость.                         — Ты выглядишь очень напряжённым и грустным, — девушка не стремится указать на уязвимость Хантера, так она проявляет заботу. Однако юноша всё равно дёргается от упоминания его состояния. Ещё не привык к тому, что людям важно его настроение и самочувствие, как моральное, так и физическое.                         — Всё нормально, — юноша пытается успокоить подругу, говоря слова как можно чётче и мягче. Однако, что было вполне ожидаемо, девушка не верит ему.       Её пухленькие руки касаются лба Хантера, на что тот вздрагивает очень резко, удивляя подобной реакцией подругу.                         — Уиллоу, — юноша кладёт поверх руки девушки свою. Чувствуя, как девушка задрожала, он взволнованно смотрит на её лицо. Однако, даже не смотря на собственное волнение, он продолжает:                         — Со мной все нормально, — в подтверждение своих слов, юноша улыбается и зачем-то кивает головой. Будто это может ещё больше убедить сидящую напротив подругу. Уиллоу качает головой, однако вместо того, чтобы убрать руку со лба парня, она с силой сжимает его ладонь.                         — Ты же знаешь, что я всегда буду рядом? — Отчего-то девушка смотрит очень взволнованно, её пристальные глаза изучающе осматривают юношу. Она всматривается в шрамы и чуть впалые щёки, в уставшие глаза и растрёпанные, неухоженные волосы.                   От такого пристального взгляда Хантер впадает ступор. Ему честно непонятно, почему она смотрит на него так, будто он поранившийся зверёк. Он, по крайней мере, не чувствует себя таковым, однако о чём может думать Парк, ему, к сожалению, не понять.                         — Что? — Повторяющийся вопрос из его губ в корне отличается от первого, незаметно для себя Хантер начинает дрожать точно так же, как Уиллоу минуту назад.                         — Если тебе нужно время, чтобы рассказать — я пойму, однако если ты умалчиваешь что-то намеренно, ты должен знать, что подобное у друзей считается грубостью.                         — Я, — Хантер снова продумывает план отступления. Снова бежит.                         — Прости, я не хотел этого, — смущение накатывает с новой силой, когда Уиллоу садится сбоку, готовая выслушать любую его глупость. Любой нелепый повод «сбежать». — Понимаешь, ты одна из первых увидела во мне что-то, — юноша грустно кривит краешки губ, — я так сильно хотел угодить тебе, хотел быть хорошим другом и вообще..., — Хантер крутит пальцами правой руки, очерчивая завихрении. — Проблема в том, что я не знаю, как всё это делается, — поджимает колени к груди и обхватывает их руками. — Я хотел быть хорошим товарищем, защитником и просто «полезным», тем на кого можно положиться, — Хантер грустно ухмыляется. — Но согласись, кому это надо, — обречённо указывает на себя пальцем. В этот момент его глаза сощурены, и он, наверно, впервые за столь долгий период, без стеснения и страха смотрит девушке в глаза.       Он не уверен, что она поняла. Конечно, как же она может понять эти его причуды. Они, кажется, никому и не известны. Ни в одной из книг, которые когда-либо читал Хантер, не было написано о подобном.             Однако даже так, даже если она не понимает и посчитает его дураком — уже как-то всё равно.       Хантеру важно лишь то, чтобы Парк была счастлива.                   Пусть в «счастье» не будет его, пусть, важно не это. Лишь она имеет значение, и она, несомненно, достойна самого лучшего.                         — Мне надо, — неожиданное мягкое аккуратное касание к его голове. Он чувствует телом, как девушка облокачивается о его плечо и поглаживает его по спутанным локонам.                         — Так-то лучше, — говорит она через некоторое время.                         — Что — лучше? — Не понимает юноша, пытаясь дотронуться до головы, однако Уиллоу без лишних слов подносит к его лицу зеркало.                         — Твои волосы, — улыбается девушка, — ты никогда их не заплетаешь, однако тебе очень идут короткие косички, — усмехается Уиллоу.                         — Ох, — вздыхает парень, — это, — он замялся, покусывая губы.                         — Мило? — Хихикнула девушка, а Хантер как дурак положительно кивает с этой нелепой улыбкой до ушей.                         — За это тебе полагается правда, — грустно усмехается парень, передавая зеркало обратно девушке, — только обещай не очень сильно злиться, — Уиллоу на его просьбу лишь утвердительно кивает и вновь садится подле юноши.                         — Дело в том, — начал парень, невольно ероша только что причёсанные волосы, — ну, — сердце бешено бьётся в груди, становится невыносимо трудно дышать. — Ты мне очень дорога и, — Хантер откашливается, — я пойму, если ты не захочешь видеть меня в своём «счастье» и всё такое. Я не смею злиться, просто я хочу чтобы иногда, когда мы вырастем, лет так через двадцать, хочу, чтобы мы могли бы хоть изредка встречаться и проводить время друг с другом. Я буду рад сидеть с твоими детками и вообще, я уверен, что твой избранный всем будет нравиться, но прошу, не забывай меня. — У Хантера першит в горле, однако он изо всех сил старается продолжать. Но он не такой сильный, именно сейчас он отчего-то осознаёт всю свою слабость. — Прости, я не хотел, — дрожащим голосом прошипел парень, — можешь бить, только можно где-нибудь, где будет не видно, а то ты знаешь Луз и остальных — волноваться будут. — Парень не смеет взглянуть на девушку, поэтому сильно зажмуривается, ожидая удара. Но не через минуту, ни через две удара не было.       «Может быть она хочет ударить так, чтоб я видел её? Если она так хочет, то так уж и быть», — подумал юноша.             Однако когда он открыл глаза, перед ним сидела всё та же добрая Уиллоу. Однако по всему её лицу ручьями текли слёзы.                         — Титан всемогущий, что с тобой?! — Хантер подался вперёд, однако не позволил себе коснуться девушки, его руки остановились в нескольких сантиметрах от лица девушки, но глубинный снедающий страх не позволял даже вздохнуть.                         — Н-ничего, — девушка пыталась утереть слёзы, но они всё лились и лились.                         — Уиллоу, скажи мне что делать, моя дорогая, скажи, что я должен сделать, — руки парня дрожат, и сам он готов расплакаться.       Его слова внезапно останавливают поток слëз девушки, и та пристально вглядывается в черты его лица.                   Хантер замирает, не зная, что ожидать и самое главное — чем он может помочь.                         — Мой дорогой, но не забудешь ли ты меня? — глаза и щëки Уиллоу покраснели от слёз, но даже сейчас он считает её самой лучшей и прекрасной.                         — С чего это? — Хантер хмурится и склоняет голову вбок. Эта ситуация всё больше и больше вгоняет его в ступор. — Я же только что сказал, что ты самое дорогое, что есть у меня в жизни! Или я что-то сказал не так, — юноша потирает подбородок, хмурясь и отводя взгляд.                         — Мой дорогой, какой же ты чудак, — Уиллоу усмехается, обхватывая лицо Хантера ладонями. — Но это одна из тысяч и тысяч причин, почему я так сильно люблю тебя, — в следующее мгновение тёплые мягкие губы касаются обветренных и обкусанных губ Хантера. Всё смешивается: страх, негодование, смятение, непонимание и, наконец, осознание произошедшего.       Когда Уиллоу отстраняется, Хантер выглядит очень смущённым, однако не менее радостным и взволнованным.                         — А можно ещё? — Парень застенчиво чешет затылок, а когда вновь встречается взглядом с Уиллоу, понимает.             Можно.       Тысячи и тысячи раз.