Последний монолог

      Я лежу в луже собственной крови. Кровь просочилась сквозь мою футболку и капает на тротуар. Моя рана открытая и болезненная. Но больше болит у меня сердце.       Болит сердце за него. За моего любимого, которому я всё-таки успел сказать о своих чувствах, хоть и перед смертью, которая, уверен, скоро наступит мне на живот, который болит от открытой раны, и заберёт мою жизнь так быстро, насколько это возможно. Мне лишь больно его оставлять. Оставлять здесь, понимая, что теперь я ничем не смогу ему помочь. Даже если очень захочу. Он застрял здесь, возможно, навеки, и теперь должен найти выход самостоятельно.       А ведь вертолёт уже прилетел. Прилетел и был готов нас наконец забрать... Но ветер от его лопастей снёс нас и откинул прочь, чуть ли не на бензопилу. Мы успели вовремя отскочить и убежать. И уже тогда я признался.       Мое открытое, ещё целое сердце выплеснуло ему всё. Все мои чувства, страхи, любовь. Я признался ему, что любил его ещё в особняке, когда мы ещё ничего не знали и были обычной командой подростков, которая жаждет приключений и игр. Кто же мог знать, что всё настолько изменится...       Теперь нас успело покидать и по особняку, и по призрачному городу, и по парку аттракционов, где мы сейчас находимся. Я бы хотел помочь ему, но не смогу никак. У меня нет аптечки, а он убегает от мясника. Мы больше никогда не встретимся. Разве что на том свете, если он не успеет найти иной выход.       И мне жаль, что я не успел сказать об этом раньше. Почему меня понесло говорить именно сейчас? Будто я знал, что мой конец придёт сегодня и заберёт меня очень далеко...       Мои слова, я уверен, вошли ему в самое сердце. Он так застыл, будто ему никто никогда не говорил таких слов, которые сказал я. Хотя у него была девушка, которую мы тоже никогда больше не увидим. Всё наше прошлое мелькает у меня перед глазами. Вот он даёт мне аптечки, а вот уже показывает новые предметы. Вот мы прячемся в шкафу, а маньячелла ходит где-то рядом. Вот он сам стал маньяком, а я от него убегаю и перешучиваюсь. А вот нас двоих засосало в лапы Слендермена. А вот мы призвали трехметрового гуся с мексиканскими усами и пистолетом. А вот мы вместе стоим возле маски Крика перед тем, как впервые встретить его. Эти все моменты прокручиваются у меня в голове аж до того момента, пока не доходят до сегодняшнего - до нежного поцелуя, который был нежнее за все поцелуи, что я одерживал в своей жизни. Кто же знал, что его губы такие мягкие...       Он поцеловал меня, будто прощаясь, а потом побежал. Я не знаю, куда. И уже не узнаю. Потому что уже даже не встану из этого места.       И в тот момент, когда его губы коснулись моих, я понял - мы никогда не будем вместе. Как бы сильно этого не хотели. Хотя бы взять причину, что мы оба парни. А ещё находимся в заброшенном парке, где бегает маньяк. А ещё мы оба, хоть и ищем свое счастье, но никогда его не находим. Это уже случалось кучу раз с нами двумя. И мы всегда приходили друг к другу плакать, потому что знали, что на друга можно положиться.       А теперь...       Теперь я лежу в луже собственной крови. Кровь просочилась сквозь мою футболку и капает на тротуар. Моя рана открытая и болезненная. Я уже чувствую дикую усталость, глаза закрываются и я еле слышу, как он бежит ко мне, крича заветные слова.       У меня есть аптечка.       Как жаль, что всё это я сделал с собой сам...