Когда мы падаем

— Что же ты наделала, мама-рати?... — он провел тыльной стороной ладони по моей холодеющей щеке. — Она приказала выбрать. И я сделала выбор. Не вини себя, мой Махарадж. Мне очень жаль... — Амала, захлёбываясь кровью, протянула к Амриту руку, чтобы запомнить в последний раз наощупь его шёлковую кожу, и он, как всегда, тут же перехватил её и с упоением поцеловал, прижав к своим губам.