Глава 22

Добраться до нужного территориального сектора нам удалось без происшествий, и сделали мы это так, как подобает обычным людям. Ничем не выделяясь из толпы, разве что иностранной речью, не скрыв признаки «обычности» за костюмами и прочее-прочее. Мы просто добрались до лесистой, всё ещё родной и вовсе не похожей ни на какую другую местности. Вдоль недавно построенного шоссе простирались незасеянные блёкло-жёлтые поля, а сразу за ними — хаотичными рядами стояли многолетние ели, разбавленные тонкими, ещё не набравшимися сил берёзами. В воздухе витал запах хвои, перегнивающей травы и прочих природных элементов леса. Подготовившись к небольшой миссии, мы ступали по опавшим иголками деревьев, намереваясь окружить базу Вдов. На первый взгляд, это было вовсе покинутое место, полуразваленное, окружённое кустарниками и высокой травой. Скрывшаяся в лесу база, к которой вела лишь одна дорога, и то уже заросшая, походила на военную. Её окружали высокие заборы, а по всему периметру стояли пустующие будки охраны. У нас не нашлось ни единой преграды, способной сорвать дело. Казалось, Вдовы даже не ждали, что кто-то может явиться сюда и, что хуже — не с самыми добрыми намерениями. — Кейт, пойдёшь с Еленой по известным ей лазейкам, — начала раздавать указания я, вставляя в ухо микронаушник и морщась, когда тот противно пропищал, сообщая об активизации. — Питер, Брок, заходите с воздуха. Начнёте с верхних этажей и крыши. Не дайте им бежать туда и уходить через верх. Супергерои — ну и хитровыдуманным было подобное наименование группы одарённых, спасающих мир из-за нечаянно полученных навыков и способностей — понятливо кивали, оповещая меня о том, что готовы к работе. Параллельно каждый из них проверял своё оружие и всевозможные полезные вещицы, дающие преимущества. Кейт подбрасывала и вновь ловила свой лук, Паркер — рассматривал устройства на костюме, из которых вылетала паутина, а Эдди… Брок не делал ничего такого, лишь сурово хмурился, пытаясь договориться с Веномом, чтобы тот вышел и хорошенько отработал смену. — Майкл, нам с тобой предстоит выждать самый подходящий момент, а заодно изучить общий антураж, — образно выразилась я. — Пойдём через вентиляцию и, в случае чего, начнём действовать из нашего укрытия. Большая часть здания — наша ответственность. Сможешь сработать тихо? — Скорее спроси, сможет ли он вдруг начать шуметь и буйствовать, — хмыкнула Елена, поправляя волосы и щурясь. — Всё пройдёт, как положено. — Уверенно отозвался Морбиус. — Чудесно, — кивнула я, разминаясь в костюме и по привычке проверяя его на подвижность. Проверив связь ещё раз, мы разошлись в разные стороны, готовясь приступать к операции. Белова, на пару с Бишоп, тут же приступила к работе, точно зная, куда двигаться и откуда наступать, чтобы оказаться замеченной в последний момент. Если, конечно, вообще их обнаружат. Эдди благополучно отдал своё тело Веному прямо на ходу, дожидаясь, когда Питер завершит мыслительный процесс касательно траектории их движения. Переглянувшись с Майклом и удостоверившись, что он тоже готов к работе, мы направились в обход, пробираясь сквозь деревья вдоль высокого бетонного забора. Разглядеть через него хоть что-то никак не получалось, поэтому пришлось сразу проникать на территорию и не оттягивать сладостный, а может, и не самый приятный момент. Оторвавшись от земли и потеряв точку опоры, я быстро оказалась на другой стороне, скрываясь за ржавыми, покрытыми кусками полиэтилена бочками, рассматривая само здание и стараясь определить, куда же выходит вентиляция. Задача оказалась не из сложных и, дождавшись Морбиуса, под потемневшими глазами которого уже вздулись багровые вены, вынырнула из укрытия, следуя к сетке, закрывающей вентиляционное отверстие. Хорошая новость состояла в том, что вентиляция здесь была серьёзная. Не слишком просторная, но и мне, и мужчине непременно удалось бы проникнуть внутрь и перемещаться по ней. Приблизив раскрытую ладонь к сетке, но не касаясь её ни единым участком кожи, я выпустила Служителей, обратившихся в густую белую дымку, по виду которой невозможно было судить о той силе, на которую она способна. Стоило невесомым нитям пробраться в тонкие, продолговатые отверстия, как я сжала ладонь в кулак, рывком дёргая на себя. Шумно, не шибко незаметно, как бы того хотелось, преграда оторвалась, слетая с шурупов и падая за моей спиной. Майкл резко обернулся, осматриваясь по сторонам и пытаясь определить, не привлекло ли это чьего-либо внимания. Кивнув на мой вопросительный, выжидающий знак, мужчина дал мне понять, что мы можем продолжать. Не хотелось сильно разочаровывать Майкла и сообщать, что Вдовы намного умнее, чем нужно. Даже если они и заметили проникновение с нашего фронта, если не со всех сразу, то непременно бы не вышли сразу, поджидая момент. — Ну? Вперёд. — Предложила я Морбиусу, позволяя ему залезть первым. Вампир ловко запрыгнул, заползая внутрь настолько глубоко, чтобы могла залезть и я. Майклу, кажется, было тесновато, но вот мне — в самый раз. Стараясь не проминать металл под собой, мы поползли вперёд. — Камер снаружи не обнаружено, — сообщила в наушник Елена, чем дала мне надежду на то, что Чёрные Вдовы ещё не в курсе о своих гостях. Прижавшись всем телом к нижней стенке вентиляции, я аккуратно ползла на локтях, едва отталкиваясь коленями, чтобы лишний раз не отрывать тела. Чем большую площадь оно занимало на регулярной основе, тем выше была вероятность, что металл лишний раз не выгнется под телом, разнося громкий звук по всему помещению. Во всём этом плане была лишь одна неприятная деталь: мы не знали, в какой конкретно части здания скрываются Вдовы, а это означало, что нам нужно полностью исследовать вентиляционные коридоры, всматриваясь во все комнаты. В случае, если кто-то обнаружит цель раньше нашего, нужно было на месте сориентироваться, куда двигаться, воспроизведя в голове планировку, которую показывала Белова. Под нами периодически встречались люки, через которые можно было рассмотреть, над чем мы ползём. Так, мне удалось задержаться над совершенно тёмным, с серыми стенами коридором, которые освещали лишь тусклые красные огоньки противопожарной безопасности. После — обнаружить комнату, похожую на складское, заброшенное помещение и ещё одну, более любопытную и привлекающую внимание, походящую на небольшую лабораторию, полную склянок, колб, изогнутых трубок. Но и в лаборатории, которая, как подсказывало чутьё, не являлась здесь единственной и основной, никого не оказалась, а вся химическая посуда пустовала. — Как ты? — еле слышно поинтересовался Майкл, выбирая левый поворот на ближайшей развилке и продолжая путь, заглядывая в вентиляционные отверстия в поисках хоть чего-то, способного привлечь наше внимание. — Порядок, ищем дальше, — ответила ему я. — Я не о том. Скорее, о вчерашней ночи. Мы… — Ты решил обсудить это сейчас? — раздражённо бросила я, давая понять, что сейчас далеко не самый подходящий момент. По правде говоря, мне вовсе не хотелось возвращаться к нашей кровожадной вылазке и обсуждать её хоть в каком-то ключе. Такие вещи, необходимые, и которым мне никак не удавалось противостоять, хотелось того или нет, обычно оставались со мной. Я не выносила на обсуждение тот факт, что порой мне приходится убивать просто для того, чтобы Служители оставались покорными и не бунтовали, постепенно сводя с ума своей болтовнёй и провокациями. Они не были людьми, которых можно заставить замолчать, вывихнув челюсть или вырвав язык, так что борьба с ними была практически обречена на провал. Вообще, стоило начать с того, что обычно подобной подпиткой я занималась одна, ни с кем не разделяя трапезу. Майкл принял мой намёк, замолкая. Даже в тишине мне было понятно, как белый день, что он воспринял это как отговорку. Понял, что содеянным я не горжусь и не хочу лишний раз признавать того, на что приходится идти даже во имя благих целей. Впрочем, так оно и было. — Эй… — вдруг снова окликнул меня Морбиус, останавливаясь и с тревогой смотря через плечо. — Ты чувствуешь это? — О чём ты? — Запах. Сведя брови к переносице, я вздёрнула голову, вбирая воздух поглубже в лёгкие. Поначалу мне показалось, что всё в порядке и нет ничего необычного, но, намеренно принюхавшись, различила что-то, чего точно не должно было присутствовать в вентиляции. Я бы предпочла, чтобы кто-нибудь сдох в этих запутанных коридорах, а мы случайно наткнулись, но это было нечто другое. Воздух вдруг стал липким, слишком влажным, а откуда-то шёл аромат, походящий на хлор с какой-то прочей химической примесью. — Видишь что-нибудь? — обратилась я к Майклу, начиная вертеть головой в поиске источника. — Нет, ничего. — Отозвался он. — Кажется, нас заметили, — раздался голос Кейт. — Нас — в смысле вас или нас всех? — торопливо поинтересовался Питер. — Дерьмо, — ругнулась я. — Рядом с тобой есть люк? — Вижу, — ответил Майкл и, поняв намёк, пополз к нему. — Быстрее, они пустили что-то по вентиляции, чтобы вырубить нас всех. — Предупредила я. — Засекла движение, — прозвучал голос Елены. — Они собираются сматываться отсюда. — Ищите выходы и на улицу. Не дайте им уйти и не пытайтесь схватить здесь, внутри, — скомандовала я. — Майкл, открывай! Неприятный, вроде свежий, но и навеивающий тревогу аромат пробирался в нос, что означало, что постепенно распыляемое вещество заполняет лёгкие и попадает в мозг, а Вдовам только это и нужно было, чтобы обезвредить нас. Начинала кружиться голова, но полученного вещества было слишком мало, чтобы вырубить меня. Внутри моего тела, невидимым для меня и незаметным для всех, работал движок, дающий мне дополнительную выносливость. Майкл обхватил ближайшую решётку, начиная изо всех дел дёргать, но та не поддалась. Тогда, привстав на локти, мужчина пнул её изо всех сил ногой. Повторив чёткий удар несколько раз, он сумел выбить её. Решётка со звоном повалилась на кафельный, судя по звуку, пол. Не теряя времени, Морбиус спрыгнул вниз, освобождая мне место. Перед глазами появилась дымка. Первая мысль была о том, что это всего лишь наваждение, но на деле ей оказалась высокая, густая концентрация вещества, которое Вдовы пустили по всему зданию, разнося через вентиляцию. Стало жарко. Оказавшись у люка, я спрыгнула вниз, едва ли удерживаясь на ногах. Странно — я почти не чувствовала воздействия этой парообразной субстанции, но тело постепенно начинало отказывать. — Ты чувствуешь то же самое? — вопросила я у Майкла, бросаясь к двери, чтобы покинуть комнату, в которой мы оказались и направиться в сторону выхода, примерное расположение которого мне было известно. — Да, — на выдохе произнёс Майкл, прижимаясь плечом к стене возле двери. — Думаю, они подмешали паралитики. Морбиус медленно моргнул, смотря на меня пустыми глазами. Его лицо снова стало нормальным, точно он больше не мог удерживать свою кровожадную натуру снаружи. На лбу выступила испарина. — У нас проблема, — впервые раздался голос Венома. — Питер в отключке. — Уносим отсюда ноги к чёртовой матери. — Обратилась я к Майклу, распахивая дверь и только от этого простого движения чуть ли не теряя равновесие. — Они перед нами! Преследую их. — Доложила Елена. Спешно выбежав в коридор, я, словно не рассчитав сил или же не вписавшись в поворот, что точно не было на меня похоже, врезалась в стену, ударяясь о неё плечом и прикладываясь лицом. Щеке тут же стало по-приятному прохладно. Майкл, выбежав из комнаты, крепко хватая за руку, начал тянуть меня за собой. Мужчина вновь стал хромать, а мои ноги вовсе отказывали переставляться с места на место. На каждом повороте меня заносило, а руку, которую Морбиус сжимал, начинала отниматься. Никогда мне ещё не казалось, что кто-то может сжимать руку настолько крепко. Не выдержав, я вырвала свою руку из его хватки, прикладывая все усилия, чтобы ускориться и поскорее выбраться из здания, пока концентрация вещества в крови и лёгких не стала слишком высокой. Картинка тёмного коридора начинала плыть. — Нельзя их упустить! Все силы на преследование! — крикнула я, обращаясь через микрофон ко всем группам. Споткнувшись на повороте, я чуть не полетела лицом на пол, рискуя раскрасить самой себе физиономию. Дышать становилось всё сложнее, а бежать так тем более, ведь сил просто не хватало. В глаза точно насыпали песка, отчего хотелось поскорее сомкнуть их. Согнувшись пополам, я упёрлась руками в колени, пытаясь отдышаться и собрать все силы в кулак, чтобы сделать последний рывок. — Давай! — подбадривающе крикнул Майкл, оборачиваясь и замирая, заметив, что я остановилась. — Сейчас. Нам нельзя было упустить Вдов. Стоило им присоединиться к оставшимся вампирам и симбионтам, как они превратились бы в непобедимую, слишком разумную и развитую армию, разгромить которую получится уже вряд ли. Как только три проклятых течения сойдутся воедино, наши шансы полетят к нулю, и всё будет кончено. Теперь я думала даже не о Чикаго и людях, которые пострадают по нашей вине, а чем это закончится для моей горе-команды и меня самой. Эта ошибка действительно стоила жизни. Попытавшись разогнуться, я поняла, что пол приобрёл неописуемые чары магнетизма. Будто бы не контролируя саму себя, я упала на колени, чувствуя, что ноги стали окончательно ватными. Тело штормило, как на огромных, смертоносных волнах, закручивающихся в безумных барашков. Чтобы не разбиться, я опёрлась ладонями в пол, который даже не чувствовала под собой. Стоя на четвереньках, задача подняться стала неисполнимой. Веки, точно действуя сами по себе, стали закрываться. Это было похоже на то, будто я напилась до беспамятства и не могла совладать с собой, вот только алкоголь давно перестал меня брать и это чувство казалось забытой непосильной ношей. Послышался глухой стук. С трудом разлепив веки, я увидела, что Майкл попытался вновь опереться на стену, но в итоге повалился на пол, не подавая признаков жизни. Попытавшись подползти, чтобы убедиться в том, что он всего лишь потерял сознание, я поняла, что и сама близка к подобному состоянию. Переставив ногу, я повалилась на бок, переставая чувствовать хоть что-то вовсе.

* * *

Стало темно и холодно. Причём холодно настолько, что мороз пробирал до самых костей. Резко раскрыв глаза, я попыталась дёрнуться, но ничего не получилось. Железные цепи, тяжёлые и обжигающие низостью температуры, сковывали руки за спиной и ноги. Я восседала на стуле, а вокруг меня не было ничего. Ничего. Это всегда казалось абстрактным словом, не значащим ничего конкретного. Описать его было сложно — пустота, да и только. Но сейчас я, кажется, поняла, что такое «ничего» и узнала, что это конкретное место. В месте, в котором ко мне вернулось сознание, не было пола, стен, потолка. Непроглядная мгла, проста чернота бесконечно тянулась вниз, вдаль, ввысь. Здесь не дул ветер, не свистел задувающий сквозняк, не шептались люди. Ничего не воздействовало на моё тело, даже невесомость, и ничто не доносилось до ушей. Даже смерть была увлекательнее, чем это «ничего». Приложив усилие, чтобы разорвать звенья цепей, я сделала лишь хуже, ведь они сильнее стянули запястья и щиколотки. Принимая попытку вырваться из своеобразного заключения, ограничивающего мою свободу, я почувствовала себя простым человеком, которому неподвластна столь элементарная преграда. Чувствовать себя простым человеком оказалось до усрачки страшно. В полной тишине, прямо перед стулом, который стал моей тюрьмой, возникла знакомая белая дымка. Сначала еле заметная, после — крайне густая, потом — вырисовывающаяся в человеческие силуэты. Белоснежные, словно снег, контуры людей стали приобретать детали, волосы, лица, бесцветные очертания одежды. Поникшие, с мёртвыми глазами, но вполне реальные Служители выстроились передо мной ровными рядами, вновь являясь всем легионом. Теперь стало ясно — это не реальность и не «ничего». Я всё ещё без сознания, и они затащили меня в свой угол. Обычно это не предвещало ничего хорошего. — Всё кончено. — Твёрдо и уверенно произнёс один из мужчин, что стоял ближе остальных, и благодаря его голосу я узнала Первого. — Ничего не получилось. Исправлять ошибки времени нет. — Поддержал его Второй, выглядывая из-за плеча и постепенно показываясь во весь рост. — Полная хрень, — хмыкнула я, зная, что у нас ещё действительно достаточно часов в запасе. — У вас были бы эти часы, если бы вы, да и ты в том числе, не валялась в отключке, сопя как самый спокойный младенец, — то ли обижаясь, то ли злорадствуя произнёс Третий, затесавшийся в толпе и старательно пытающийся растолкать остальных Служителей со знакомыми, но уже забывающимися лицами. — Ты, Морбиус и Питер в отрубе вот уже пять часов. Не забудь поблагодарить Белову и того здоровяка-гуманоида за то, что они вытащили вас, рискуя отключиться самим. — Обратился ко мне Первый. — Елена должна была преследовать вдов. — И бросить вас? Видно, это не в её принципах, — пожал плечами Третий. — Она отправила за ними Кейт, опрометчиво полагая, что одна неопытная девчонка сумеет сообразить хоть что-то. Да, она задела пару Вдов, но на этом всё. Я так слышал. Если Служители не шутили, а промышляли подобным они вряд ли, дела обстояли так плохо, как никогда. Этот проигрыш опасно приближал меня к заключению, а их — к вечному голоданию. — Где мы сейчас? — тихо, не находя в себе сил вопросила я, имея в виду себя и команду. — Не знаю. Судя по звуку, в пути, — предположил Второй, отворачиваясь. — Не думала прийти в себя и сама во всём разобраться? — Знаешь же, что не может, — огрызнулся Первый. — Ничего уже не сможет. Недовольно поджав губы, он в гневе распахнул глаза, оглядывая мёртвую толпу, наблюдающую за нами, но не думающую что-либо говорить. Кажется, три моих старых друга просто не позволяли им роскошь в виде высказывания своего мнения. Первый сложил руки в молитве, садясь передо мной на корточки и взирая снизу. Заглядывая в глаза, он словно пытался определить, о чём я думаю, пытаясь вычленить хоть что-то, за что модно ухватиться, чтобы лишний раз ужалить язвительным словом. Наверное, в этот момент мне нужно было признать все ошибки, вспомнить путь и попытаться определить, где и что конкретно я сделала не так, но нет. Мыслей об этом не было, а внутри образовалась промозглая, давящая пустота. Наверное, это был шок или отчаянье, я слабо в этом разбиралась, но я не чувствовала ничего. Будто бы всё действительно закончилось. Причём речь шла не только о миссии и свободе. Сама я просто-напросто кончилась. Первый сочувственно вздохнул, высоко поднимая брови и с сожалением глядя на меня. — Мне нужно, чтобы ты до конца осознала тот факт, что это дело закрыто и вы не справились. И чтобы хотя бы морально ты была готова к тому, что впереди — только заключение в тюрьме для особо опасных преступников. Ничего больше, — произнёс он. — Мне это нужно, чтобы ты ответила всего на один вопрос. За что? Я вопросительно посмотрела на него, не улавливая сути вопроса. Первый быстро вскочил на ноги, разводя руками и призывая меня обратить внимания на толпу за его спиной. — За что ты не позволила нашим душам упокоиться, если всё равно не справилась? — вопросил он. — За что умерло большинство из этих людей и на что направляло свою силу, если она тебе ничего не дала? С какой целью? — Я не всесильна, — сквозь зубы произнесла я. — Не всё в этой жизни зависит только от меня. — Хочешь сказать, что в этот раз ты просто не смогла? — горько усмехнулся Второй. — Когда ты была совсем маленькой, тебе удалось вернуться с того света и выжить. Ты сумела остановить Зимнего Солдата, когда впервые имела с ним дело. Ты пережила противостояние главных героев Америки и выстояла в войне с Таносом. Многих не стало. Кто-то покончил с собой, потому что не справился бы по-другому, кто-то сошёл с ума, кто-то погиб в этом сражении, пускай и казался сильнее остальных. А ты до сих пор жива. И после всего того, что с тобой случалось и что делало тебя сильнее, хочешь сказать, что в этот раз просто не смогла?! Второй намекал на всех тех, кого я потеряла, оставаясь в это время в живых. Отца, Наташу, Стива, даже Тони. Битвы на жизнь отсеивали их, а смерть принимала в свои объятия при самых разных обстоятельствах. — Значит, просто настал мой черёд. — Всё это было бы славно, если при этом не убила всех этих невинных людей, — подметил Первый. — Это случилось по вашей воле, не моей, — напомнила я. — Но было сделано твоими руками, — с нажимом произнёс Третий. — Или ты решила перевести все стрелки на нас? Своих Служителей, или как ты там нас зовёшь? Я ничего ответила. Споры с ними могли длиться бесконечно и никогда ни к чему не приводили. Эти трое всегда гнули своё, путая меня и стараясь сбить с мысли, взять количеством и упорством. Они всегда пользовались тем, что я не могу ничего сделать против них. Не могу усыпить, заставить заткнуться, перестать повторять свою правду. На лице Первого нарисовалась властная, довольная улыбка. Он, как и все остальные, без труда считывал мои мысли и радовался тому, что я признаю за собой полное бессилие перед ними. — Вдолби себе, пожалуйста, хорошенько в голову, — обратился он, наклоняясь ко мне и дыша морозом в лицо. — Ты проиграла. А мы умерли и остались с тобой навечно для того, чтобы ты проиграла.

* * *

Точно сильным толчком меня выбросило из собственного сознания. Распахнув глаза, я почувствовала, как свет ударяет по ним, а сознание полностью возвращается ко мне. Вскочив и обнаружив себя на постели, я посмотрела по сторонам. За столом сидели Питер, Кейт и Елена. В кресле развалился Эдди, а Майкл стоял подле окна, сложив руки на трости. Все они, услышав мой звонкий и протяжный вздох, обернулись. И первое, что бросилось во внимание — то, с каким ужасом и сочувствием они смотрят. Служители не шутили и не играли со мной. Мы действительно проиграли. — Нет, нет, нет, нет… — запричитала я, пытаясь выпутаться из одеяла и поскорее подняться на ноги. Морбиус, спохватившись, оказался рядом, кладя руки поверх моих, чтобы остановить. Я попыталась вырваться, но он сжал их сильнее, настойчиво намекая, что никуда нестись не нужно. Удостоверившись в том, что я сижу на месте, пускай и с ненавистью, написанной на лице, он нащупал мой пульс, будто бы этот биоритм мог хоть что-то да значить. — Долго же ты спала, — буркнул Эдди, закидывая ногу на ногу и подпирая лицо рукой, скрывая его от меня. Не без брезгливости сбросив пальцы Морбиуса со своей руки, я всё же поднялась на ноги, ища ближайшую отражающую поверхность и поднимаясь на ноги. Двигаясь в её сторону и чувствуя себя так, словно у меня забрали все силы, высасывая и оставляя пустым сосудом, я подошла к узкому, овальному зеркалу на тёмной стене, наспех осматривая себя. Служители, затянув меня в этот чёртов сон, в котором заставили столкнуться с правдой лицом к лицу, явно забрали часть энергии. Вид был такой, словно меня выжали, как лимон, не только в эмоциональном плане, но и физическом. Вновь повернувшись к горе-команде и испытав при этом лёгкий приступ тошноты, я снова оглядела их траурные мины, которые казались ещё красноречивее, чем острые слова Служителей. — Марлен… — предупреждающе начал Питер, будто бы беря на себя ответственность сообщить мне о нашем провале. Провал. Именно это слово характеризовало ту огромную, разрушительную ошибку и которое так не хотелось произносить, чтобы не признавать содеянного. — Сама знаю, — нервно бросила я и, не зная куда себя деть, подлетела к окну, пытаясь определить по виду, где мы вообще находимся. Вид, что скрывался за стеклом, в общем-то, ни о чём мне не сказал. Может, потому что зрение застилали подступающие эмоции, сила которых била похлеще тока и не давала сосредоточиться ни на одной из мыслей. А их были миллионы. Бесконечное светло-голубое небо, слабые лучи солнца, ни одного облака, далёкие высотки, длинное-длинное серое море, бесцветное и совершенно холодное — бетонное. Голоса Служителей всё ещё эхом звучали где-то на подкорке, виски словно сверлило перфоратором. Пальцы холодели, точно к ним прикладывали лёд. В стекле призраком отражалась я — с проступившими венами под глазами, прозрачной, жемчужной кожей и куда большим количеством седых волос, что было до этого. Я абсолютно не понимала, с чего начать и что должна сказать, ведь всё моё здравомыслие, что осталось за последние годы, топило две мысли. Первое — я, как лидер, должна толкнуть речь или что-то вроде того, а вместе с тем и обсудить, как нам быть дальше. Помимо прочего, желательно прояснить, что нам, всё тем же людям, просто умеющим больше, чем остальные, не всегда суждено побеждать и далеко не всегда везёт. Второе — это были последние мгновения, длительность которых невозможно было предугадать, прежде чем закончится моя свобода и рухнет крахом жизнь, которую я пыталась выстроить. Дьявол, это разочарование по силе своего удара явно напоминало тот день, когда Танос одним щелчком перечеркнул всё то, что мы имели и навсегда изменил жизни людей настолько, что не описать словами. Отодвинув личное на задний план, я протянула руку к Елене, в руках которой был планшет. — Дай посмотреть, — устало выдохнула я, а Белова, точно только этого и ждала, чётко, как солдат, поднялась со своего места, подходя ко мне и параллельно открывая на планшете видеофайлы, прекрасно демонстрирующие, какого рода трагедия произошла отчасти по нашей вине. Перехватив у неё планшет, я стала просматривать один фрагмент за другим, среди которых обнаруживали, как и видео очевидцев, так и использованные в новостных выпусках кадры с любых уцелевших камер. То, что происходило на записях, действительно было отвратительно и ужасающе. Город, который кишел вдовами, вампирами и симбионтами, сгорал за малейшее мгновение. Силуэты той армии, что мы не сумели остановить, растворялись за ослепительной золотистой вспышкой. Дальше — оглушающий грохот, непроглядный дым, долго-долго оседающий пепел. А после звенящая тишина и разруха. Просто остатки огромного города, из которого точно не успели эвакуировать сотни, если не тысячи гражданских. И всё по моей вине. По большей части, конечно, не полностью. Если бы я сумела придумать хоть что-то стоящее, действовала, а не размышляла, подходила к решению проблемы также незамысловато, как и мои главные наставники, если бы во мне были те жилки находчивости, что в настоящих Мстителях, то этого бы не случилось. Но это всё если. На деле же, я явно изжила своё, а со стороны Ника Фьюри было настоящим скотством поручать мне нечто настолько важное, надеясь, что во мне проявятся лидерские качества и настоящий героизм, которые спасут людей и помогут избежать трагедии. Я изжила своё. Способность помогать и выбираться из любого дерьма иссякла. Быть может, моё место действительно там, где я не смогу причинять не только зло, но и якобы пользу. Вместо со всем прочим пришло осознание и того, что это не только потеря моей жизни и сотни невинных, но и потеря тех, кто мог что-то да значить для моей команды: бывших сестёр по оружию Елены, сородичей Венома и созданий Майкла Морбиуса. Это горе было мощнее, чем казалось на первый взгляд и, казалось, заполоняло непосильно густой тьмой всё пространство. Стены и потолок давили и, казалось, все положительные эмоции, которые могли существовать, вымерли вместе с жертвами взорванного города. И как, чёрт возьми, можно было додуматься взорвать город? Как можно было допустить, что иначе невозможно было побороть всех тех тварей, что его заполонили и угрожали смертным в силу своей природы? Словно издали слыша, как в новостных программах называют имя Фьюри, а по соседству с ним и наши, я не глядя отдала планшет Елене, морщась так, будто обмарала об него руки. Во рту пересохло, а кожу точно пронзали тысячи мелких иголок. Ничего не произнося, в тяжёлой тишине, я прошла к ближайшему стулу и, опершись локтем на стол, прикрыла рот ладонью, точно меня вот-вот вывернет. Пристальное внимание, точно я экспонат в музее, который внезапно ожил, изводило. — Всё из-за отравления газом, которое невозможно было предугадать и заставить свой организм не воспринимать его, — будто бы оправдывая, мягко говоря, оплошность, произнесла Елена, блокируя планшет. — Те, кто остался в сознании, вытащили нас, включая тебя, но это тоже отняло время. Нужно было возвращаться в укрытие, но тогда бы мы потеряли время и шанс что-то да сделать, предотвратить бунт в виде нападения на город. — Пришлось связаться с Фьюри, чтобы получить указания о том, как действовать в данной ситуации. Он приказал возвращаться обратно в Нью-Йорк, пока не стало слишком поздно. Нас было слишком мало, чтобы что-то исправить, а войска США вряд ли бы сумели отразить подобное нападение. Одна волна солдат всё же приняла попытку, но ничем не помогла, — подхватил её мысль Питер, понимая, что мне следует знать, что происходило в то время, пока я валялась в кровати и смотрела ужасные сновидения. — Фьюри приказал прекратить миссию и отозвал нас. Ситуация несколько прояснилась. Значит, мы находились в одной из штаб-квартир Щ.И.Т.а, в родном Нью-Йорке, а Ник наверняка был разъярён и разбирался с последствиями страшной беды. Как бы то ни было, скоро он обязательно явиться лично, а раз так, то мне конец. Если Фьюри приказал прекратить миссию, значит, разорвал соглашение. Вот почему вид у команды был настолько траурным. Конечно, теперь они знали обо всём в подробностях и какой-нибудь рассказчик в лице Марии, а может и самого Фьюри, раскрыли всю историю неудачницы Марлен Барнс, которая неспособна создавать своими руками хоть что-то хорошее. — Мы пытались сопротивляться и предлагали варианты решения проблемы. Отстаивать город, пока не эвакуируют всех до последнего и многое другое, но он не слушал. — Сухо подметила Кейт, которая всё ещё верила, что добрый помысел всегда сильнее, а свет побеждает. — Это даже на Фьюри не похоже. Безумие какое-то… — фыркнул Питер, словно знал Ника. А может, он действительно знал, но моё сознание всё ещё тщательно блокировало воспоминания о нём, точно на это были какие-то причины? Почему каждый раз, когда я обращала взор на Питера Паркера мне казалось, что это не просто парнишка, который спасает город, облачаясь в ярко-красный костюмчик, а некто, кого я хорошо знаю и с которым меня что-то связывает? Причём предчувствие подсказывало, это что-то крайне нехорошее. — Значит, кому-то это было выгодно, — предположила Елена без удовольствия. — Нельзя это так оставлять. Как же знаком мне был этот дух воинственности и желания добиться справедливости, получить ответы на все свои вопросы. Печально, что во мне попросту не осталось ничего подобного, и всё, чего мне хотелось — чтобы кто-то забрал ответственность за мою жизнь на себя и прекратил всю ту пелену дерьма, что волочилась за мной и происходила каждый раз, когда я чего-либо касалась. — Скоро агент Фьюри прибудет сюда, — многозначительно оповестил Майкл, как будто бы я сама не понимала, что именно это означает и что в какой-то степени моё время на исходе. — Не вини во всём себя, ладно? Морбиус будто бы читал мысли. Хмыкнув и ничего не ответив, я упала позвоночником на спинку стула, обращая лицо к потолку и прикрывая глаза. Вся эта история раз за разом прокручивалась в голове, а тихое бормотание запертых со мной людей превратилось в фоновый звук. Я не слышала их и, если честно, не хотела. В тот день, что пришёл и ушёл не так давно, рухнул не только город, но и вся моя жизнь. Не произнося ни слова, я сидела в воображаемой камере, которую сама для себя создала, и длилось это бесконечно. По крайней мере, так казалось, пока по комнате, напоминающей квартиру-студию, не прошла лёгкая вибрация, а из-за закрытых окон не донесся шум лопастей вертолёта, предзнаменующий развязку. Распахнув глаза с полным осознанием, что не стало легче ни на йоту, я поднялась со стула, медленно поворачиваясь к окну. Вертолёт, на котором точно прибыл Фьюри, готовился к посадке на безопасном от здания расстоянии, вот только внешний вид этого воздушного судна — слишком уж технологичный — не предвещал ничего хорошего и сталкивал меня с реальностью резче, чем ожидалось. А Фьюри времени зла не терял, раз уж привёл с собой жителей Ваканды, чтобы те сразу повязали меня за тот грех, что упал мне на плечи. Нервозность зашкаливала. Злость на себя и него — тоже. Не желая позволять этому моменту растянуться, я метнулась к двери, распахивая её и слыша топот за собой, точно меня догоняли. Сориентироваться в этом здании, полном агентов, занятых своими делами, оказалось нетрудно. Через считанные минуты я уже стояла на выходе на пустую площадку, оказавшись лицом к лицу с Фьюри и поддаными Шури, которые спешили ко мне с самым что ни на есть серьёзным видом. Собственный нервный смех зазвучал как-то отдалённо, показался чужим. Постаравшись заглушить нервы, скорбь и истинное расстройство, которые давили и от которых органы сворачивались в трубочку, я небрежно вскинула руки вверх, сдаваясь и начиная медленно двигаться навстречу своим тюремщикам. Всё это произошло бы быстро и практически безболезненно, если бы из вертолёта на землю не спрыгнул Баки, спешно ищущий меня и быстро находящий взглядом. Они и его притащили. Вот теперь стало по-настоящему больно. Муж ринулся ко мне, но Ник остановил его, причём для этого оказалось достаточно просто вытянуть перед ним руки. Блестящие, встревоженные глаза Барнса вонзились в меня, связывая по рукам и ногам и я замерла на месте, ощущая, как немеют конечности. То, что происходило, отражалось невыносимой болью не только в моём сердце, но и в его. Помимо всего прочего, я несла ответственность и за него. Оберегала, действовала в наших общих интересах, спасала от всех потрясений и пыталась вернуть ему человеческие чувства, которых он избегал и притуплял в себе годами. И что теперь? Я наносила новый удар, потрясая его и делая только хуже. Перечёркивая всю ту работу, которую проводила, чтобы мы могли создать собственное тихое счастье. Уж так нам точно не стать счастливыми. Собрав все силы, которые оставались, я рванула вперёд, но вакандцы перехватили меня, ставя на колени. Рациональная часть меня понимала, что сопротивляться им не стоит, но сгусток тьмы, разрастающийся в груди, диктовал, что я должна уничтожить их, стереть с лица земли и спасти себя. Они не хотели, чтобы я прощалась с собственным мужем, но какого чёрта?! Баки прекрасно понимал, чего я хочу и, кажется, в отличие от меня понимал, что нам не дадут прикоснуться друг к другу и сказать хоть пару слов. Напомнить, что если у нас что-то и осталось, то только любовь. И, конечно, моё чувство вины, которое начинало пожирать с новой силой. Вперившись в мужа взглядом, я увидела, как он едва ли качнул головой, чтобы только я это увидела. Он призывал меня не сопротивляться, ведь тоже знал — толку в этом больше никакого. Я смотрела в его глаза — родные, мрачные, полные боли, сочувствия и любви — и лицо, запоминая так, точно больше никогда не увижу. А ведь то вполне могло быть именно так. Хотелось разрыдаться от резкого понимая того, что я могу больше не услышать его голоса и не почувствовать запаха, пускай никто из нас и не умер. Горячие, пылкие слёзы на ледяных от страха щеках обжигали. Я смотрела — и больше не видела Баки, следящего за тем, как мне сковывают руки, а после поднимают с колен. Я видела, как дерзкая и ничего не знающая Марлен стоит на крыше перед Зимним Солдатом, с которым вот-вот схлеснётся в сражении, позволяющим осознать свою силу и стойкость. Я видела, как потрясённая от метаморфоз жизни Каллен смотрит через стекло на страдающего Баки, который для неё не больше, чем просто товарищ, не подозревая, что вот-вот разобьёт разделяющее их стекло на тысячи осколков, нарушая пару законов — лишь бы он не мучался. Я видела, как в тёмном переулке, под проливным дождём и с армией призраков за спиной Марлен целится в того, кого любит — лишь бы он дал ей уйти и совершить ещё одну эгоистичную ошибку, думая, что так лучше для всех. Я видела, как Баки, живущий с мыслью, что Марлен мертва, вновь видит её, совсем другую, но всё ещё родную, а главное — живую. Я видела, как верящая в то, что страданиям пришёл конец девушка, облачённая в белое платье, идёт по залитому солнцем собору навстречу Баки, чтобы стать его женой и, наконец, связать свои узы с человеком, который показал ей, что такое взаимопомощь, понимание, поддержка, любовь, преданность, открытость. Я видела, как теперь рушится его мир, когда после всех обещаний меня сковали, чтобы навсегда запереть в Ваканде и показать, что значит платить по счетам. И, подчиняясь воле ваканцев, едва ли переставляя ноги под пристальным взором Ника, Кейт, Елены, Майкла, Питера, Эдди и остальных, я смотрела только на него, надеясь, что он простит мне это. Гонка была закончена. Вот и всё.