Трагикомедия в трёх актах.

Акт 1. Грех - Меняю информацию на вашу щедрость! Кэйа с Розарией коротали душный летний вечерок в ещё более душной таверне. Благо, за стойкой был Чарльз и осуждающий взгляд хозяина не отвлекал от ленивых разговоров ни о чём - то, что нужно после суматошного дня. Альберих подал знак бармену и перед страждущим бардом появились бокал и полная бутылка. - Только давайте пересядем за стол подальше, - Венти возбуждённо ёрзал на высоком табурете и косо поглядывал на бармена. Тот делал вид, что его ни коем образом не интересуют разговоры посетителей. И лишь единицы знали, что в Мондштате он был одним из лучших информаторов в прямом подчинении мастера Дилюка. Уж, Барбатос точно это знал! Забрав звякнувшие стаканы и бутылки, они без труда нашли свободный стол в самом дальнем углу. Дышать там, правда, вообще было нечем и Розария облегчённо сделала глубокий вдох, когда они с капитаном не сговариваясь окутали небольшое пространство вокруг прохладой. Кэйа откинулся на спинку стула, блаженно вытянул ноги и лениво поинтересовался. - Ну, что там у тебя за информация? - Ты долго жил в поместье и должен знать о комнате, в которую никого не пускают! - Торжественно провозгласил Венти, рассчитывая на интерес друга. Ожидаемой реакции не последовало. На лице капитана не дрогнул ни один мускул, он смотрел всё так же спокойно, а вот бард лукаво улыбнулся, склонив голову на бок. ( - Играешь со мной, хитрец, или действительно не в курсе?) - Когда были маленькими, естественно, не приветствовались игры в кабинете отца. Но заходить туда было можно. А вот когда повзрослели, единственным запретным местом стал погреб с вином, но запрет относился скорее ко мне, - он переглянулся с девушкой и та понимающе хмыкнула. - Хотя, я ведь не был в поместье несколько лет, так что всё может быть. Видимо, ты осведомлён несколько больше, чем я на данный момент. Откуда, кстати, про комнату эту узнал? - Ветерок шепнул, - хитро прищурившись, улыбнулся Венти. - Аделинда как-то вслух сама с собой поохала что-то типа "Что ж ты себя изводишь?", а у служанок это вообще тема номер один для пересудов. Такие теории дикие выдвигают и в основном неприличные... даже для меня. Стекло бокала в руке Кэйи заметно запотело и пара тонких кристалликов льда прорезала багряную жидкость. - Пф... - фыркнула Розария, от которой не укрылось внутреннее раздражение капитана. - Где Рагнвиндр и где разврат? Это что-то другое... Надеюсь, что это снова не связано с экспериментами по привлечению опасных тварей. - Рози, дорогая, ты сама-то веришь в то, что Дилюк, может рискнуть безопасностью людей? - Бровь приподнялась над единственным видимым глазом. - Слаймов же он натравил на стражу, - она махнула рукой на возмущённо-удивлённый взгляд капитана. - Да ладно тебе, я понимаю, что тогда это было оправданно. - Но откуда ты узнала? - Наш бард много подслушивает, много пьёт и много говорит, - игнорируя возмущение уже от второго собутыльника, она не стеснялась говорить о Венти в третьем лице. - Завязывал бы ты бухать! Или говорить! - Кэйа же напротив, произнося нравоучения другу, демонстративно допил своё вино и долил из бутылки. - И вообще, хернёй занимаешься. Любопытный не в меру. Нет что б ветерочком пролететься и людям жизнь облегчить. - Я вам что вентилятор?! - Бывший Архонт пребывал в праведном гневе. - Не уходите от темы! Вы все думаете не в том направлении. Говорю вам - он там гонит какое-то чумовое бухло! - Он даже привстал и силился нависнуть над собеседниками, которые еле сдержались, чтобы откровенно не рассмеяться ему в лицо. Розария размышляла некоторое время. Но не муки совести терзали её из-за незаконного вторжения, а то, как бы провернуть это без последствий. - Проверим наши теории. Я в деле. Венти, обрадованный появившемуся единомышленнику и заранее предвкушая распитие чего-то волшебного и по-особенному дурманящего, плюхнулся обратно на стул и болтал ножками, не в силах унять возбуждение. - Дилюка сейчас нет в Монде и не будет до завтрашнего дня. Он с Эльзером подробно это обговорил. Это наш шанс! Так что, Розария, сегодня или... лучше сегодня! (Что же ты там прячешь? И хочу ли я это знать? - Где-то на задворках сознания появлялся намёк на догадку, но хмельной шум вина в голове капитана никак не давал зацепиться за ускользающую мысль.) - Если хозяина нет дома, во сколько обычно расходятся слуги и дом закрывают? Когда лучше идти? - На вопрос Розарии Кэйа обвёл взглядом странного местного святого и его ещё более странную монашку. - Дорогуша, если ты возомнила, что я отпущу вас одних шариться по нашему дому!... У меня есть ключ, а если сменили замки - отмычка. Пойдём после полуночи. - Стакан опустился на стол чуть громче, чем ожидалось, и на несколько секунд все притихли. Но Венти уже не мог сдерживать азарт и, счастливый, принялся разливать вино по бокалам, что-то мурлыча себе под нос. * Не смотря на то, что был уже первый час ночи, долина, залитая лунным светом, была как на ладони. Три тёмные фигуры сидели на холме и поочерёдно издавали булькающие звуки, прикладываясь к бутылке, пущенной по кругу. Венти всосал последние капли и собрался забросить опустевшую тару подальше в кусты. - На тебя люди молятся, а ты бутылки раскидываешь! Даже не думай тут свинячить! - Любовь капитана к месту, в котором вырос, и снедающее чувство вины преобразовались в лёгкий подзатыльник, который задел зелёный берет, не причинив ущерба болтающемуся в голове хмельному мозгу. Бард, чуть завалившись, всё же сумел подняться на нетвёрдые ноги и виляющим, как маркитанская лодка, вихрем скрылся за тёмным холмом. В ночи послышался звон бьющегося стекла. - Прошу прощения, - в тоне не слышалось ни капли раскаяния. - Теперь мы уже можем идти? Розария, подошедшая к делу серьёзнее остальных, всё это время не сводила глаз с долины. - Один сторож обходит виноградники. Второй - раз обошёл особняк и больше не показывается. Во всех домах окна тёмные. У вас тут с охраной не очень. - Так к нам никто и не залезал никогда. Местные ещё в своём уме, а пришлые, наверное, просто боятся. Кто же не слышал про грозного хозяина винокурни? - Кэйа пожал плечами и обернулся к Венти с насущным вопросом. - А служанки не болтали что-нибудь конкретное? Типа того - Запретная комната находится на втором этаже, прямо по коридору, третья дверь справа. - Неа. Они в основном про диковинные приспособления внутри комнаты шушукаются. Такие фантазии у девочек, скажу я вам... - Нарисовать эти штуки по описанию сможешь? - Кэйа прикусил язык, когда две пары немигающих глаз уставились на него. - Да идите вы! Тоже мне, святоши нашлись! После недолгих раздумий было решено, что Венти с Кэйей попытают счастье у главного входа, а Розария - через погреб, имеющий выход внутрь дома. Алкоголь и в данном случае оказался плохим советчиком, подсказывающим неверные пути. Скрытная операция вот-вот грозила скатиться в катастрофу. Монахиня бесшумно двинулась к заднему фасаду, скрываемая тенью дома, а Кэйа, прислонив качающегося парнишку к стене, безуспешно ковырял отмычкой в замке. - Там ключ вставлен. Аделинда изнутри закрыла, - он повернулся с этим неприятным известием и у него тут же отвисла челюсть. Освободитель земель мондштадских с блаженным видом мочился на клумбу с милыми цветочками. Оставалось только метать молнии горящим глазом и ждать. Молнии кончались, а журчание - нет. - Я сейчас побью нашего покровителя и на суде меня оправдают, когда я расскажу за что! - Гневно шипел капитан, за шкирку утаскивая Венти обратно к стене. - Клянусь, завтра же на твоей статуе будет неприличная надпись большими буквами. - Не богохульствуй. - Сам толкаешь на греховные поступки! - Капитан взял себя в руки и попытался сосредоточиться на деле. - Отсюда мы в дом не попадём. Дождёмся Розарию. - А можно через дымоход. Так будет быстрее и наверняка, - оценив свою идею, как превосходную, бард тут же развернулся и предпринял неудачную попытку вскарабкаться по стене. Кэйа изумлённо смотрел на это действо, пока тот не упал спиной в его объятия. - Твою налево! Венти, ты что делаешь? - Нужно было срочно завязывать с этой авантюрой. Но обмякшее в руках тело вдруг превратилось в плотный ветряной поток, который как-то неуверенно поднялся и скрылся за выступом крыши. Через несколько минут ключ в замке провернулся и дверь распахнулась. - Я в норме. Проветрился.. ик.. - В дверном проёме светились белки глаз и широкая улыбка. Весь остальной Венти был сплошь чёрным. Кэйа, желая только одного, чтобы это оказалось просто ночным кошмаром, отодвинул чертёнка в сторону и вошёл в гостиную. Это зрелище не развидеть, быстро не исправить - половина помещения была покрыта слоем сажи из дымохода. До этого дня не терявший самообладания, капитан сейчас хотел куда-нибудь сбежать. Далеко. Навсегда. Скрипнула дверь, ведущая в подвал. Розария - бесстрашная монашка-воительница, опершись о дверь плечом, рассматривала деяния Венти. - У нас тут пиздец, - обрисовал ситуацию капитан. - Вижу, но... там, - она кивнула в сторону погреба, - Кэйа, настоящий пиздец там. Я машинально, просто никого не ожидала там встретить. Представить себе что-то похуже чёрной гостиной Рагнвиндра было сложно. Так казалось. Но связанный, с кляпом во рту и без сознания Коннор удивил. (Ну почему Дилюк не убил меня тогда? То была бы лёгкая смерть...) Этой ночью маниакальная увлечённость Коннора виноделием вышла ему боком. Если бы не пришедшая в голову идея, если бы, как и положено, пошёл домой спать, то не лежал бы тут на полу. - Вот и всё! - Кэйа тяжело опустился на ступень. Не глядя, вынул бутылку из стойки и приложился. Он смотрел на связанного выдающегося винодела, но видел только, как желанные губы Дилюка сменяет его же приближающийся кулак. Надежда звоном осыпалась к ногам капитана, и винить в этом он мог только себя. Трусливо залив боль доброй порцией вина, он повернулся к девушке. - Рози, после твоего удара сколько времени обычно человек лежит в отключке? - У нас есть где-то полчаса. Ты решил продолжить? - Хули теперь... Пошли. - Было до одури тяжело подняться, как будто груз всех грехов жизни разом лёг на плечи. - Сам его развяжу, когда уйдёте. Ночь была ясная. После свечей в погребе глаза быстро привыкли к холодному свету полной луны, проникавшему через большие окна. Тихо продвигаясь друг за другом, они поднялись на второй этаж. Мимо пары дверей Кэйа прошёл, уверенный в том, что эти помещения Дилюк приспосабливать подо что-то другое точно не будет - кладовка, служившая архивом документов, и спальня отца. Следующая. Дверь ожидаемо была не заперта - спальня Дилюка. Перед очередной комнатой Кэйа остановился, но так и не смог прикоснуться к ручке. А что, если его настолько вычеркнули из жизни? - Твоя? - Розария всё поняла и сама приоткрыла, заглянула и тут же закрыла дверь. - Как и не уходил, - успокоила она капитана. - Осталось две - кабинет и будуар мамы Дилюка. Мы туда практически никогда не заходили. За спиной звонко икнули. - А пойдёмте сразу в бу-ду-ар! - Смешно вытягивая губы, почти пропел бард. - Он бы не стал его переделывать, он всегда очень тепло говорил о маме, хотя почти и не помнил её. Да и в женской комнате... Ну, чем он может заниматься в женской... - Догадка озарила, сверкнув молнией над головой. Кэйа на ходу достал отмычку, склонился над замочной скважиной. Десяток секунд и механизм внутри щёлкнул. Однажды внимание восьмилетнего Дилюка привлекла престарелая женщина, мать одного из виноградарей. Она тихо напевала знакомую песню, а руки её творили волшебство. В ловких пальцах иголка, словно живая, то появлялась то исчезала в плотно натянутой ткани. Он заворожённо наблюдал, как стежок за стежком цветные нити оживляли причудливую птицу. Этот образ не выходил из головы. Не плохо рисуя, он сделал набросок своей, особенной птицы и пришёл с ним к Гретте, чтобы она и его научила, как правильно и красиво накрыть рисунок шёлком. Потом, несколько лет спустя, придуманная им мифическая птица стала реальной, обрела огненную мощь, дарованную силой Глаза бога. Смертоносный Феникс стал частью его самого. Но сначала была обида. Обида на брата, придумавшего прозвище. Каждый раз, как Кэйа заставал их с Греттой склонившимися над рамами, Люк слышал неизменное "бабулечки". Это было не понятно, но до слёз, сдерживаемых упёртым мальчишкой, горько. Как только Крепус прознал об этом от наставницы сына, Кэйа был вызван к отцу. Он не отчитывал, а просто спросил - Почему? Тогда ребёнок так и не ответил, но больше это обидное прозвище никогда не было произнесено. И всплыло в памяти только сейчас, когда Кэйа вошёл в эту злосчастную комнату. На столе стоял графин с водой; на спинке стула висел мужской ремень; плотные шторы были распахнуты, давая возможность луне освещать разложенные на столе нити, ножницы, эскизы. Но даже не это было главным. Не само увлечение, хоть и не вязавшееся с образом донельзя мужественного Рагнвиндра, а то, что именно вышло из под его рук. Венти подошёл к небольшому столику и аккуратно приподнял ткань, неполностью скрывавшую картину. Обернулся на поражённо смотрящего капитана, сердце которого, почти опустевшее, приятной болью заполнялось такой реальной любовью Люка. (Я идиот! Но, Дилюк, почему же ты молчал? Почему не сказал, насколько я до сих пор важен для тебя? И прости, что не понял этого сам.) Этот вышитый портрет в раме на столике у кресла... С него смотрел сам Кэйа. Смотрел такими разными, но любимыми Люком глазами и слушал молча. Слушал самого дорогого и самого одинокого человека, который так боялся не только осмеяния своих чувств, но, что страшнее, обнаружения любимого человека для коварного вездесущего врага. Оберегал, по иронии, обрекая на страдания. Обоих. Никто не проронил ни слова. Розария - досадовала на мелочный интерес Венти, который затащил их сюда; Кэйа - в мыслях каялся и обнимал брата, понимая однако, что теперь этим объятиям никогда не суждено свершиться. Дрогнув, руки чуть не выпустили раму, когда внизу с небольшим интервалом хлопнули двери. Неумолимо приближались тяжёлые шаги. И так отчётливо в тишине прозвучал до боли знакомый скрип предпоследней ступени. Раньше иногда раздражающий, но часто просто не замечаемый, сейчас он забытой песней унёс сердце в прошлую счастливую жизнь. Кэйа нежно провёл подушечкой пальца по шёлку и поставил картину обратно на столик. Готовый принять гнев брата, он развернулся к двери лицом и печально улыбнулся - Барбатос стоял между ним и надвигающейся карой в лице Рагнвиндра, готовый защищать жизнь капитана. - Не нужно, Венти. Я это заслужил, - он благодарно коснулся хрупкого плеча и вышел вперёд. * Какого черта вообще происходит? Что они тут делают? И этот мерзкий запах перегара! Стало скучно и решили продолжить веселье дармовым вином из погреба? Но зачем они вошли в дом, почему их понесло именно в эту комнату? А он, я ожидал найти кого угодно, но только не его. Он видел? Конечно он видел... А теперь стоит, пойманный с поличным, и изображает раскаяние. Лживые глаза, такие же, как и в тот раз, когда он признался мне... Жуть, как хочется врезать! Уничтожить, стереть все это! Но тогда это будет конец... Я знаю, что уже ничего не будет как прежде, но почему так хочется ему верить, не смотря на доказательство предательства, стоящее передо мной. Это конец... это точно конец, - пронеслось в голове. К горлу подкатил тошнотворный ком страха. Если Кэйа сейчас издаст хоть один звук, я не сдержусь! Я не смогу, я выжгу здесь всё дотла! Да простит меня Барбатос! * За спиной, стоявшего перед дверью Рагнвиндра, был виден меч, готовый вспыхнуть карающим пламенем, но ладонь так и не легла на рукоять. Титаническим усилием воли он удержал себя от того, что уже нельзя будет исправить. Прошёл мимо Кэйи, зацепив того плечом. Аккуратно потянул дрожащими пальцами край ткани, скрывая портрет от таких ненавистных сейчас глаз. - Вон отсюда!! - Яростно прошипел Дилюк. Акт 2. Раскаяние Прислушавшись к сдержанным, но убедительным словам хозяина, освобождённый Коннор понемногу успокоился и отправился домой. А вот сам Рагнвиндр до утра просидел в тёмной кухне, заваривая одну за другой чашки чая. Но сладкий чай не мог перебить горечь очередного разочарования. Этот портрет был единственным, кому он мог выговориться, не боясь подвергнуть опасности жизнь любимого человека. Как и много раз до этого, Дилюк вёл свою войну с Орденом Бездны в одиночку. Приняв это решение за них с братом самолично. А Кэйа, не зная даже причин появления этой тайны, бесцеремонно смотрел на то, что успокаивало боль и одиночество души. Лапал пьяными глазами ради праздного любопытства, наверняка, вообразив только мазохистские любовные страдания и теперь не упустит возможность колко напоминать об этом. Альберих никогда не был по-настоящему жесток к нему, но эти его остроты, витиеватые шутки доводили до белого каления. Если бы не его острый язык... В остальном, поддержка и понимание с его стороны всегда придавали сил. Даже после разрыва любовь никуда не делась и не решились оттолкнуть друг друга окончательно! Так что изменилось? Как он мог так грубо вторгнуться в душу, в самое потаённое. Для него перестало быть важным понятие мы? Когда если плохо одному, то плохо и другому! Бледный рассвет медленно заползал в окна. Злость притупилась и на душе тоже стало бледно и тошно. Таким его и застала Аделинда, которой предстояло объяснять кардинальную смену цветовой гаммы гостиной. Завтрак откладывался из-за хлопот по устранению беспорядка. Не беда, аппетита всё равно не было. Чтобы отвлечь себя чем-нибудь, Дилюк спустился в погреб к пришедшему на работу гению виноделия. Оживлённое обсуждение новых ингредиентов прервала тень от появившейся в дверном проёме фигуры. - Мастер, я могу с тобой поговорить? - Розария спустилась на пару ступеней. Коннор вздрогнул, увидев напавшую на него ночью монашку, но взял себя в руки, поднялся со стула и сделал шаг в направлении девушки. - А Вам, - она обратилась к бледному толи от нервов, толи от недосыпа работнику, - я бы хотела принести свои извинения. - Какие извинения! Ведь вы нас спасли. Так что, примите мою благодарность и заверения, что со мной всё хорошо. Определённо ничего не понимая, она кивнула в ответ. Хорошо, что хозяин винокурни, взяв её под локоть, вывел из погреба на улицу. Дилюк прикрыл за собой дверь и присел на край стола. Сложив руки на груди, он ожидал от девушки объяснений, только вот это она теперь отчаянно нуждалась в разъяснении странных слов Коннора. - А чего ты ожидала? Надо было всем рассказать, что вы напились и ради смеха вломились в дом? - Дилюк смотрел с надменным укором. - Сказал обитателям поместья, что вы ловили грабителей. И что мы все под вашей надёжной защитой. - Этот разговор был неприятен. Ему пришлось разгребать последствия, но всё же интересовала причина этого возмутительного происшествия. Он всегда не плохо относился к Розарии и мог получить от неё прямой ответ. - Я ещё понимаю этих двоих, но ты-то что здесь делала? Что вы вообще искали? - Секретная комната Рагнвиндра - ты хоть представляешь, как это таинственно и притягательно звучит? Вот Венти и вбил себе в голову, что ты какое-то чудо-вино создаёшь. Ты же его знаешь. Если что надумал, то не отговоришь. Я решила проконтролировать, чтобы бед не натворил... - она осеклась, в душе злясь на свой личный провал. - В любом случае, мы пришли извиниться. - Мы? - Он поднял голову, не сумев скрыть заинтересованность. - Венти протрезвел и сейчас в твоей гостиной помогает служанкам наводить порядок. - Хм... Венти... Хорошо, - он сдержанно кивнул, заканчивая разговор. Розария, сделавшая уже несколько шагов, вдруг помедлила, остановилась и обернулась. - Ты знаешь, Кэйа ведь ничего и не собирался искать. Он просто сказал, что не пустит нас одних в ваш дом, - и не ожидая реакции скрылась за углом, оставив Дилюка задумчиво сидеть ещё какое-то время. Тепло этих слов сжало сердце. Он прикрыл глаза и ещё раз про себя повторил конец её фразы. Акт 3. Прощение Всю следующую неделю Кэйа был далеко. Стараясь заглушить отчаянье, он упивался танцем кровавого льда вокруг себя. Но, как ни крути, а дела звали в Мондштадт. Злость на себя сменилась тоской, которая, казалось, высасывала из души все остальные чувства. Разобравшись с накопившейся за время недельного отсутствия бумажной рутиной, Кэйа полулежал тут же в своём кабинете на диване. Компанию ему составляла уже почти пустая бутылка вина. Ветер распахнул лёгкие шторы и смехом ворвался в комнату. - Я забуду про это позорное зрелище, если ты бросишь напиваться в одиночестве и составишь мне компанию в «Доле ангелов»! - Венти играючи выхватил бутылку и разочарованно прислушался к плеску на донышке. - Давай тогда в «Кошкином хвосте»? - Помилуй! Там же кошки и, что ещё ужасней, Диона, которая будет недовольно бубнить над ухом, похуже Дилюка. А его, кстати, сегодня точно не будет в таверне. Он недавно ушёл, надавав ценных указаний работникам. В наступающих летних сумерках воздух казался густым и неподвижным. Точно как и неделю назад в таверне тоже было душно и посетителей поэтому было мало, люди предпочитали коротать вечер где-нибудь на улице. Так что стулья в баре были в полном распоряжении Кэйи и Венти, который не умолкал ни на минуту, развлекая смурного капитана разными историями. За закрытой дверью кухни послышались голоса. Несколько минут они что-то оживлённо обсуждали, заглушаемые звоном бутылок и кухонной посуды. По звукам можно было понять, что туда что-то вносят и расставляют. А потом дверь распахнулась и за стойку прошёл Дилюк. Его, казалось, нисколько не удивило присутствие Кэйи. Он взял пару листов текущей документации и, невозмутимо кивнув барду, принялся их изучать. Венти же, напротив, оживился и всплеснул руками в притворном озарении. - Ох, чуть не забыл! Столько дел на сегодня запланировал, успеть бы управиться. - Предатель! - Поняв, что его, Кэйю Альбериха, как мальчишку обвели вокруг пальца, капитан уронил голову на руки. Так и лежал на стойке, пока ожидание худшего не начало сводить с ума. - Мастер, Ваша пытка молчанием, как всегда, исключительно жестока. Я бы хотел напоследок поднять бокал за Ваш врождённый талант моего мучителя и, наконец, свалить нахер с Вашего горизонта! - Выпалив эту пьяную тираду, вопреки ожиданиям, Кэйа не почувствовал облегчения. Услышав себя со стороны, он представил, как держит тяжеленный камень, который стремительно тянет его в пучину. Злость на Дилюка за его молчание не только сейчас, а на протяжении последних лет отчаянно вырвалась наружу этими словами. Злость на то, что за него снова решили его судьбу. И как всегда - всё для его же блага. - Да, я виноват и не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить. Но... Зачем ты так со мной? Хотя бы одному из них необходимо было сохранять хладнокровие. Дилюку понадобилась вся его выдержка, чтобы не вспылить в ответ, ведь трудное решение было обдумано, принято и пьяное словоблудие Кэйи не тот аргумент, чтобы так просто его изменить. Но пока всё ни зашло слишком далеко, Кэйю нужно было остановить. Дилюк вышел из-за стойки и, остановившись прямо перед Альберихом, начал не торопясь стягивать со своей руки перчатку. Видение, стоявшее перед глазами капитана в погребе, вот-вот должно было воплотиться наяву - вполне реальный кулак сейчас впечатается в его лицо. Слабоватая точка в отношениях, в прошлый раз была намного убедительнее. Но ему просто подали руку. Он смотрел на протянутую открытую ладонь Дилюка и понимал, что этот простой жест говорил больше, чем мог бы сказать сам Рагнвиндр. Но слова всё же прозвучали: - Пойдём домой. Дилюк вёл пьяного Кэйю по городу, крепко обхватив рукой за талию. Немногочисленные прохожие старательно отводили глаза, некоторые знакомые отваживались робко приветственно кивнуть. Но сейчас Рагнвиндру было плевать на всё и всех. Его счастье и наказание было рядом. Во всех смыслах. Оставался один вопрос, который, можно было бы задать и потом, но хотелось поскорее поставить точку в этой истории. - Предупреждаю, если мне не понравится твой ответ, я отпущу и оставлю тебя валяться тут на глазах у всех. Я думал, что тебе плевать на нас, но теперь вижу, что по тебе это тоже сильно ударило. Так почему ты молчал, не приходил целую неделю? Твой Венти мне все уши прожужжал, доказывая, что ты чуть ли не его самого превосходишь по святости. - Я боялся лично услышать окончательное - Вон из моей жизни! Пока я этого не услышал, значит у меня ещё оставалась надежда. Да, я трусливо спрятал голову в песок. Но ведь ты тоже молчал все эти годы! - Всё то время, что говорил, Кэйа судорожно сжимал сюртук брата, вполне серьёзно восприняв угрозу быть отпущенным из крепкой хватки. Но Люк лишь встряхнул его, как неудобную ношу, перехватив комфортнее для обоих. Он держал крепко, уверенный в том, что никто и ничто больше не заставит отпустить этого человека. - Кажется, мы всё время боялись одного и того же - быть не понятыми друг другом. Эпилог На окраине винокурни "Рассвет" Кэйа неожиданно остановился и потянул Дилюка в сторону от дороги. - Я хочу, мне необходимо побыть здесь с тобой вдвоём. - Кэйа уселся на каменное ограждение, за которым начинались виноградники и блаженно облокотился на пристроившегося сзади Дилюка. - Помнишь, как мы в детстве сидели здесь до самого темна, пока нас не загоняли домой? Какое будущее себе рисовали... глупые, наивные дети. Но если бы не эти мечты, наверное, у нас бы ничего и не получилось. Люк, - он обернулся, - ты веришь в то, что это начало? Что у нас получится ничего снова не сломать? - Если я первым не начну "ломать"... Нет, не так! - Упрямое нежелание уступать, заставило замолчать. Дилюк какое-то время смотрел вдаль, подбирая слова. Пальцы нежно тронули посеребрённые луной синие волосы. - Пока ты рядом со мной, на моей стороне, я буду для тебя всем. И тогда для нас не будет ничего невозможного.