Часть 6

Первые превращения всегда болезненны, безумно болезненны, если точнее. Пожалуй, только раз на десятый, а то и больше, боль проходит. Или ты просто перестаешь обращать на нее внимание. Люциан не помнил таких подробностей. Пожалуй, ликан не смог бы вспомнить даже того, когда и при каких обстоятельствах сам впервые обратился в Зверя. Да и важно ли это? Куда важнее было то, что ныне на небо взошла полная луна, а, значит, пришло время для первого обращения девушки, что вот уже некоторое время обитает в его комнате в качестве пленницы. На удивление, девушка почти не кричала, хотя боль, должно быть, была адской. Да и превратилась она достаточно быстро. Вот только результат этого самого превращения заставил Люциана замереть от неожиданности. За время своего существования он видел многих ликанов, большую часть которых обратил сам. Но... Все они обладали темной шерстью. Черной или темно-коричневой. А Дана... Небольшая, пожалуй, по сравнению с большинством его бойцов даже мелкая, она оказалась светло-серой, почти белой. И она, едва поднявшись на дрожащие лапы, тут же оскалилась и зарычала на Люциана! Такая наглость вызвала у мужчины лишь улыбку. Не зря, все же, он ее выбрал. Девочка, хоть и мелкая, но, как оказалось, боевая. Или глупая. Это с какой стороны еще посмотреть. Тем не менее, он поспешил обратиться и негромко зарычал в ответ, пытаясь добиться со стороны самки подчинения. Какое-то время Дана искренне сопротивлялась, показывая характер и желая остаться независимой, но... Люциана признали даже оборотни первого поколения, безмозглые звери, так что совсем скоро серебряный зверь покорно склонил голову, признавая огромного иссиня-черного зверя своим вожаком. В первые пару-тройку превращений ликанам было сложно не только из-за боли от физических изменений, но и от того, что с непривычки звериная часть так и норовила подчинить себе, задвинув человеческий разум как можно глубже. - Дана, - Люциан вернулся к человеческому облику и уставился в глаза зверя. - Дана. Послушай меня. Ты должна это контролировать. Не давай зверю взять верх. Небольшой шаг мужчины был встречен рычанием, пусть и несколько неуверенным, но, все же, говорящим о том, что приближаться к ней сейчас - не лучшая идея. - Дана! - мужчина в свою очередь рыкнул, пытаясь напомнить, кто здесь главный. Если сейчас у Даны ничего не выйдет, то в волчьем теле ей придется пробыть до самого рассвета, да еще и превращаться по собственному желанию не выйдет. Не говоря уже о том, что человеческий рассудок может оказаться поврежденным в момент исчезновения звериного. Серебристый зверь шумно принюхался и осмотрелся, оценивая свое местонахождение. Кажется, еще немного и ликаншу придется ловить по всему подземелью, однако... То ли слова Люциана достигли адресата, то ли девушка просто поняла, как себя вести и как управлять новыми возможностями, но... Несколько минут спустя, перед мужчиной стояла уже вновь девушка, а не зверь. Дрожа всем телом, она бы рухнула на пол, если бы Люциан не успел подхватить ее на руки и аккуратно уложить на кровать. - Как ты себя чувствуешь? - негромко поинтересовался он, не спеша отстраняться от стройного девичьего тела. - Как будто по мне каток проехал, - Дана поморщилась, но тут же потянулась к мужчине прижаться посильнее. - Это дико больно, но... Такая сила... Я даже не представляла, что все это настолько... Не так, как в легендах и фильмах. - Разумеется. Откуда обычным людям знать, каково это на самом деле? - Люциан пожал плечами, ни капельки не возражая против внезапного желания девушки. - А сами ликаны предпочитают не афишировать ни свое существование, ни свои возможности. Как только немного привыкнешь и освоишься - научу тебя сражаться. В битвах участвовать не будешь, но сможешь защитить себя в случае чего. - Люциан... - Дана внезапно наткнулась взглядом на медальон на груди ликана и нахмурилась, осознав, что уже видела его, да и, кажется, уже задавала этот вопрос. - Соня... Ты до сих пор ее любишь? Люциан коротко, но грустно хохотнул. - Не сомневался, что у тебя возникнет этот вопрос. Да, Дана. Я до сих пор ее люблю. Она навсегда останется в моем сердце, но... Думается мне, что она была бы рада, если бы я перестал быть один. Она была доброй, хоть и родилась вампиршей.