Секс втроем

Хитрость всегда была неотъемлемой частью Элайджи, он гордился способностью «быть незаметным, пока сам того не захочет». Клаус - единственное исключение, поскольку его младший брат был таким же сосредоточенным и наблюдательным человеком как и он сам. С легкой улыбкой Элайджа вспомнил времена, когда они научились бегать и ходить таким образом, что даже острый слух других вампиров не был способен различить их шаги. Им обоим потребовалось некоторое время, чтобы отточить движения, но после стольких столетий практики они были идеальны. Легкие, бесшумные, плавные. Элайджа взобрался по дереву на крышу и дошел до люка, открыть который было оскорбительно легко, а затем пробрался на чердак дома Марселя. Он покачал головой из-за очевидной уверенности, демонстрируемой молодым вампиром, что не поставил охрану ни на крыше, ни на верхних балконах, не говоря уже об окружающих зданиях. Элайджа устроился в темном углу большого помещения, в которое уже много лет никто не заходил, судя по толстому слою пыли на коробках, старинной мебели и всему остальныму, что было свалено в кучу. Он позаботился о том, чтобы замести те немногие следы, которые оставил, и теперь стоял прямо рядом с люком, ведущим вниз, в дом. Вечеринка уже началась, скоро должны были прибыть Сильв и Деймон. Элайджа уже проинструктировал их не отправлять ему никаких сообщений, когда хранилище будет найдено. Несмотря на шумные торжества, он знал, что сможет различить голоса и определить местонахождение, где бы они ни находились в пределах особняка. Итак, они договорились, что тот, кто найдет потайное хранилище, произнесет всего одну фразу, а именно: «Что случилось со старым добрым званым вечером?». Нужно больше одного слова, чтобы дать Элайдже время определить точное местоположение по голосу, и в то же время фраза не должна была привлекать внимание, чтобы любой, кто случайно услышит ее, решил, что это всего навсего невнятная жалоба на шумную вечеринку. Подавив вздох, Элайджа вспомнил те времена, когда брат познакомил его с Марселем, это было через несколько месяцев после того, как тот спас молодому человеку жизнь и превратил его в вампира. По сей день Элайджа не мог понять, как чутье Клауса подвело его. Не часто Элайджа с первого взгляда мог невзлюбить кого-то так, как мгновенно возненавидел Марселя. В парне были высокомерие и дерзость, которые он находил отвратительными, но не это было главной причиной его отвращения. Скорее полное отсутствие сострадания, глубоко укоренившееся безразличие и холодность в его взгляде. За эти годы Элайджа встречал нескольких людей с такой скрытой пустотой в глазах, и у всех у них были некоторые общие черты – склонность к бесцельной жестокости, двуличие, полное отсутствие лояльности и вопиющее пренебрежение ко всем, кроме самих себя. Он умолял своего брата образумиться, но после нескольких неудачных попыток понял, что Клаусу нужно время для осознания. Клаус не был готов отказаться от своего "проекта", и по причинам, не поддающимся пониманию, компания Марселя, казалось, на некоторое время облегчала одиночество младшего Майклсона. Когда ему, наконец, пришлось столкнуться с горькой правдой о характере Марселя, обида и яростное разочарование в его глазах глубоко тронули Элайджу, особенно учитывая тот факт, что это предательство еще больше ожесточило сердце Клауса и сделало его более подозрительным, чем когда-либо, даже по отношению к собственным братьям и сестре, это сильно повлияло на него. Мысль о том, что Марсель заплатит, вызвала на лице Элайджи удовлетворенную ухмылку. Сильв вздохнула и на секунду закрыла глаза, прежде чем толкнуть дверь в дом Марселя. Шум вечеринки, обрушившийся на нее как кирпичная стена, вызвал желание развернуться на каблуках и сбежать в безмятежность их дома и уют объятий Элайджи. Она знала, что ее муж был где-то в доме, хотя от нее все еще ускользало, как ему всегда удавалось передвигаться подобно призраку, когда он хотел остаться незамеченным. Он объяснил ей принцип точно так же, как Клаус объяснил Кэролайн, но ни одна из женщин никогда не смогла бы двигаться так, как это делали старшие братья Майклсоны. Даже у Кола и Бекс не получалось, подумала она с легкой усмешкой. Чтобы свести к минимуму любые риски, они решили, что Элайджа не будет участвовать в поисках хранилища. В конце концов, существовала теоретическая возможность, что кто-то его заметит, поэтому он войдет в дом только после того, как сейф будет найден. Зайдет и как можно быстрее выйдет. Еще раз вздохнув, Сильв сосредоточилась. Она должна была выступить по-настоящему убедительно. Если бы речь не шла о чем-то столь важном, она, вероятно, даже получила бы удовольствие от шоу до определенного момента, поскольку работа с Деймоном была немного похожа на розыгрыш с озорным кузеном. Старший Сальваторе должен был прибыть через некоторое время, чтобы дать ей время для того, что он назвал разминкой. И, похоже, главный герой не собирался заставлять себя ждать сегодня вечером. — Миссис Майклсон, для меня большая честь, что вы, наконец, приняли приглашение украсить мой скромный дом своим великолепием, — бодро поприветствовало ее звучное контральто, и в мгновение ока Марсель оказался перед ней, поднося ее руку к своим губам. — Честное слово, вы самая сногсшибательная женщина, которую я видел за свои триста лет, а сегодня вечером и подавно. Стараясь не закатывать глаза, Сильв наклонила голову. — Ты можешь быть очень настойчивым, — холодно сказала она, убирая руку и приподнимая бровь. — Должна отдать должное. С ухмылкой вампир указал в сторону большой, переполненной комнаты, откуда доносились музыка, десятки голосов и взрывы смеха, разносящиеся по воздуху. — Ради столь желанного приза я, как известно, могу быть весьма настойчивым. Задаваясь вопросом, что по-вампирски эквивалентно рвоте, Сильв скрестила руки на груди. — Можешь быть уверен, что я могу быть столь же настойчивой в отрицании любых ухаживаний. И я не слишком благосклонно отношусь к тому, что меня считают призом. Я согласилась быть здесь сегодня вечером только для того, чтобы положить конец твоим бесконечным, утомительным попыткам соблазнить меня. И потому что... но это не твое дело. Однако я очень надеюсь, что ты предложишь мне выпить, иначе я не знаю, как смогу выносить твое общество в течение всего вечера. Она видела, как заблестели глаза Марселя от ее намеренной нерешительности до намека, что есть еще одна причина ее пребывания здесь, которая его не касается. Боже, этот человек был таким предсказуемым! Пятнадцать минут спустя они стояли рядом друг с другом у импровизированного бара, который Марсель соорудил в своей гостиной. Вокруг них были десятки людей, и все же будущий король не смотрел ни на кого, кроме нее, и не разговаривал ни с кем, кроме нее. Пытаясь скрыть довольную ухмылку от достигнутого прогресса, она внезапно услышала голос Деймона у входа, приветствующего некоторых завсегдатаев вечеринок, которых он, очевидно, знал по предыдущим встречам. Допив остатки шампанского, она подавила вздох облегчения. Марсель придвигался все ближе, стараясь быть незаметным, и теперь их разделяло не более нескольких дюймов. Идеально. — Знаешь, Марсель, — холодно сказала она. — я понятия не имею, с какого рода женщинами ты обычно имеешь дело, но я нахожу твои чересчур демонстративные попытки прижать меня к себе довольно неуклюжими, и думаю, мне не помешало бы подышать свежим воздухом. Почему бы тебе не отдохнуть от своего юношеского флирта и не пробовать действовать боле… элегантно? Не говоря больше ни слова, она развернулась и направилась в патио, коротко кивнув Деймону, проходящему мимо нее, чтобы поприветствовать Марселя. Когда она добралась до внутреннего двора, то услышала, как старший Сальваторе пробормотал: — Провалился с треском, не так ли? С другой стороны, если быть до конца честным, я удивлен, что она притворяется такой неприступной, чувак, учитывая ее репутацию и... текущую семейную ситуацию. В голосе Марселя безошибочно слышалось волнение. — Рад тебя видеть, чувак. Что ты имеешь в виду под репутацией? И что происходит между ней и Элайджей? — Принеси мне выпить и давай выйдем на балкон. Слишком много любопытных ушей. Сильв покачала головой, ухмыляясь. Зная Деймона, он бы рассказал нелепую историю о ее сомнительном прошлом с бесчисленным количеством мужчин и драме, которая в настоящее время происходит между ней и ее мужем. Но она больше не могла слушать, так как сейчас ей нужно было сосредоточиться на поиске хранилища. Клаус дал им подробное описание планировки дома, они с Деймоном разделили комнаты между собой, чтобы не тратить время. Если бы хранилище оказалось в гостиной, им действительно пришлось бы подождать, пока закончится вечеринка, но Клаус был несколько уверен, что Марсель не выбрал бы комнату, доступ в которую был у всех. Очень быстро она вошла во что-то вроде кабинета, и приступила к работе. Двадцать минут спустя она обыскала три комнаты, но ничего не нашла, и пришло время возвращаться к Марселю, пока он не заподозрил неладное из-за ее затянувшегося отсутствия. Он все еще был на балконе с Деймоном, Сильв взяла бокал красного вина, прежде чем выйти и присоединиться к ним. Когда Деймон почувствовал ее приближение, он ухмыльнулся и подмигнул Марселю. — Я думаю, что выпью еще чего-нибудь и ненадолго присоединюсь к караоке-команде. Помни, что я тебе говорил, приятель. Сильв, — коротко кивнул он, возвращаясь внутрь. Марсель проследил взглядом за старшим Сальваторе, а Сильв покачала головой в притворном ужасе. — Все еще не могу уложить это в голове, — пробормотала она, словно разговаривая сама с собой. — О чем ты, моя дорогая миссис Майклсон? — спросил вампир своим самым бархатным голосом, поднимая свой бокал к ее, жадно глядя на ее губы. — О, ничего, — поспешила сказать она. — Я кое-что узнала о мистере Сальваторе на днях, это несколько удивило меня, вот и все. Некоторое время ходя на цыпочках вокруг да около, она позволила Марселю вытянуть из нее информацию, сфабриковав историю о том, что вкусы Деймона, по-видимому, не ограничивались противоположным полом, и как это поставило ее в тупик, учитывая его привязанность к Елене, и что она была почти уверена - двойник не догадывалась об этом. Она снова увидела голодный блеск в глазах Марселя и поняла, что была права. Вампиру действительно нравился Деймон, и не только как собутыльник. Было ужасно жаль, что она не сможет понаблюдать за следующим раундом флирта старшего Сальваторе. — Что ж, скажи мне, миссис Майклсон, — прошептал Марсель, придав своему голосу особую шелковистость, которая заставила Сильв подавить дрожь отвращения. — Тогда каковы твои вкусы? Ты производишь на меня впечатление исключительно страстной женщины с разнообразными предпочтениями, и я бы предположил, что не каждый мужчина... способен удовлетворить твои потребности. Возникло странное притяжение. Клаус и Кэролайн рассказывали, как Эстер объясняла необыкновенную харизму Марселя, что была так привлекательна для ведьм. На долю секунды она задалась вопросом, подействовало бы это на нее, если бы она не была так абсолютно и бесповоротно влюблена в Элайджу. С другой стороны, Эстер сказала, что в первую очередь должно быть естественное влечение, а в Марселе не было ничего, что она находила бы даже отдаленно привлекательным. Он не был чрезмерно умен, несмотря на определенную проницательность, не был хорошо образован, его чувство юмора не соответствовало ее, он был высокомерным, громким, и она не находила его физически привлекательным. Внутренне выпрямившись, Сильв призвала сосредоточилась. Ей нужно было подавить растущую тоску по Элайдже и сосредоточиться на своей задаче. Краем глаза она заметила Деймона в баре, который незаметно качал головой. Он не нашел хранилище, и снова настала ее очередь. Ее глаза сузились, когда она перевела взгляд на Марселя, поставила свой бокал и сделала шаг к нему. — Назови мне хоть одну причину, только одну вескую причину, по которой я не должна покидать твой дом прямо сейчас после этого возмутительно дерзкого, любопытного вопроса, — прошипела она, ткнув пальцем в грудь Марселя и отодвигая его на дюйм. Очевидно, это было правильно, поскольку вампир схватил ее руку и прижал к своей груди, его глаза сверкали. — Потому что в глубине души ты знаешь — я могу дать тебе то, что тебе нужно. То, чего ты хочешь. То, чего ты желаешь. И ты знаешь, что какая-то часть тебя жаждет моих прикосновений, Сильв, — его голос понизился еще больше. — Однажды ты признаешься в этом самой себе. И я буду там. Жестко борясь с желанием влепить ему пощечину, она подняла голову и выпрямилась во весь рост. — Миссис Майклсон, — отрезала она, но в то же время наклонилась и прижала руку к его груди, прежде чем отстраниться. Это всегда срабатывало с мужчинами такого типа — отвергать их напоказ, но заставлять верить, что тайно горит к ним любовью. — Извини, я бы хотела привести себя в порядок. Она увидела, как в его глазах на краткий миг вспыхнуло торжество. Он искренне думал, что она вот-вот сдастся. Отступив назад в переполненную комнату, она зашипела на Деймона так, чтобы Марсель мог услышать. — Научи его хорошим манерам, хотя у тебя самого их нет. С этими словами она зашагала прочь с высоко поднятой головой и напряженной осанкой. Как только она скрылась из виду, то перенеслась обратно во внутренний дворик, а оттуда поднялась на второй этаж, где располагалась спальня Марселя. Когда она уже собиралась открыть дверь, то услышала голоса внизу и быстро скрылась в тени коридора верхнего этажа, внимательно наблюдая за двумя вампирами, что вошли во двор. Не говоря больше ни слова, они начали страстно целоваться, и Сильв пришлось подавить раздраженный стон. Боже, она надеялась, что это не займет слишком много времени! Она ждала и ждала, проклиная голубков внизу и тот факт, что она не могла отсутствовать слишком долго, иначе Марсель что-то заподозрит. Хотя своим последним выступлением она, возможно, выиграла себе немного времени, заставив вампира понять - ей нужно подумать. Наконец, после того, что показалось вечностью, пара постепенно перестала целоваться и покинула внутренний дворик, держась за руки. Не теряя больше ни секунды, Сильв открыла дверь и проскользнула в спальню Марселя. Ее глаза расширились, и ей пришлось прижать руку ко рту, чтобы подавить смешок. Посреди большой комнаты огромную площадь занимала гигантская круглая кровать с двумя ступеньками. Все в комнате было черно–красным: стены, ковер, мебель, шторы. Атмосфера чрезвычайно мрачная, что напомнило фильм "Рокки Хоррор". На кровати лежало леопардовое покрывало, а весь потолок был увешан зеркалами. Отчаянно стараясь не расхохотаться при мысли о том, что Марсель носит корсет и пояс с подвязками от Frank'n'Furter, не говоря уже о макияже, она стала придирчиво осматривать помещение, лениво задаваясь вопросом, кто в здравом уме мог хоть немного возбудиться в подобной атмосфере. Вспомнив кое-что из сказанного Клаусом о том, что хранилище, вероятно, было спрятано не слишком искусно, ее взгляд остановился на небольшой художественной гравюре на противоположной стене, изображающей "Великого красного дракона и женщину, облаченную в солнце" Уильяма Блейка. Сильв покачала головой. Сколько еще клише в этом человеке? Картина Блейка была одной из самых очевидных воплощений фантазий, связанных с манией величия, когда-либо созданных и регулярно используемых в поп-культуре. Человека, сравнивающего себя с Великим Красным Драконом, должно быть, унижал тот факт, что на свете существовали более могущественные существа, что могли подчинить его. Ей пришлось подавить еще один смешок, представив, как Марсель работает с Photoshop, заменяя голову Дракона своей собственной, а голову женщины головой Клауса. Когда она протрезвела, ее глаза начали сужаться. Конечно! Именно здесь будущий всемогущий мировой лидер прятал то, что было для него самым ценным. Сделав пару шагов вперед, она осторожно приподняла картину на дюйм и заглянула за нее. Бинго. Нельзя было терять ни минуты. — Что случилось со старым добрым званым вечером? — сказала она, пару раз прочистив горло, чтобы дать Элайдже дополнительное время. Она испытала огромное облегчение при мысли о том, что теперь сможет уйти, и ее рука уже легла на дверную ручку, когда снаружи послышались шаги. Это не ее муж, он не стал бы ступать так громко. Шаги уже приближались, и Сильв отступила в комнату как раз перед тем, как открылась дверь и она узнала запах. Марсель. Она поняла, что спрятаться негде. Пробежала через комнату и запрыгнула на огромную кровать, бросившись на нелепое леопардовое покрывало и придав лицу неуверенное выражение. Победоносная улыбка озарила лицо Марселя, когда он заметил ее на своей кровати. На мгновение задержавшись в дверном проеме, он почти раздевал ее глазами, прежде чем войти в комнату и закрыть за собой дверь. — Как я уже сказал, — промурлыкал он, подходя к кровати и облизывая губы. — где-то в глубине души ты знаешь, что я тот, кто может дать тебе необходимое. Но я рад видеть, что не потребовалось много времени для осознания этого факта. Быстро поднявшись с кровати, прежде чем он успел даже подумать о том, чтобы присоединиться к ней, она подошла к нему и положила обе руки ему на грудь. — Может и так, — прошептала она, придав своему голосу неуверенность. — но я никогда не смогу это сделать, Марсель. Я пришла сюда, чтобы узнать... тянет ли меня к тебе, — она позволила своим рукам подняться к его плечам, сделала еще один шаг и приблизила губы к его уху, ее голос был шелковистым и соблазнительным. — Да... Я хочу тебя. Очень. Но ты знаешь, за кем я замужем, он убьет нас. Элайджа узнает. Я никогда не буду свободна, — стиснув зубы и крепко зажмурив глаза, она заставила себя не обращать внимания на то, как его руки блуждали по ее телу. Глубокое отвращение охватило ее, когда она почувствовала его пальцы на своей спине, талии, ягодицах... внешней стороны ее грудей. Призвав на помощь все свои актерские способности, она улыбнулась и запечатлела долгий поцелуй на его щеке, отчаянно борясь с желанием яростно вытереть губы. — Я должна уйти. Пожалуйста, Марсель, не преследуй меня больше. Это было бы моей смертью. И твоей. Когда она почти дошла до двери, он заговорил снова. — Я овладею тобой. Запомни мои слова, Сильв. И даже Элайджа Майклсон не помешает мне получить то, что я хочу. Особенно теперь, когда я знаю, что тв тоже хочешь этого. Она не обернулась, но, открывая дверь, прошептала в притворном отчаянии: — Если бы только был способ. Увидев, как его жена вспыхнула, Элайджа собрал всю свою силу воли, чтобы не ворваться в комнату и просто не отрубить Марселю руки, кастрировать его и вырвать сердце. Этот отвратительный кусок дерьма имел наглость прикоснуться к его жене. И, о, он заплатит за это, но не сейчас. Справившись со своим внутренним смятением, он вернул свое внимание к комнате под собой. Он был на крыше внутреннего дворика, прямо напротив двери и окна Марселя, выходящих во внутренний двор, и теперь все, что ему нужно было сделать, это дождаться, когда мужчина уйдет. Чего, вероятно, не придется долго ждать, учитывая факт, что празднование все-таки продолжалось. Несколько минут спустя Марсель действительно вышел из своей комнаты и вернулся на вечеринку, не без того, чтобы Элайдже не захотелось придушить его при виде самодовольной, самоуверенной ухмылки на его лице. Покачав головой сам себе, первородный подождал еще минуту, прежде чем бесшумно спуститься с крыши и призраком проникнуть в комнату. Медленно развернувшись на триста шестьдесят градусов, он остановился при виде картины Блейка на дальней стене. Великий Красный дракон? Что такого было в этой картине, что сделало ее столь знаменитой среди серийных убийц, тщеславных кретинов и людей с комплексом Наполеона? В любом случае, все шло как надо. В мгновение ока он убрал картину и вздохнул с облегчением при виде относительно старомодного сейфа, стоящего перед ним. Роликовая система, очень хорошо. Он предположил, что сейф пролежал там много десятилетий, а Марсель так и не удосужился заменить замок на новый. В конце концов, кто посмеет украсть у короля? В его куртке был небольшой набор инструментов на всякий случай, но взломать сейф оказалось относительно просто. Его слух заменил стетоскоп, что нужен взломщику для вскрытия замка, так что все, что ему понадобилось, - это слух и пальцы. Осторожно положил одну руку на гладкую металлическую поверхность, закрыл глаза и начал поворачивать замок. Десять градусов вправо... двадцать... двадцать пять... вот оно. Он услышал и почувствовал одновременно. Первый щелчок. Он повторил процедуру: влево, снова вправо и снова влево. Просто четырехзначное число? Что ж, мозг Марселя, вероятно, не смог бы вместить больше четырех цифр подряд, сардонически подумал он. Приподняв брови, он позволил последнему щелчку прозвучать и тихо открыл сейф. Внутри не было ничего, кроме листа бумаги, который, как он предположил, был печально известным списком. Надев пару перчаток заколдованных Давиной, чтобы не оставлять следов, он достал свой телефон и быстро сфотографировал список. Имена не имели значения, они были пешками, но ему было слегка любопытно посмотреть, кого Марсель считает достойным быть частью нового мирового порядка, и, в конце концов, Колу тоже нужно знать. Он убрал телефон и осторожно просунул руку внутрь хранилища. Там. Он чувствовал, на что поставлены колья. Раз, два, три. С легкой усмешкой он вытащил их из коробки и спрятал во внутренний карман пиджака. В то же время он достал замену из другого кармана и положил в сейф. Это была идея Клауса - попросить Давину зачаровать три обычных колышка таким образом, чтобы любой, кто взглянул на них, поверил, что это не что иное, как настоящий Белый дуб. Ни Марсель, ни Бонни никогда не смогли бы заметить разницу. Не то чтобы у них вообще были какие-либо основания полагать, что хранилище было взломано. В ту секунду, когда он установил три поддельных кола точно на том месте, где раньше были колья из Белого дуба, он закрыл и запер хранилище. Поставив картину на место, он в последний раз оглядел комнату и исчез так же бесшумно, как и появился. Элайдже потребовалось всего несколько минут, чтобы сжечь колья и собрать пепел в маленькую коробочку, взятую специально для этой цели. Закончив, он сделал большой крюк, чтобы не возвращаться домой слишком скоро после Сильв. И он, и его братья знали, что за их домом постоянно наблюдают, вот почему шоу должно было продолжаться до тех пор, пока дверь за ними надежно не закроется. Он нашел Клауса, Кэролайн, Кола и Стефана в кабинете. Ребекка следила за Давиной, возвращающейся домой от Бонни, Деймон все еще был на вечеринке, а Елена ждала его у Реми. Коротко кивнув Клаусу, он протянул ему коробку с пеплом белого дуба. — Сделано. Мы можем... действовать. Увидев, как глаза Клауса и Кэролайн наполнились ужасом, он почувствовал сильный прилив сострадания к тому, через что им придется пройти. Снова. И снова его младшая сестра будет беззащитна, когда брат сможет рассчитывать на семью и друзей. Временами мир был странным. Клаус махнул рукой в сторону зала, очевидно, прочитав предстоящий вопрос своего брата. — Она поднялась наверх, Элайджа, — Мгновение они смотрели друг на друга, прежде чем Элайджа наклонил голову. — Увидимся завтра. Или, скорее, позже сегодня. Всем спокойной ночи. Несколько секунд спустя он открыл дверь в комнату и обнаружил Сильв в кресле перед камином. Ее волосы были мокрые, она была одета в халат. Сердце Элайджи пропустило воображаемый удар. Она выглядела такой юной, такой уязвимой... И будь он проклят, если когда-нибудь снова подпустит ее к этому паразиту. — С тобой все в порядке, моя прелесть? — спросил он, немного обеспокоенный ее молчанием. Всякий раз, когда он входил в комнату, Сильв обычно чуть ли не бросалась в его объятия. Ее голос звучал напряженно, когда она кивнула. — Да, я в порядке. Элайджа почувствовал комок в горле, что-то было не так, но он не мог понять, что именно ее беспокоило. За руку он поднял ее из кресла, взял ее лицо в ладони, внимательно изучая. Внезапно его охватил внезапный приступ страха. — Сильв. Когда ты была там, в его комнате... ты... что-то почувствовала? После долгой минуты тяжелого молчания она кивнула. Быстрая вспышка страха превратилась в яркий, обжигающий огонь. Он посмотрел на лицо своей жены, лицо, которое он полюбил больше всего на свете, и понял, что есть одна вещь, которую он никогда не сможет пережить. Потерять ее снова. Собрав остатки самообладания, он прошептал: — Что? Прикусив губу, она подняла голову и на секунду закрыла глаза, прежде чем ответить. — Стыд. Мне было так стыдно. — Почему? — Я позволила ему дотронуться до себя. Я позволила этому ублюдку положить на меня руки! В тот день, когда мы поженились, Элайджа, я поклялась тебе, что никто другой больше никогда не прикоснется ко мне до моего последнего вздоха. Я понимаю, что сегодняшний вечер был всего лишь представлением для общего блага, и все же я не могу избавиться от чувства, что предала тебя, — прошептала она, ее лицо было маской страдания и вины, а глаза полны страха. Облегчение, охватившее его, было настолько всепоглощающим, что чуть не сбило его с ног. Он подхватил ее на руки и перенес на кровать, прислонившись к изголовью и прижимая ее так близко, как только мог. — Конечно, ты не предала меня, Сильв, ни в малейшей степени. Что действительно непростительно, так это то, что я позволил этому случиться, моя прелесть, когда я должен был просто размозжить ему череп, наплевав на план, — его губы нашли ее, и он отдался ни с чем не сравнимому чувству самозабвения, которое могла вызвать в нем только она. Как раз перед тем, как они полностью растворились друг в друге, он заговорил снова. — Ты никогда больше не приблизишься к нему, Сильв, и меня не волнуют планы Никлауса. Сильв провела костяшками пальцев по его щеке, заставляя его закрыть глаза и отрешиться от всего, кроме ее любящих прикосновений к его коже. — Я уже говорила тебе сегодня, как безумно люблю тебя, Элайджа Майклсон? Он на мгновение замолчал, накрыв ее руку своей и открыв глаза, чтобы пристально посмотреть на нее. — Когда все это, наконец, закончится, согласишься ли ты... — …оставить след друг на друге навечно? — она закончила его фразу, и ее глаза засветились радостью. Элайджа в замешательстве уставился на нее. — Как ты узнала? — спросил он с медленно расплывающейся улыбкой. Маленькая слезинка скатилась по щеке Сильв. — Я так долго ждала, когда ты спросишь меня, Элайджа. С тех пор, как ты обратил меня. Какая-то скрытая часть меня все еще сомневалась, действительно ли ты хотел бы меня вот так - так абсолютно, так необратимо, так... вечно. Недоверчиво покачав головой, он снова поцеловал ее, пока у обоих не закружилась голова. — Как ты могла хоть на секунду усомниться в моих чувствах, моя прекрасная женщина? Я приношу извинения от всего сердца, Сильв, в мои намерения не входило заставлять тебя волноваться или чувствовать себя неуверенно. В этом нет необходимости, моя прелесть. Никогда не было и никогда не будет. Пожалуйста, — добавил он с мальчишеской улыбкой, перед которой, как он знал, она никогда не смогла бы устоять. — окажешь ли ты мне честь и согласишься разделить со мной Сигнум? — Всегда и навечно, Элайджа.