Нет честных войн

Клаус широко распахнул дверь "У Реми" и вошел в бар. Аншлаг, в основном вампиры. Как он и ожидал, все разговоры стихли в секунду, когда его узнали. Он не смотрел ни на кого конкретного, но тайком придирчиво осматривал всю комнату - кто здесь был, а кто нет, кто был союзником, а кто врагом. Он сомневался, что дойдет до открытого конфликта, но предпочитал никогда не недооценивать ситуацию. Двое вампиров из списка. Враги. Полдюжины перебежчиков, легко можно убить, если понадобится. Трое за дальним столом ненавидят Марселя и встанут на нашу сторону, еще восемь, чья преданность неясна. Одна ведьма, один колдун. Могут снести весь бар менее чем за одну минуту. Хорошо. Направляясь к барной стойке, он знал, что должен быть осторожен. Сейчас он не мог открыто бросить вызов Марселю или убить кого-либо из его дружков, если хотел, чтобы план сработал, хотя он чувствовал непреодолимое желание причинить боль, страх и мучения своему бывшему протеже за вынужденную потерю своей женщины и то, что он вздумал бросить ему вызов. Но им нужна была Бонни, чтобы заполучить в свои руки Первородный Гримуар. Она должна была поверить, что ей потребуется Первородная Ведьма для воплощения задуманного. Бледная Кровь, способная убить их всех. Клаусу было не по себе от того, что кто-то не из семьи знает об этом, но ничего не поделаешь, если их план увенчается успехом, люди, следящие за оставшимися носителями, сообщат ему о любом необычном человеке. Единственной переменной в уравнении было то, действительно ли Бонни собиралась выбрать Давину в качестве кандидата на превращение в Первородную ведьму, но, насколько они знали, молодая ведьма была единственной, с кем Бонни вообще контактировала, так что это весьма вероятно. Клаус добавил один ингредиент взамен необходимому для создания Первородных вампиров или оборотней в поддельную копию Гримуара. Ни за что в жизни он не стал бы делиться верным составом этого зелья. Реми смотрел из-за стойки бара, изображая удивление по поводу его возвращения, как и было задумано. — Клаус, — сказал он нейтрально, склонив голову. — Ты вернулся. Я думал, тебя не будет гораздо дольше из-за… поисков. — Моя семейная ситуация — не твое чертово дело, как бы тебе ни хотелось обратного, — нарочито отрезал Клаус. — Налей мне Лагавулин и расскажи, что тебе известно об исчезновении Кола. Мне нужно найти его, не думаю, что он просто пустился во все тяжкие. Тогда его бы уже нашли. Говори. С показной неохотой Реми рассказал ему, когда в последний раз видел Кола, и о некоторых слухах, которые он якобы слышал на этот счет. Клаус явно проявил нетерпение, когда снова зарычал на испанца. — Ты знаешь больше, Реми, и я устал от твоего так называемого нейтралитета. Так что либо ты рассказываешь мне все, либо через несколько секунд твой бар превратится в руины. Это вызвало тихий переполох среди других посетителей. Несколько ушли, не желая попасть под руку Первородного, но два вампира из ближайшего окружения Марселя усердно печатали сообщения, без сомнения, информируя своего хозяина о возвращении Клауса и его стремлении найти Кола. В конце концов, Клаус решил не разыгрывать из себя сломленного человека перед Марселем. Он не сомневался, ему удалось бы заставить своего бывшего протеже поверить, что он сломлен, но нужно было оказать достойное сопротивление в «торгах» за Гримуар. Возможно, это и не вызвало бы подозрений у Марселя, но, несомненно, насторожило бы Бонни, а Клаус не хотел терять больше времени. Вместо этого он договорился с Реми, что они вступят в спор, затянувшийся до появления Марселя. Заметив, что Реми тоже увидел, как двое мужчин переписывались, он скрестил руки на груди и уставился на бармена, демонстративно закатив глаза. — Черт побери, Клаус, не мог бы ты, пожалуйста, перестать быть параноиком? Ты серьезно веришь, что если бы кто-то был причастен к исчезновению Кола, они бы открыто обсуждали это в моем баре? — прошипел он Первородному. — И ты всерьез полагаешь, что я настолько глуп, чтобы считать это место твоим единственным источником информации? Реми, я был более чем терпелив с твоей маленькой швейцарской прихотью, но когда дело касается моей семьи, веселье заканчивается. Я уже потерял свою жену, — он понизил голос до шепота, который, как он знал, все еще могли слышать. — и я совершенно определенно не потеряю брата. Так что тебе лучше ответить мне, приятель. Они продолжали спорить, причем Реми то тут, то там разглашал небольшие фрагменты фальшивой информации, чтобы не вынуждать Клауса на самом деле уничтожить его бар. Они заранее обсудили свои действия и хорошо сработались. Через некоторое время, как раз когда их спор, казалось, снова разгорался, Клаус услышал, как открылась дверь, и увидел почти неразличимое движение руки Реми, подтверждющее, что в бар вошел Марсель. Он не обернулся, но продолжал огрызаться на бармена, пока не почувствовал, как Марсель скользнул на барный стул рядом с ним, хлопнув его по плечу. Клаусу потребовалось огромное количество самообладания, чтобы не поддаться порыву сломать руку молодому вампиру. И вторую руку. И каждую косточку в его теле. — Чувак, как хорошо, что ты вернулся, — воскликнул Марсель с фальшивой жизнерадостностью, затем понизил голос. — Мне действительно жаль слышать, что твоя жена и твой брат пропали без вести, Клаус. Но, может быть, я смогу помочь. В конце концов, для этого и нужны друзья, не так ли? Глаза Клауса сузились, когда он повернулся лицом к своему бывшему протеже. — Значит, ты что-то знаешь, друг? — спросил он бесцветным голосом, позволив смеси подозрения и надежды появиться в его глазах. Наклонив голову, Марсель схватил горсть арахиса из маленькой мисочки на кухонном столе и отправил в рот. — Я мог бы. А может, и нет. Это зависит от того, согласишься ли ты на мои условия в обмен на информацию. Нет ничего бесплатного, ты сам научил меня этому давным-давно. Даже между друзьями. Криво усмехнувшись, Клаус кивнул. — Особенно между друзьями, — он повернулся лицом к толпе и приказал. — Уходите. Все вы. Он видел зависть на лице Марселя при виде того, как все просто и беспрекословно подчинились его тихому приказу. Два лакея, которые ранее отправили сообщение Марселю, колебались долю секунды, но затем тоже ушли. Клаус повернулся и посмотрел на бармена. — Ты тоже. Как они говорилось, Реми оказал некоторое сопротивление, не желая покидать бар, но через несколько минут выскочил наружу и захлопнул за собой дверь. Клаус сделал еще один глоток виски, прежде чем повернулся к Марселю, внимательно наблюдающему за ним. — Мне нужны доказательства того, что ты знаешь о местонахождении Кэролайн и Кола. — Кол перешел мне дорогу, и, как тебе хорошо известно, я не очень хорошо отношусь к тем, кто открыто бросает мне вызов. Этому тоже научил меня ты. Как бы то ни было, он спрятан в месте, которое я назову тебе, как только ты выполнишь свою часть сделки. Что касается Кэролайн, я не знаю, где она сейчас находится, но у меня есть возможность найти ее. Клаус покачал головой. — Недостаточно. Чего бы ты ни хотел от меня, ты серьезно веришь, что я сделаю это без каких-либо доказательств? Я ожидал от тебя большего, парень. Он знал, что нарочито снисходительный тон немедленно заставит Марселя встать на ноги. Это была единственная вещь, которую молодой вампир так и не смог преодолеть – его отвращение к тому, что его воспринимают как низшего. Стиснув зубы, Марсель ответил: — Хорошо, тогда как насчет этого — сегодня я подарю тебе знак моей доброй воли. Я скажу, где находится Кол, и как только ты отдашь мне то, что я хочу, я дам информацию, как вернуть его. И что нужно сделать, чтобы разыскать свою жену. С быстрым, жестким смешком Клаус допил содержимое своего бокала и поднялся. — Я вижу, что мы не придем к соглашению. Это было очень занимательно, Марсель, но я надеюсь, ты не возражаешь против моего ухода. Когда он почти дошел до двери, то услышал голос Марселя. — Подожди. Медленно обернувшись, он склонил голову набок и молча посмотрел на вампира. — Ладно. Я предложу тебе кое-что в дополнение. У меня есть два кола из Белого дуба, и я готов отдать тебе один из них бонусом к некоторой информации. Глубоко удовлетворенный тем, какое направление принял разговор, Клаус позволил вспышке шока промелькнуть на своем лице. На протяжении целого тысячелетия он не позволял никому подобраться к себе слишком близко. Его старший брат - единственный, кто знал, каким на самом деле блестящим актером он был. — Белого дуба больше не осталось. Блефуй получше, — усмехнулся он после минутного колебания, снова поворачиваясь к выходу. — Благодаря великому колдуну по имени Франческо Прелати это не совсем так, — возразил Марсель, и Клаус мысленно улыбнулся, прежде чем снова встретиться лицом к лицу со своим противником. — Имя, которое ты где-то случайно услышал, приятель. Имя, которое для тебя ничего не значит и которое ты вводишь в игру, зная, что проигрываешь. Младший вампир усмехнулся, схватил случайную бутылку из-за прилавка и сделал большой глоток того, что пахло как арманьяк, одобрительно склонив голову, наслаждаясь вкусом. На короткое мгновение Клауса охватил быстрый и неожиданный прилив сожаления. Он вытащил Марселя в буквальном смысле из сточной канавы, научил его манерам, вкусу, в определенной степени, и всему, что знал мальчик. Годы, которые они провели вместе, были хорошими, и, как правильно заметила Кэролайн, Марсель нравился ему не только потому, что он был интересным проектом. Он был компаньоном, товарищем по оружию, и у них был широкий круг общих интересов. Это было весело, а у него не было настоящего веселья на протяжении веков. Вздохнув про себя, Клаус смирился с тем, чему научился на собственном горьком опыте, и не раз: верность действительно была очень редким качеством. — Прелати вручил мне колья перед тем, как отправиться на поиски тебя во Францию в прошлом году. Он вырезал их из невидимого белого дуба, уничтоженного твоей семьей. Достаточно ли этого доказательства? Я отдам один из кольев, но ты понимаешь, почему оставляю себе второй. Возможно, я отдам его тебе позже. Клаус посмотрел на Марселя и изобразил задумчивость. — Чего ты хочешь? — наконец спросил он с настороженностью в голосе. — Книгу. Позволив еще одному быстрому мгновению шока отразиться на его лице, он придал голосу приглушенную дрожь, когда ответил. — Какую книгу? Первое издание Библии Гутенберга? Первый фолиант Шекспира? Лестерский кодекс? "Птицы Америки" Одюбона? Пожалуйста, приятель. Ты можешь сам украсть каждую из них, хотя должен признать, что с некоторым удивлением узнал, что тебе нужна именно книга. Как бы то ни было, разве не я научил тебя брать все, что хочешь? По лицу Марселя он видел - молодой человек купился на его притворную тревогу. — Ты прекрасно знаешь, о какой книге я говорю. Первородный гримуар. Книга, содержащая инструкцию, как создавать Первородных вампиров, ведьм и тому подобное. Это моя цена за кол, твоего брата и твою жену. И перестань притворяться, что ты не понимаешь, о чем я говорю, чувак. Это сэкономит нам обоим значительное количество времени. Клаусу пришлось отдать должное парню — он довольно хорошо блефовал, притворившись, что может выяснить местонахождение Кэролайн, и сказав только про два кола, чтобы сохранить пару для чрезвычайных ситуаций. Очень медленно он вернулся к стойке, схватил бутылку арманьяка и налил немного содержимого в свой теперь уже пустой бокал «Лагавулин». Затем он сел и долго смотрел в пустоту. Марсель не двигался, не говорил и никак не выказывал нетерпения. — Предположим, нечто подобное этому Гримуару действительно существует, что заставляет тебя думать, что я знаю о его местоположении? — спросил Клаус, старательно подпуская неуверенность к своему голосу. Марсель добродушно улыбнулся. — Скажем, я уверен в этом. Ты, конечно, знаешь, что большинство ведьм в этом городе и его окрестностях подчиняются мне, и как только я слышу интересный слух, всегда находится кто-то, кто может его подтвердить. С Другой Стороны, например. Клаус сделал совершенно растерянное лицо, застигнутый врасплох знанием Марселя о книге и его положением среди ведьм Нового Орлеана. Его желание разорвать молодого вампира на части растворилось в тихом, смертельном удовлетворении от осознания, что его бывший протеже не доживет до того, чтобы насладиться плодами его плана. Затем он провел слегка дрожащей рукой по волосам и прикусил губу. — Оба кола, и ты точно скажешь мне, где находится Кол и что именно я должен сделать, чтобы найти Кэролайн. И ты скажешь мне об этом до того, как принесешь мне колья. — Один кол, и я скажу тебе, где находится Кол, и основную информацию о том, что нужно сделать, чтобы выследить Кэролайн. Подробную инструкцию я дам тебе, как только увижу книгу. Криво усмехнувшись и пожав плечами, Клаус прислонился к стойке. — Отлично. Так мы не договоримся. Молчание тянулось очень долго. Клаус спокойно допил свой напиток и налил еще один бокал, сделав мысленную заметку спросить Реми, где он купил этот великолепный арманьяк. Он знал, что Марсель пытается найти выход, не потеряв лица. Молодому человеку в конце концов пришлось бы уступить, поскольку он отчаянно хотел эту книгу, но гордость не позволяла ему согласиться на условия Клауса без каких-либо уступок со стороны Первородного. Что ж, в конце концов ему придется это сделать. Стиснув зубы, Марсель наконец согласился. — Хорошо. Оба кола. Где книга? — Как мне найти Кэролайн и где Кол? Клаусу пришлось сдержаться, чтобы не ухмыльнуться при виде Марселя, сжимающего кулаки. Но, похоже, ведьма Беннетт проинструктировала его заполучить книгу любой ценой. Стиснув зубы, он прошипел: — Кол в Переулке черных ведьм. Чтобы отследить свою жену, тебе нужно будет найти ведьму, которая сотворит заклинание Рудиментария. Лишь очень немногие ведьмы достаточно могущественны, чтобы совершить это, и лишь горстка из них знает, как составить заклинание. Кивнув, Клаус сказал: — Отлично. У меня действительно есть книга, и я передам ее тебе. Мы встретимся в беседке маленького парка прямо напротив мэрии, через тридцать минут. Один на один. Если я увижу кого-нибудь из твоих лакеев или других нежелательных зевак, сделка будет расторгнута, а ты умрешь. Не говоря больше ни слова, Марсель соскользнул со стула и вышел из бара. Клаус улыбнулся сам себе и спокойно допил остатки арманьяка. Через несколько секунд Реми вернулся, явно испытывая облегчение от того, что нашел свой бар целым. — Он купился? — спросил Реми, возмущенно хватая бутылку и унося за прилавок. — Думаю, что да, — ответил Клаус. Он вытащил свой телефон и быстро набрал текстовое сообщение."Я попрошу Давину заколдовать дверь бара, чтобы Марсель больше не смог войти сюда. Если кто-нибудь из его лакеев вернется, обращайся с ними, как со всеми остальными. Кстати… эта маленькая пещерка под твоим подвалом все еще цела? Реми уставился на него большими глазами. — Откуда ты знаешь о пещере? Ты никогда даже не спускался в мои подвалы, не говоря уже о ней! Посмеиваясь, Клаус отхлебнул из своего бокала. — Прошу, вспомни, что я построил эту часть города. Здесь нет ни одного потайного погреба, ни одного подземного хода, о котором я бы не знал. Итак, она цела? — Вообще-то да. Почему ты спрашиваешь? — Сделай мне одолжение, приятель. Возьми немного цемента с кирпичами и отнеси вниз. В свое время я расскажу, для чего это нужно. Реми покачал головой. — Было бы лучше, если бы ты немного доверился мне, Клаус. Ты знаешь, что я довольно неохотно отношусь ко всей этой истории, и... — Да брось, приятель, — прервал его Клаус, теперь его голос звучал напряженно. — ты делаешь это не для меня. Ты делаешь это ради Кэролайн. Я знаю, что ты питаешь к ней слабость, в гораздо большей степени, чем следовало бы, и это одна из причин, почему я прошу тебя об этом. Более того, ты будешь рад услышать, что у меня нет намерения отрывать тебе голову из-за увлечения моей женой. Не то чтобы я не задумывался об этом, но это не имело бы никакого значения. Она никогда не ответит взаимностью на твои чувства, Реми. Мне потребовалось достаточно много времени, чтобы осознать это, но я наконец понял, что Кэролайн любит меня почти так же безумно, как я люблю ее, и никто другой никогда не сможет сбить нас с пути истинного. Сделав глубокий вдох, Реми схватил бокал и налил себе щедрую порцию арманьяка. — Я знаю это. Я понял это в тот самый момент, когда она протянула мне свои кольца. Боль в ее глазах, когда она взглянула на них в последний раз, надлом в голосе, когда она попросила меня передать Элайдже, чтобы он присмотрел за тобой..., — он сделал глоток своего напитка, и на секунду Клаусу почти стало жаль его. Почти, но не совсем. — Послушай, Клаус, у меня никогда не было никакого намерения разлучить вас. Ты был тем, кто дал мне эту жизнь, ты всегда относился ко мне справедливо. Ты мог бы в мгновение ока лишить меня выбора, вынудив перейти на свою сторону, но ты этого не сделал. Даже в нынешней ситуации ты дал мне выбор. Я бы никогда не предал твою порядочность по отношению ко мне, попытавшись подкатить к твоей жене. Я очень надеюсь, что ты это знаешь. Они долго смотрели друг на друга, и Клаус внезапно почувствовал, что Реми все-таки был его другом. Не таким, как Стефан или, да помогут ему небеса, даже Деймон, но своего рода другом. Он был им уже долгое время. — Да, я знаю это, — он поднялся со стула и коротко улыбнулся Реми, прежде чем повернуться к выходу. — Я буду держать тебя в курсе событий. Спасибо, приятель. — Клаус? Он повернулся и увидел испанца, держащего в руках почти пустую бутылку. — Я запишу это на твой счет. Возможно, я и встал на твою сторону, но это не означает бесплатную выпивку. Твои пристрастия к алкоголю разорили бы меня в течение недели. Усмехнувшись, Клаус покачал головой. — Чертов скряга. Спустя двадцать минут Клаус прибыл в небольшой оживленный парк напротив мэрии. На самом деле ему было все равно, были ли поблизости приспешники Марселя, это просто пустая угроза, чтобы заставить себя казаться более серьезным и решительным в отношении их предполагаемой сделки. Он знал, что Элайджа был здесь, спрятанный в группе больших деревьев справа от него, его не заметил бы никто кроме Клауса. Ни одного из них никто бы никогда не увидел, если бы они сами того не захотели, и даже если бы они не договорились о том, что его старший брат присоединится к встрече, у Клауса не было ни малейшего сомнения в том, что Элайджа все равно пришел бы. Ему это нравилось, и не потому, что он был неуверен в себе и сомневался в своих отношениях с Марселем — ему это нравилось из-за чувства поддержки. Его семья поддерживала его на каждом шагу, и это все еще было настолько ново для него, что заставляло удивляться снова и снова каждый раз, когда это происходило. Присев на скамейку рядом с беседкой, Клаус вытянул ноги и на секунду закрыл глаза. Он не хотел думать о Кэролайн прямо сейчас, так как нужно было сосредоточиться, но он был беззащитен перед сильным приступом тоски, охватившим его. Осознание того, что она была за тридевять земель отсюда, было похоже на то, будто его разрезали и оставили истекать кровью. Он хотел почувствовать ее теплое, знакомое тело рядом со своим, он хотел обнять ее и увидеть счастливую улыбку на ее лице, когда он скажет, как сильно любит ее. Боги, как же он скучал по своей девушке! Как раз в тот момент, когда Клаус собирался открыть глаза и приготовиться к предстоящей встрече, он почувствовал волна тепла по телу, исходящую от... его Сигнума. Вздрогнув, он выпрямился, и это было все, что он мог сделать, чтобы не поддаться желанию прикоснуться к золотой метке. Он почувствовал то же, что чувствовал, когда Кэролайн уютно устраивалась в его объятиях, полностью доверяя ему себя, делая его безумно счастливым и наполняя ни с чем не сравнимым ощущением влюбленности. Тепло придало ему сил. Оно сказало ему о том, что их связь была жива, здорова и прочна, как скала. Они снова будут вместе, им суждено было быть вместе. Две половинки единого целого. Открыв глаза, он не смог сдержать легкой улыбки, которую тут же подавил, почувствовав присутствие вампира. Марсель приближался со своим обычным высокомерием, и на этот раз Клауса это даже не смутило. Он просто спокойно посмотрел на молодого человека и приподнял бровь. — Ты опоздал. Пожав плечами, его бывший протеже сел рядом с ним на скамейку. — Книга с тобой? — Колья? — В моей куртке. — Аналогично. Он распахнул куртку, чтобы показать Марселю Гримуар, спрятанный внутри. Его подделка была почти точной копией оригинала документа, за вычетом строфы об уничтожении другой стороны, которую он удалил. Клаус провел еще несколько бессонных ночей, адаптируя рукопись таким образом, чтобы Бонни было легко узнать о Бледной Крови, и в ней была указана девственная Первородная ведьма как единственная способная определить местонахождение носителей Бледной Крови. Он добавил один недостающий ингредиент в зелье для создания Первородных ведьм, но необходимые ингредиенты для Первородных вампиров и оборотней отсутствовали. Никто, кроме Клауса, не знал, какие, и никто никогда не узнает. — Итак, как ты хочешь это сделать? — спросил Марсель. Склонив голову набок, Клаус указал на молодого вампира. — Сначала ты расскажешь мне, как составить заклинание, чтобы выследить Кэролайн, и как найти Аллею черных ведьм. После мы обменяемся книгой и кольями одновременно. Коротко рассмеявшись, Марсель покачал головой. — Да ладно тебе, чувак. Ты намного быстрее меня. Что помешало бы тебе просто взять колья и сохранить Гримуар? Клаус закатил глаза в искреннем раздражении. — Мой дорогой мальчик, я мог бы побеждать тебя каждую минуту каждого дня, если бы это входило в мои намерения. Но если хочешь, я человек слова. Мы заключили сделку, и я намерен выполнить свою часть соглашения. Что бы ни случилось, мы когда-то были друзьями, и я не забыл этого, приятель. Но ты очень хорошо знаешь, что никогда не бывает никаких гарантий, поэтому придется поверить мне на слово. Или иначе — никакой сделки, как, по-моему, я уже говорил ранее. Прими это или оставь. Было ясно, Марселю не понравилось это предложение, но столь же очевидно было и то, что у него нет идеи получше. Он коротко кивнул и вытащил из кармана листок бумаги. — Это состав заклинания "Вестигиум", чтобы разыскать твою жену. Отдай лист ведьме, могущественной ведьме, и пусть она исполнит его. Притворившись, что изучает маленький листок, Клаус про себя рассмеялся. Жалкий. Даже тот, кто лишь отдаленно знаком с магией, сразу бы понял, что это так называемое заклинание ни на что не годится. Манекен. Визуальные эффекты, никакого содержания. Он чувствовал себя почти оскорбленным тем, как откровенно Марсель, казалось, недооценивал его, когда следовало бы. Но десятилетия, проведенные за рулем в Новом Орлеане, совершенно очевидно, ослабили его инстинкты и память. Клаус кивнул и, сложив листок, сунул его в карман своих джинсов. — Где находится Аллея черных ведьм? — резко спросил он, пристально вглядываясь в лицо Марселя, делая вид, что изучает черты молодого человека в поисках намеков на обман. — Эверглейдс. Марсель принялся пространно описывать Клаусу, как найти это место, совершенно явно намереваясь отправить его в одиссею по болотам, судя по тому, как он объяснил ложный маршрут и принимая во внимание фантастическую инструкцию о том, как добраться до пещеры, и где именно она находится. Если бы об Аллее черных ведьм не было известно, он, вероятно, отправил бы Клауса в Северную Сибирь на поиски, но так получилось, что слишком много людей знали, что она находится в пределах Эверглейдс, поэтому Марсель осознавал - Клаус очень быстро узнает, если он заведет его дальше. Однако Бонни нужно было время, чтобы поработать с Первородным Гримуаром, и Клаус предположил, что им нужно было его длительное отсутствие для спокойной работы, прежде чем они окончательно доберутся до него и его семьи. Когда его бывший протеже закончил, Клаус вытащил книгу из кармана куртки. В то же время Марсель достал два кола. Заклинание невидимости было снято, и Клаусу пришлось подавить смешок от того, как Давине удалось заколдовать колья, чтобы они действительно не отличались от тех из Белого дуба. Не было абсолютно никакой заметной разницы. Он протянул Марселю обе руки, держа в одной Гримуар, а другой потянувшись к кольям. Быстрым движением младший вампир вручил Клаусу колья и схватил книгу. В глазах Марселя виднелся несомненный блеск триумфа, когда он ухмыльнулся. — Было приятно иметь с тобой дело, приятель. Удачи в поисках семьи. Без дальнейших церемоний он исчез. Не прошло и пяти секунд, как Клаус почувствовал позади себя еще один порыв ветра. — Похоже, твой прежний проект с треском провалился, Никлаус. Если бы ты дал ему надлежащее образование, юный Марсель никогда бы не оказался таким доверчивым, — сухо заметил Элайджа. Подбросив один из кольев в воздух, Клаус хихикнул. — Что заставляет тебя думать, что мои усилия в области образования потерпели неудачу, брат? Ты же не верил всерьез, что я когда-нибудь посвятил бы его в то, кто я есть на самом деле, не так ли? Ради всех зевак они устроили шоу с сожжением кольев и устроили громкую и продолжительную дискуссию о том, кто присоединится к поисковому отряду Клауса в Эверглейдс. Как только они добрались до особняка, Клаус закрыл за собой дверь и прислонился к ней, в то время как его старший брат внимательно изучал его. — Как ты держишься, Никлаус? Вздохнув, Клаус прижал ладонь ко лбу, прежде чем посмотреть на Элайджу. Не часто он по-настоящему признавался в своих слабостях, но почему-то было ощущение, что все это важнее чувства неловкости и стыда. Может быть, так было всегда, просто он никогда этого не осознавал. — Я справляюсь, но с трудом. Я скучаю по ней, Элайджа. Каждая клеточка моего существа тоскует по ней, и я даже не могу выразить словами, чего мне стоит сохранять рассудок. Я знаю, что рано или поздно увижу ее снова, но нам нужно положить всему этому конец, и быстро. Майклсон-старший кивнул. Затем он сделал шаг к Клаусу и положил руку ему на плечо. — Послушай меня, младший брат. В тебе так много скрытых черт, проявившихся вновь с тех пор, как вы с Кэролайн впервые встретились. Я все больше и больше вижу в тебе человека. И я не могу выразить своего изумления и восторга по поводу этого неожиданного развития событий. Но есть два качества, которыми ты обладаешь в избытке, и на которые сейчас нужно будет положиться — терпение и сила. Побудь солдатом еще немного, и я даю тебе слово, что, как только все будет закончено, ты посвятишь свою жизнь только тому, чтобы сделать свою жену счастливой. До тех пор, пока тебе это будет нужно, я буду наблюдать за происходящим, и если ты захочешь вернуться, я с радостью отойду в сторону. Поверь мне, Никлаус. Все будет прекрасно. Клаус прикусил губу и кивнул. Когда его брат собрался уходить, он пробормотал: — Лиджа, — его брат с сестрой удивленно обернулись. Клаус знал, что после обращения он никогда больше не называл своего брата тем прозвищем, которым он и его младшие братья и сестры наградили его в детстве. — Я… — он покачал головой, подумав о том, как трудно ему было выражать свои чувства кому-либо, кроме Кэролайн. — Я действительно доверяю тебе. Видеть, как Элайджа Майклсон теряет дар речи, было удивительно.