Часть 1

В последнее время Ясмин много думала о своем состоянии. Ведь она впервые испытала такие странные и далёкие чувства, незнакомые ей до сих пор. «Как это могло произойти?» — вот вопрос, которым она постоянно задавалась. Ясмин была упряма, она не хотела мириться со своей слабостью. Однако, её мысли постоянно возвращались к нему, к этому строгому, непроницаемому человеку, пугающего своей загадочностью. Ей хотелось произвести на него впечатление, ей хотелось, как она ни сопротивлялась этому, получить его одобрение, поймать тот тёплый взгляд, который порой мог пробиться сквозь неприступную маску. Но самое обидное было то, что Ясмин не понимала его отношения к ней. То Зейн был учтивым, холодным и отстранённым; то излишне чёрствым и дотошным, выражая всем своим видом неприязнь к ней; то был мягким, отзывчивым и снисходительным, как, например, сегодня. Она не знала, что делать. Ведь все в корне было неправильно и так глупо. У кого попросить мудрого совета? Да, у неё есть прекрасные друзья, и они, если бы не поняли её, то наверняка поддержали. Но сейчас она не хотела рассказывать об этом никому, однако, и держать все в себе у неё не было сил. «А что, если... " — Ясмин задумалась о совершенно абсурдном поступке, — «Я действительно не знаю, как мне поступить… Я не представляла, как это тяжело — не иметь возможности высказаться, поговорить. Но, кто мне запрещает?.. " — Она решалась на очень смелый поступок, наверное, самый смелый в своей жизни. — «Во всяком случае, я могу не говорить обо всём прямо, мне будет достаточно просто узнать его мнения на этот счёт...» Её пробрала дрожь, и бросило в жар, когда она подумала об этой ситуации: женщина приходит к мужчине и говорит о своих чувствах. Что может быть нелепее, особенно с ним, с человеком таких консервативных взглядов? Спустя час метаний она решилась — если она не скажет об этом сегодня и сейчас, потом будет поздно. Она была уверена, что «потом» может случиться что-то непоправимое. Ясмин вышла из своего номера, когда было уже совсем темно. *** Она постучала в дверь, за ней послышалось движение: видимо, она оторвала Зейна от каких-то дел, потому что услышала, как он неспешно встаёт из-за стола и подходит к двери. — Ясмин? — его удивлённый взгляд встретился с её смущенным, и недолго колебавшись, Зейн пригласил ее войти. — Извините, Зейн, я, наверное, помешала вам…- теперь, когда она смотрела на него, ей вдруг овладела робость и неуверенность. — Ну что вы, для вас у меня всегда найдётся время, Ясмин. — Он сел на диван, приглашая её сделать то же самое. — Боюсь, я ничем не смогу вас угостить: горничные в этой гостинице совершенно не заботятся о своих постояльцах. Разве только вода. — Он тут же взял графин, налил в стакан и протянул ей. Всë это было сделано размеренными движениями, показывающими своё превосходство. — Большое спасибо, Зейн. Я не буду занимать у вас слишком много времени, — не глядя на него, она села на край дивана, мысленно проклиная себя за эту безумную идею. — Я пришла по довольно деликатному поводу, — Ясмин сделала паузу, — я хотела бы попросить у вас совета. — Она не верила, что говорила это и впервые за все время посмотрела на него. Он слегка ухмыльнулся той самой снисходительной улыбкой. Было видно, что ему доставило это удовольствие. — Совета? С каждым днём вы все больше удивляете меня. Приятно удивляете. И умеете польстить, — его самодовольная улыбка, спокойствие и уверенность вселили смелость в Ясмин, и робость стала уходить на второй план. — А говорили, что не попросите у меня помощи. — На эту реплику Ясмин готова была вспылить, но заметив его открытый, тёплый взгляд, который она так любила, сбилась. — Да… Знаете, я долго думала, стоит ли мне беспокоить вас по такому нелепому поводу, ведь сейчас у нас есть проблемы гораздо… — он не дал ей закончить. — Перестаньте, Ясмин. Сейчас я сосредоточен на вас и полностью к вашим услугам. — Ей было неловко услышать это от него, и она опустила взгляд. — Я не буду ходить вокруг да около. Я попросту не знаю, как было бы правильно начать этот разговор. Дело в том, что я влюбилась в одного человека, Зейн. — ей не хватило смелости поднять глаза и она продолжила, — и я поняла это совсем недавно. Я бы хотела получить совет именно по этому вопросу. — Спустя недолгую паузу она пересилила себя и посмотрела на него. И тут же пожалела о своём поступке тысячу раз. Он даже не смотрел на неё, его брови были нахмурены, весь вид выражал полное отсутствие. Ясмин захотелось заплакать, впервые за долгое время. — Какой же совет вы от меня ждёте? — все ещё не смотря на неё, Зейн сказал это ледяным тоном, и у Ясмин сжалось сердце. — Почему вы решили обратиться именно ко мне? Не думаю, что Джек или Мустафа были бы против разговора по душам. И тут она не выдержала. — Я уже об этом пожалела, но раз вы спрашиваете, я отвечу! — она встала, — Если бы все было так просто! Я понятия не имею, как этот человек относится ко мне, поэтому я хотела узнать, как бы вы поступили на моём месте: утаили бы свои чувства и жалели бы об этом, или признались, но были бы готовы к осуждению и насмешкам?! Но, кажется, это уже не имеет никакого значения! — Ясмин почти кричала, смотря на него, а он не смел её прерывать. — Я и правда не должна была делать этого. Однако, я все же рассчитывала на понимание. Я обратилась к вам как к взрослому и опытному человеку, но, к сожалению, не нахожу отклика! — Вы закончили? — услышала она спокойный ответ, спустя небольшую паузу. И это бы всколыхнуло новую волну негодования, но он был быстрее, — тогда послушайте меня, Ясмин. Успокойтесь и присядьте обратно. — Его уверенный тон возымел эффект, и она послушно села. — У вас даже щёчки покраснели от гнева, — он слегка улыбнулся, заставив Ясмин зардеться ещё больше, и снова принял непроницаемый учтивый вид. Она же не знала, что теперь делать. — Прошу прощения, я не хотел вас обидеть. Не обращайте внимания... Это была всего лишь недолгая эмоция и ничего больше. — Однако, она все же возникла. Я догадывалась, что вы осудите меня за то, что пришла к вам, хотя и надеялась на лучшее. — О нет, это не осуждение! Не думайте обо мне так плохо. — Тогда что же? — с вызовом спросила она. Теперь она перехватила право быть главной в этой дискуссии. — Не важно. Я бы хотел вернуться к вопросу, который вы задали. Это правда сложный вопрос. И признаюсь, даже я не могу ответить на него однозначно. — На минуту он замолчал, явно думая о своëм. — Все зависит от ситуации. Хотя, мне все же близки слова такого прекрасного поэта, как Шекспир: «Лучше решать нерешительно, чем решительно не решать.» Возникла недолгая пауза. Они смотрели друг на друга, переваривая этот небольшой диалог. Молчание прервал Зейн. Было видно, что ему доставляет некоторый дискомфорт говорить так откровенно. — Я не знаю, Ясмин, в праве ли я интересоваться вашей личной жизнью…но, как мне кажется, раз вы пришли ко мне по такому поводу, я могу знать кто… — она не дала ему договорить, и все, что она так отчаянно пыталась скрыть, в один миг вырвалось из неё. — Вы, — она прямо посмотрела в его чёрные глаза, ей уже нечего было стесняться. Все границы были нарушены. На его лице отразился шквал эмоций, что было похоже на смену кадров: растерянность, недоверие, надежда, а самое главное — облегчение. Это было то, что заметила Ясмин. И она не поверила своим глазам. Она ждала чего угодно, но не облегчения, хотя надежда на что-то большее всегда теплилась в её душе. Он выдохнул, запустив руку себе в волосы, встал, посмотрел в окно. Ясмин никогда не видела его таким растерянным. Но это была не безнадежная растерянность. В этот момент Зейн был похож на человека, которому сообщили, что он победил тяжёлую болезнь. Смущение Ясмин вновь вернулось, после осознания того, что сейчас произошло. Она закрыла лицо руками, ей хотелось исчезнуть. «Господи, к чему это все, и на что я рассчитываю? Идиотка, беспросветная дура», — мелькнуло у неё в голове. Спустя некоторое время она услышала рядом тихие, спокойные шаги, он остановился около неё. Потом что-то изменилось. Она почувствовала уже знакомый запах сандала. — Ясмин, не переживайте. Посмотрите на меня. — Ей было так нелегко это сделать, но она оторвалась от своих рук и встретилась с его проницательными глазами. Зейн присел перед ней практически на пол, но как же странно было видеть его в таком положении. Такого взгляда она ещё не видела: он выражал нежность, так несвойственную его характеру. Пока она была в замешательстве, он аккуратно прикоснулся к её ладони, накрыл своими руками, и она опять почувствовала покалывание и приятное опьянение, как всегда, когда он случайно прикасался к ней. — Я восхищён вами. — Она с недоверием посмотрела на него, — и не бросайте на меня таких взглядов, прошу вас. Я вновь восхищаюсь вашей смелостью, и наверное, не устану это делать. Первый шаг — это всегда так сложно, особенно женщинам, особенно с воспитанием нашей страны. Что утаивать, даже для меня это стало тяжелой дилеммой. Почему дилеммой? Я отвечу вам: ваши чувства взаимны. Я не был уверен до конца в вас, поэтому не решался прийти сам. Волнение Ясмин стало отступать, а вместо него пришло другое чувство — возмущение. Видимо, эта эмоция промелькнула на её лице, потому что он продолжил: — Я знаю, о чем вы сейчас думаете: «То есть, будучи наполовину уверенными в моих чувствах, вы подвергли меня такому тяжелому испытанию как признание, а сами струсили, остались в стороне...?» — на это у меня оправдания нет, хотя сейчас я его тщательно старался придумать. — Он горько усмехнулся. — Я могу только попросить у вас прощения. — Вам не за что... — Ясмин, оставим любезности до завтра. Я искренне прошу вас простить меня, — все его слова для Ясмин становились открытием, ведь она и не подозревала, каким мог быть этот скупой на эмоции и чувства человек. — Я прощаю вас, Зейн. Но, признаюсь, мне было гораздо сложнее это сделать, нежели вам. — О, я не спорю. Даже не могу представить, что вы испытывали, особенно, когда увидели мою первую реакцию. — Да, почему такая? Вы не ожидали, что я... — Дело не в этом. Я подумал, что вы говорите о другом человеке. Мне и в голову не могло прийти, что вы настолько мужественны и хитры. — Он раскусил еë. — Во мне проснулось то чувство, которое я осуждаю во всех проявлениях — ревность. Вы задели моё самолюбие и гордыню, вот и вся разгадка. — На это Ясмин мягко улыбнулась. — Сознаюсь, я боролся с собой. Уверен, вы тоже, это в вашем характере. Сначала я не хотел признавать, что влюбился в такую юную, красивую, непокорную и умную девушку, как вы, Ясмин. — Говоря это он прямо смотрел на нее, ничего не скрывая и эта откровенность, и его пылкие слова вновь вызвали у Ясмин смущение. Она не ожидала, что суровый «господин Зейн» был на самом деле такого мнения о ней. — Я отрицал это, ненавидел себя, потом вас. Хотел держаться подальше. Я не хотел верить, что, будучи уже таким искушенным в жизни, я стал подвластен этому чувству. Но, как это обычно случается - со всем начинаешь смиряться. И я просто доверился судьбе. Глупо бегать от самого себя. Ясмин слушала этот монолог с отсутствующим видом, все ещё отходя от шока. — Я рассказываю вам все это лишь для того, чтобы вы правильно поняли моё поведение. Ведь со стороны все может выглядеть не так, как это является на самом деле, — он наконец замолчал, потом поднялся и пересел на диван рядом с ней. Молчание затянулось, каждый старался обдумать все, что произошло. Спустя какое-то время, Ясмин нарушила тишину: — Я не верю, что это правда. Мне кажется, я во сне, — она впервые посмотрела на него ясно и спокойно и, видя её реакцию, Зейн тоже расслабился. — Мне тоже, — отозвался он. Ясмин бросила на него удивлённый взгляд, улыбнулась. Ей вдруг показалось все таким забавным. Этот взрослый мужчина тоже может смущаться, да ещё и перед ней. Она сдержалась, чтобы не рассмеяться. — Ну вот, теперь я узнаю прежнюю Ясмин, — заметил Зейн и лукаво посмотрел на неё. Только сейчас они оба обратили внимание на то, что он все это время не отпускал её руку. Ясмин покраснела, отвела взгляд. Для неё это было впервые. Мужчина, в которого она влюблена, старый друг её отца, вечно недовольный всем и вся был рядом, нежно касался её руки, все так интимно и, казалось бы, неправильно… Но её влекло к нему. Однако, и для Зейна все было в новинку. Он не до конца понимал, как должен себя вести, и от этого ему становилось неловко. Старше её на двадцать лет, он боялся причинить ей любой дискомфорт. Они посмотрели друг на друга, будто прочитав свои мысли, и Ясмин спросила: — Вы человек консервативных взглядов, Зейн? — Он ухмыльнулся. — Какой интересный вопрос, дорогая Ясмин. А как... ты думаешь? - он хитро посмотрел на неё, явно оставаясь довольным тем, какое действие на неё произвело такое обращение... — Я думаю… — и тут Ясмин перестала себя контролировать. Она пошла на поводу у своего желания, он был так близко…и она не смогла устоять. Она порывисто приблизилась к нему и коснулась его губ, очень робко, нежно. Ощутила колкость щетины, древесный парфюм, и тут же отпрянула, испугавшись своей выходки. Преодолев волнение, она посмотрела на него. Он слегка возвышался над ней, его и без того чёрные глаза потемнели ещё больше. В его взгляде просквозило что-то глубокое, но не было ни намека на пошлость. Если раньше, Ясмин испугалась бы такого взгляда, сейчас она почувствовала нечто иное, и странно, ей понравилось это. Пока Ясмин наслаждалась только что настигшими ощущениями, она почувствовала его руку на своей талии, а потом все смешалось. Зейн неспешно приблизился к ней, мягко заправил выбившуюся прядь волос. Все его движения были деликатны, чтобы не нарушить ту особую связь, которая возникла между ними. Он поцеловал ее, чувственно, но без напора. Она не ожидала его инициативы сейчас, и несколько замешкалась, но тут же расслабилась. У нее не было опыта, но Зейн, как взрослый наставник, показывал "как надо". Ясмин оставалось только довериться ему. Ее рука машинально легла на его плечо. Приглушённый свет в его комнате, тёмная ночь за окном и только они вдвоём. Все это было так лично и незнакомо. Его рука продолжала оставаться на её талии, ладонь слегка поглаживала спину, второй рукой он поддерживал её подбородок. В руках Зейна она была такой хрупкой и беззащитной, и он это понимал. Ему доставляло удовольствие осознание своей ответственности за неё, за её чувства. Какое же наслаждение было наконец ощутить что-то большее, чем мимолётное прикосновение ее руки. Ее манящие губы, тонкая талия... Ясмин была будто опьянена. Она улавливала только его терпкие духи, близость к нему, его губы, которые, как оказалось, могли быть такими мягкими и податливыми. Наконец, они разорвали поцелуй. Зейн оставил лёгкое прикосновение на уголке её рта, скуле. Нехотя отстранился, продолжая обнимать ее за талию. Она придвинулась ближе к нему, положила голову на плечо, как тогда, в самолёте… Он крепче обнял ее за плечи. Они просидели так долгое время.