The First and Last Chapter: Don't try to make me feel anything, Xavier.

Затененные с оттенком синего огни вокруг, ужасно-сильный ливень, высокие деревья, из-за которых ощущение, что ты заперт в лесу навеки, ведь глядя вверх, Уэнсдэй видит лишь кроны различных видов деревьев, и только между ними слегка просвечивает свет луны. Спереди стоит уникальное помещение с раскрытыми вратами, в котором девочка была не раз, каждый из которых забыть просто невозможно от разности чувств, испытанных во время тайного прихода в эту комнату, арестовывание Торпа или же в момент раскрытия картины с Уэнсдэй, которую он нарисовал, вскоре оживив. Все, что слышно, - это шум капель, которые так скоростно падают и отбиваются на листьях деревьев, как и на крыше комнаты. Темная ночь, над которой не одерживают победу даже фонарики, повешенные Ксавьером сегодня днем, едва ли видно друг друга. Все это должно напрягать, но по неизвестной причине и парень остается спокойным, внимательно наблюдая за эмоциями безжизненной куклы, чья расслабленность совершенно неудивительна. — Impressive. — оставаясь с тем же бесстрастным лицом, негромко произносит она, через челку проглядывая на Ксавьера, которого ничуть не смущает ее равнодушие, затем быстро отводя взгляд, немного расширяет глаза. — I'm glad. — не сводя с нее глаз, он улыбается, сказав это на выдохе, словно видя ее насквозь; она стоит совершенно так же, как и дни ранее, в ее бездонных глазах нет никакой эмоции, губы неподвижно сомкнуты, в голосе слышится только холод, но он чувствует то, как ее, вероятно, черное сердце бьется, и это уже дает надежду на неведомые чувства. — You know, — продолжая улыбаться, чем молниеносно раздражая Аддамс, ведь он не убил никого для такого явления, он на несколько секунд отводит взгляд с нее на деревья, что будто приближаются и оставляют им меньше места, затем вновь перескакивает глазами уже на пол, потом на нее. — you've never dressed so beautifully before this day. — поджимая губы, улыбаясь, Ксавьер медленно снова оглядывает ее сегодняшнее платье до черных лаковых ботинок челси, на которые слышно падают капли; просвечивающее платье девочки любимого цвета красиво облегает на теле, под которым одноцветное белье все равно не заметно при темноте на улице, а на ногах сеточные носки выше колена. В момент, влюбленно вглядываясь, Ксавьер замечает, как ее лицо, плечи, руки и небольшой участок между носками и платьем словно светятся. Обращая внимание на эти участки кожи, он вглядывается внимательнее, в миг заметив красивые черные трусики формой ретро. Ее белая кожа очень выделяется в этой мгле, как будто светится. Вероятно, художник просто сходит с ума, но эта девочка по истине удивительна. — Enid and Thing insisted. They were so annoying that I had to wear these clothes, which made me look like a stupid, frivolous and corrupt girl, just so I wouldn't throw up because of their words about today's date. — заметно лишь для внимательного зрения парня подняв брови, решая поделиться сегодняшней историей с выбором одежды, Уэнсдэй скрещивает руки на груди, чувствуя, как ее настоятельно бесит этот изучающий взгляд на себе. — You are very worried and insecure. — смотря на него вверх, делает вывод она, немного оттянув уголок губ, на что парень тут же распахивает глаза и невольно улыбается, видя почти улыбку у нее на лице. — Why? — его взгляд немного более спокойный внешне, хоть внутри он разрывается на разные стороны от этого странного существа перед глазами. Ксавьер спрашивает это с пеленой перед глазами, даже не задумываясь о ее словах из-за внезапно выраженной улыбки. — A sign of that is your eternal pursing of lips and constant running with your eyes, you can already stop being nervous. I am not hungry yet. — полноценно растянув губы в сдержанной, но при этом яркой улыбке, в своем репертуаре, который так обожает Торп, быстро, не давая ему закончить его вопрос, отвечает она, смотря на него отчего-то действительно победным взглядом, из-за чего так умиляется парень. В ответ он начинает смеяться, опуская голову. Его волосы совсем промокшие, как и ее; Ксавьеру приходится вечно поправлять локоны за ухо, которые моментами прилипают к лицу от того, что мокрые насквозь, а черная челка мешает перед глазами, на что не обращает внимание безразличная девочка, косички уже не похожи на косички, меняясь из-за большого количества сильного дождя, что их разделяет, но резинки держатся, как могут. — I have to thank you for not bringing an umbrella with you. — I thought about everything, — прикусив губу, парень улыбается от того, как она быстро замечает все, над чем он так старался, убирая руки назад. — for you. — чуть тише, и без того зная, что она услышит, говорит Ксавьер, в то время, как девочка отвлекается на помещение. Уэнсдэй стоит отвернутая слишком долго, а парень даже не думает никак обратиться к ней, просто наблюдает за тем, как ее кожа красиво сияет, словно лунный свет среди темного неба. Она расширяет глаза и немного поворачивается, неспеша шагая в сторону мастерской Ксавьера. Парень, что стоял в трансе, совершенно не ожидавший движений от нее, не подумав схватывается за запястье, на что она тут же одергивает руку и оборачивается к нему. Неяркий свет из помещения значительно озаряет их лица, ведь они уже достаточно приблизились к нему, из-за чего оба чувствуют некую дрожь изнутри от такой четкости лиц друг друга. — Don't even try. — смотря на него из под ресниц с распахнутыми глазами, серьезным тоном произносит девушка, незаметно хмуря брови, все же чувствуя внутреннюю интригу, не более. — Don't try what? — чувствуя, как некая игривость просыпается в душе, парень, слегка улыбаясь, поднимает свою руку, убирая ее челку, что так мешает наслаждаться ее очень «грозными» глазами, на что агрессивная разговорная реакция уже не поступает, лишь убивающий взгляд. — Don't try to make me feel anything, Xavier. — продолжая глядеть на него вверх, только уже без препятствующей челки, молвит Уэнсдэй. — I've already done it. — ощущая ее чувства внутри, которые она никогда не выражает внешне, улыбается Ксавьер в ответ, на что она поднимает брови. Приложив палец к ее подбородку, чувствуя ее ледяную кожу, он немного поднимает ее лицо к себе, в этот момент она выглядит совсем как ребенок. — I know what you're going to do now. — самой Аддамс неизвестно, почему она улыбается, но ей до побеления косточек нравится его поведение сейчас и то, что происходит. Она понимает, что этого человека уже ничего не остановит, но если бы Уэнсдэй хотела, — она бы удержала его. — Does that change anything? — самоуверенно говорит Ксавьер, после чего, погладив по щеке, перейдя на шею теплыми ладонями, он приближается к ее лицу, уже зная, что она никуда не уйдет. Девушка тянется к нему, инстинктивно приложив руки к его плечам, вставая на носочки. Когда они прикасаются губами, она закрывает глаза, ощущая что-то похожее на остановку сердца по своей мощности. Парень абсолютно спокоен и счастлив, не прерывая поцелуй и моментами углубляя его, в то время, как неопытная девочка как минимум пытается удержаться на носочках. На протяжении всего времени ее мучает одна страшная эмоция, которую она боится признавать у себя в душе. Любовь. После содеянного Уэнсдэй уже не знает, как принимать саму себя, и боится заглянуть самой себе в глаза, ведь по ее мнению она совершила отвратительную вещь. — You see, is it really that scary? — усмехаясь над ее реакцией, спрашивает Ксавьер, беря ее за руку и уже направляясь в сторону помещения. В нем невероятно много эмоций, которые еще переполняют его по само горло и он даже не знает, как дышать. Ксавьер Торп поцеловался с Уэнсдэй Аддамс. Для гордого и уважающего себя заклятого врага любви, то есть Уэнсдэй Аддамс, это звучит просто до фантастики безумно, это звучит ужасно не в хорошем смысле. Но почему-то в этот раз ей так не кажется. — I felt sick. — все же улыбаясь, чем давая ему понимать, что она говорит это не всерьез, Уэнсдэй пальцем потирает губы, в то время, как в ее глазах зажигается что-то, что напоминает Ксавьеру то чувство, которое он чувствует к ней. — You're lying. — внимательно следя за этим огоньком любви, который скоростно развивается у нее в глазах, раскусив ее, заявляет парень, ощущая иные эмоции в сравнении с предыдущими. Проводя ладонями по ее взмокшим косичкам, он улыбается, в желании вывести ее на эмоции, чтобы она снова начала оправдываться и лгать, насколько же ей противно. — You know, — через долго стекающее время вдруг произносит Уэнсдэй, смотря на него из подлобья, затем опуская глаза по причине стеснения или боязни опозориться. — it is like... — останавливается девочка, забыв слово, пытаясь вспомнить самое нужное, она едва ли заметно прищурила глаза, поджав губы, стараясь не улыбнуться. — Flew to another world, right? — с улыбкой смотря на ее в миг проявляющиеся эмоции, Ксавьер старается придумать продолжение для ее слов, не снимая с нее взгляда, в то время, пока она почему-то стала бегать глазами. — No, it's like I want to be in a coffin. And let's not use these romantic words. I told you a minute earlier, I felt sick. — отводя взгляд, говорит девочка, пока он, кусая губу, улыбается. — So, we can proceed with our plans? If there's no romance, then there's no foreplay, right? — Уэнсдэй тут же возвращает глаза к нему и, немного расширяя их, нахмуриваясь, замечает некую загадочность в его выражении лица. Он стоит с той же самой улыбкой, но в его глазах уже как будто зажигается некая интрига, что быстро передается и ей. — What else were you planning? I didn't think it would be worse. — скрещивая руки на груди, она продолжает смотреть на него из под ресниц, поднимая уголок губ, затем прищуривая глаза, пока он бесстыже якобы незаметно и мимолетно прикладывает ладони к ее бедрам. — You are too cruel. — после этих слов царствует довольно-таки долгая пауза, — You know how I love cruelty. — но договорив, Уэнсдэй видит улыбку на его лице явно ярче бывалой, но тем не менее остается той же таинственной, после чего получает несловесное, резкое и, во всех смыслах, впивание в губы. Не растериваясь, а даже улыбаясь во время очередного поцелуя, девушка прикладывает руки к его шее, спускаясь по плечам, продолжая получать огромные порции удовольствия и шока от своих же, словно неосознанных действий. Его руки намного более смелее, чем в прошлый раз; он медленно поднимает ладони с бедер к талии, потом, абсолютно не сдерживая себя, начинает легонько водить по груди. — What are you doing? — когда она отцепляется от него из-за слишком больших вопросов в голове, и с опущенными бровями задает этот вопрос не совсем вопросительным тоном, он обводит пальцами ее груди по форме, по контуру, улыбаясь и кусая губу. — You said yourself at the beginning that you know what I'm going to do next. — словно грубя ей, остановив свои руки, иронично напоминает Ксавьер, поднимая брови и смотря на нее абсолютно победным взглядом. — I thought it would end with a kiss... — впервые будто растерявшись, девочка сама в диком удивлении того, как могло так получиться, что что-то она не предугадала. — Silly. — улыбаясь так по-дьявольски, когда в глазах бегают чертики, что, конечно, до безумия цепляет Уэнсдэй, парень осмеливается сказать такое в глаза Уэнсдэй. — If you say something like that again, you will have to become a victim of torture from me personally. — сложив губы, она продолжает стоять с каменным лицом. — Don't you understand how happy I am to agree to this? — улыбается он, ладонями задирая ее трусики через прозрачную ткань, представляя себе не совсем то, что она имеет ввиду, чем заставляя ее недоумевать о его реакции. Ксавьер, как бы отвлекая ее взглядом и словами, неспеша добивается того, чего хотел более недели, постоянно специально трогая края лифчика сквозь платье, улыбаясь, продолжая с жаждой смотреть на нее. Он словно тянет весь процесс, чтобы увидеть поражение Уэнсдэй Аддамс, не устает томить самого себя, лишь бы увидеть то, как она проигрывает. Она не может сдаться и тоже потянуться к нему, но внутри нее так и нарастает неизвестное чувство, которое будто дергает ее, но она просто не может убрать его. И со временем, ненадолго замолкнув, но не прекратив свои нехорошие движения руками, парень замечает то, как ее глаза прикрываются, а дыхание становится ощутимо глубже. Ксавьер понимает, что ее терпение кончается, а данные явления, как немного дрожащие выдохи, – это попытки успокоить саму себя, отчего он понимает, что скоро получит то, что так желал увидеть практически с первой встречи взглядами с ней. — Stop it. — с закрытыми глазами приказным тоном, но просит Уэнсдэй, чувствуя, как внутри нее впервые в жизни щекочет что-то подобное знаменитым бабочкам, дергаются нервы и по телу проходит дрожь, неизвестно: от холода в лесу или от этих странных чувств. Известно только Ксавьеру, который стоит с самодовольной кошачьей улыбкой и наблюдает за каждым ее движением или выгибанием, когда он снова проводит по ее спине одним пальцем. — What a pity, for the first time Wednesday Addams won't be able to do anything. — в особенности подмечая ее громкое имя, он моментами задевает ее, стараясь также слегка пораздражать по минималкам, говорит это с улыбкой и на выдохе спокойным тоном, немного поднимая брови, когда она хмурится, оставаясь с закрытыми глазами, слушая его слова, но на окончании его предложения открывает их со взглядом прямо на него. — What do you want from me? — немного наклонив голову, она слабо улыбается, произнося это. — Try to guess. I think at least in this you'll get your assumptions. — поджимая губы, цепляясь за ее трусики вновь, Ксавьер смотрит на нее, ожидая ее слов. — Very interesting. Better show me, otherwise I'm afraid my assumptions are wrong again. — Уэнсдэй улыбается, глядя на него из под ресниц, когда Ксавьер пальцами мимолетно отодвигает ее челку, после чего снова затягивает ее в поцелуй, в котором чувствуется вся страсть, что хранилась в нем все это время. Она понимает, — она хочет этого. Руки парня без какого-либо сдерживания себя красиво сжимают ее грудь в процессе поцелуя, заставляя ее немного расширять глаза, но все же не отцепляться от его слегка сухих губ. Ксавьер на миг останавливается, даря ей полную растерянность и неуверенность от этого, поднимая руки девочки и прижимая их к стене. Он впивается в ее губы вновь, будто голодный волк, крепко держа ее руки, пока от такого его поведения немного улыбается сквозь поцелуй Уэнсдэй. Ей нравится его правда словно волчье бешенство, которое так прекрасно проявляется в его резких и больных действиях, как сжимание ее попы. Уэнсдэй не хочет принимать то, что ей нравятся его движения, но ей однозначно нравится его зверство после столького времени спокойствия. Он неожиданно поменялся, что дает понять Аддамс, что он ожидал слишком долго и просто не выдержал такой пытки: смотреть ей в глаза на таком расстоянии ровно в сантиметр и не делать всего того, что находится в его разуме. В процессе громких поцелуев они постепенно оказываются в помещении. Его дыхание слышится будто эхом в ушах девушки, — либо от тишины в лесу, либо она сходит с ума. После каждого поцелуя парень глубоко отдышивается, пока синий свет мимолетно пропадает с передвижением пары. Уэнсдэй оставляет ладони на его плечах, в то время, как он с огромной похотью словно ест ее, сжимая ее запястье, грудь, ягодицы или не специально тянет ее волосы, жадно впиваясь в ее губы. Уэнсдэй дико старается не поддаваться чувствам, которые так мощно и быстро пробиваются вверх, она ощущает безумство внутри, отчего становится не по себе. Ксавьер сейчас выглядит сильно психованным, что отражается во всем его поведении и в лице. Когда он проходит вперед к ней и улыбается, девочка ощущает по телу ужасно-сильную дрожь, да и небольшую тряску, смотря на его сумасшедший взгляд. Постепенно Ксавьер подходит ближе к ней, улыбаясь, но, дойдя до адекватного расстояния к ней, как метр, он не останавливается, заставляя ее опереться об стол. Когда парень останавливается, девочка тут же поправляет свою невинную позу и встает со скрещенными на груди руками, глядя на него из подлобья. — Sit on the table. — в его глазах написано все то, что он так желает увидеть через несколько минут в этой же картине, его взгляд выглядит очень уверенным, отчего становится чуть-чуть страшнее Аддамс, которая думала, что сможет совладать с собой. — I do not submit to mentally retarded artists-psychos who are called mentally retarded because of the use of the phone. — немного улыбаясь, произносит девушка, своими словами вызвав усмешку у Ксавьера, внимательно следя за его реакцией, отведением глаз и до чего же прекрасной улыбкой, не совсем думая, что сказать. — Thank you for the information, — приложив руки к ее бедрам, одну поднимая к талии, говорит Торп, явно не закончивший свое предложение на этом, с загадочным взглядом заставляя ее сердце биться в восемь раз быстрее обычного. — but I didn't demand it. — в процессе произношения последнего слова парень поднимает девочку и сажает ее на стол, смотря на нее вновь победным взглядом, который так любит Уэнсдэй, правда ее раздражает по каким причинам он таким становится. Он снова вцепляется в ее губы, руками параллельно раздвигая ее ноги, учитывая все ее сопротивления, что выражаются в виде стараний увести его руки своими руками или напрячь мышцы коленок, чтобы ему было труднее, но он быстро справляется с поставленной у себя в голове целью и свободно продолжает целовать ее, улыбаясь сквозь поцелуй. Его руки совершенно не жалеют ее; сжимая ее ноги еле ниже задницы, Ксавьер рвет тонкую ткань, которая так бесяче мешает трогать все. Она сквозь его громкие вздохи слышит, будто что-то рвется, расширяет глаза и с удивлением продолжает попытки углубить поцелуй, внимательно глядя на него. Ксавьер хватается за ее запястья, прикладывая их к столу, дав ей немного посидеть в лежачей позе. Платье автоматически поднимается намного выше колен от ощущения несвободы, что явно на пользу нашему страстному персонажу-художнику, который тут же пользуется своим шансом и прикладывает пальцы к трусикам. Он чувствует, насколько же они мокрые, и, прикрывая глаза, улыбается, чем вызывает у Уэнсдэй неоднозначную реакцию. — What are you doing? Why are you smiling? — следя за каждым его вздохом с закрытыми глазами, поднимая брови, она старается успокоить бешеные эмоции внутри себя, то ли страх, то ли адреналин, то ли наслаждение, либо же все смешанное. Пожалуй, последний вариант верен. — You're all... You're all wet. — улыбается он, едва ли открывая глаза, не смотря на нее, а продолжая наслаждаться своей победой, он немного гладит двумя пальцами ее клитор через трусики, отчего она резко распахивает глаза, тотчас же выгибаясь, после чего глубоко вздыхая. Ксавьер усмехается, вызывая у нее немного стеснительности, которой ранее тоже не встречалось. — Nice? — спрашивает он, и так зная ответ, улыбаясь и продолжая быстренько якобы мимолетно водить по длине вагины сквозь трусики. — Very interesting and strange feelings, to be honest. — нахмурив брови, честно отвечает Уэнсдэй, опуская глаза. — And so? — потянув трусики вниз, парень облизывает палец и легонько стучит по клитору, как она расширяет глаза и отодвигается назад, в миг ощутив дрожь от тревоги. Она примерно изначально поняла то, что он собирается делать, но со временем, когда он уже освободил ее от половины одежды, ей стало не по себе. — Much more interesting sensations. — все же отвечает девочка, смотря на него не напуганным, но полным подчинения и волнения взглядом, что совершенно не свойственно Уэнсдэй Аддамс. Ксавьер, уже рассмотревший такую реакцию изначально, неспеша прикладывает ладонь к ее запястью и улыбается, тотчас она чувствует некоторое тепло, исходящее то ли из его разгоревшейся крови, то ли из его душевных попыток успокоения. Художник не говорит ничего по поводу того, что будет дальше, он не рассказывает ей, какие ощущения адекватны, он не делится с ней всяческими подсказками для ее же блага, он просто делает то, что хочет, чтобы каждая эмоция для нее была новой, экстремальной, громкой и острой. Когда он уже значительно быстрее водит пальцем по клитору и всей вагине, Уэнсдэй ощущает необыкновенные чувства, которые спешно разбегаются по всему телу, они очень сильны, настолько, что игнорировать просто невозможно; дыхание становится отрывистым, а из уст выходят звуки, похожие на стоны, которые ранее она ассоциировала с молениями о пощаде, от этого становится противно, ведь сейчас именно она издает эти звуки. Ему нравится то, как она удивительно быстро ломает свой неподчиняемый, высокий и бесчувственный статус. Ксавьер ожидал, что это будет происходить гораздо медленнее, но обратное его безумно радует. Он первый, кто смог бы вывести ее на какие-либо эмоции, а особенно такие. Аддамс, не выдерживая, опускает наружные уголки бровей, поднимая внутренние, моментами прикусывая губу, лишь бы сдержать эти чертовы стоны у себя во рту, что не особо помогает ей. Торп не дает ей понять: все ли, что она делает и чувствует правильно? Она не понимает, нормально ли, что она так дергается и выгибается, нормальны ли эти стоны, которые она очень часто издает, как и ее отрывистое дыхание, или, может, она слишком эмоциональна, либо наоборот... но одно она понимает точно, — он издевается. Специально. Ксавьер ничего ей не говорит, отчего есть некое смущение и смятение, нарываясь на ее эмоции, пытаясь сделать так, чтобы та самая безэмоциональная в душе и каменная в лице Уэнсдэй Аддамс впервые делала и чувствовала то, чего не было никогда. В общем, его план четок, в то время как девочка не понимает, все ли так, как должно быть обычно, она правда теряется и пытается понять, пока внутри нее бьются наружу вдруг возродившиеся бабочки, а еще мертвые пока просыпаются. Он нежно проводит по действительно мокрой вагине, в один момент довольно внезапно входит двумя пальцами. Она вскрикивает, пытаясь угомонить саму себя, ведь такое поведение не подобает ей, а чувствует и неприятные ощущения, и счастливые эмоции. Уэнсдэй не понимает, что с ней происходит, но это явно что-то магическое, если может вывести ее на чувства. Пальцы входят и выходят, не медленно, но и не спеша, Ксавьер смотрит на ее реакцию и внимательно слушает ее вскрики, стоны и дыхание, он вглядывается в ее мимику, как поднимание бровей, затем их же опускание, поджимание губ, прикрывание глаз и так далее. Чувств в нем ужасно много, но уже даже можно сомневаться, в ком их больше. Уэнсдэй эмоционально реагирует на все, что он делает, пока он, все же не садист, пытается немного утишить ее боль поцелуем, всеми такими ласками, отвлекая ее. Пальцами внутри нее он не только делает так называемые толчки, он даже немного крутит их, изнутри прикасаясь ко всем чувствительным точкам, отчего все ее отрицательные ощущения смешиваются с наслаждением. Через некоторое время Ксавьер видит, как она привыкает и ее стоны из болезненного переходят в блаженное. Видя процесс и прогресс, он вовремя делает определенные действия, в этот раз вынимает пальцы из нее, развязывает ремень и спокойно снимает брюки, чувствуя безумство от своей победы. Она исподлобья глядит прямо на него с вопросом в глазах, отчего он лишь умиляется и возбуждается больше, не отвечая ей ничего, хоть понимая, в чем состоит ее вопрос. — Why? — спрашивает Аддамс, все же не вытерпев его улыбку без ответа, продолжая так смотреть то на него, то на движения, которые он делает. Ксавьер вновь молчит и улыбается, стягивая штаны. Она видит его член и расширяет глаза. Последний раз она видела это на очередном ею заставшем трупе. Ксавьер не снимает верхнюю часть своей одежды, аккуратно раздевая ее по частям: приступает к бессмысленной сеточной ткани на ее теле, после чего, выкинув ее достаточно далеко, опускает по лямочкам, затем и вовсе снимает с нее ее черный топик. Улыбаясь такому прекрасному виду, Ксавьер заставляет Уэнсдэй дико стесняться. Все очень молчаливо и тихо, но неизвестной причине девушка не в комфортной обстановке, учитывая ее любовь к этому. В ее разуме все становится прямо очень плохо, когда он, никому ничего не сказав, приближается к ней и начинает облизывать ее соски. Уэнсдэй представляла себе все дикости этой жизни, но такое совсем сводит ее мозг с ума, причем в двух темах: что это вообще такое и кто это придумал, и почему-то безумное удовольствие. После этих довольно-таки странных действий, Ксавьер начинает щипать соски, пальцами играясь с ними, улыбаясь довольно, как кот, параллельно входя в нее чем-то явно намного большим, чем его пальцы. Она не ощущает особой боли, лишь удовольствие вместе с дрожью проходится по всему телу с каждой секундой больше и больше. Ей стыдно перед кем-либо, особенно перед ним, вот так расплавляться во всех смыслах, но ничего поделать с собой она не может, впервые... Ксавьер делает толчки, а девушка ощущает, что скоро совсем обезумеет и уж точно потеряет мозг, не в силах справиться с собственными эмоциями. Уэнсдэй неизвестно, почему ей до того приятно, она просит его не останавливаться и громко стонет, отчего моментами смущается, ведь он не делает того же, а лишь дышит. Ксавьер удивлен и поражен тем, что Аддамс умеет так, она умеет просить, даже умолять мужчину делать что-то. Он наслаждается по полной, делает толчки все быстрее, сжимая ее грудь, другой рукой трогая волосы, переходя к ягодицам, четко слыша ее стоны и просьбы, и запоминая их у себя в голове, как одно из лучших воспоминаний. Да что уж там, как лучшее воспоминание. Ее руки тянутся к вагине, она полностью отдается всем нахлынувшим чувствам, поэтому инстинктивно Уэнсдэй начинает пальцами играть с клитором в процессе его толчков, чувствуя, как от этого удовольствие умножается, естественно, не отказываясь от него, она продолжает свои движения, наплевав на реакцию Ксавьера, пока он в большом шоке продолжает дарить ей наслаждение. — My girl, you learn so fast... — все же усмехается он, не давая ей спокойно продолжать, ведь стыд нахлынывает сразу, без предупреждения. Эти новые эмоции убивают девочку, она впервые ощущает такое. В одну эту ночь Уэнсдэй успевает попробовать все то, от чего она отказывалась ранее. В один момент она ощущает дрожь значительно сильнее, она в области вагины. Эта легкая тряска заставляет ее окончательно потерять разум, Уэнсдэй не понимает, кто она, где она, когда она и зачем она, но она и не думает об этом. Сейчас девочка получает дикое, до безумия сильное удовлетворение, даже несравнимое с моральным, когда она пытает кого-то, допустим, электрошокером. Она закрывает глаза, нахмуривает брови и громко выдыхает со стоном, пока он продолжает. Ксавьер счастлив, что добился своего и с огромной радостью и победным взглядом с кошачьей улыбкой вытаскивает член с кучей естественной смазки, активно выливающейся из ее вагины. Улыбаясь, он вновь ставит ее в неловкое положение, о котором она уже хорошенько подзабыла, как и пару слов. — Sit on the floor. — Wait, did you feel it too? — распахнув глаза, спрашивает Уэнсдэй, все же решившись на вопрос в его сторону, абсолютно подчиняясь ему и садясь на пол. — Not yet. — он улыбается, придерживая ее голову, смотря вниз на нее, которая так красиво сейчас выглядит, под ним на коленях со своим взглядом из под ресниц. Он ничего не просит ее сделать, а сразу толкает к своему члену. Уэнсдэй отодвигается и нахмуривает брови. Ксавьер улыбается ее невинной реакции и снова за голову придвигает к своему половому органу. Через некоторое время она понимает, что ей надо сделать, и начинает облизывать член, основываясь на том, что он лизал ее соски. В ее голове нет никакого представления, как это делать, вся эта техника ей незнакома, но она считает, что в этом деле нет никаких границ и любая дикость здесь адекватна. Пока Уэнсдэй всего лишь облизывает, Торп толкает ее вперед, так, чтобы она полноценно сосала. Ей не составляет большого труда это делать, да и в принципе двигает ее он, но ощущает она себя просто потрясающе. Ксавьер с влажными от пота волосами откидывает голову назад от удовольствия, поглаживая ее по голове и моментами тяня ее за волосы обратно. Он так высоко, она настолько низко под ним, сосет его член и поглядывает на него вверх. Эта картина еще больше заводит уже получившую оргазм девушку, она до сих пор не понимает, почему это так начало нравится. Ей на волосы и на лицо выстреливает сперма, что тоже приносит много наслаждения и ему, и ей. Белая жидкость капает ей на губы, Уэнсдэй улыбается от его улыбки с выдохами, он прикрывает глаза, а она внимательно следит за его реакцией почему-то в огромном желании узнать, что ему приятно так же, как и ей было несколько минут назад. — You shouldn't have talked so often about your independence and your dispassion, especially when you have so many feelings that you just don't spill out. When you obey a man, when you follow orders without words. When you don't resist and surrender to your instincts. When you trust and open up. Maybe it's unusual for you, but it's you, as a person, as a girl. — говорит Ксавьер, гладя ее по голове, пока она с расширенными глазами тщательно выслушивает его слова и правда задумывается о них, чувствуя себя сдавшейся в плане чувств, но не обвиняя себя в этом. — Wednesday, tell me you love me. — I lo... Love. — Аддамс немного улыбается, выглядя совсем как маленькая девочка, чем удивляя и согревая душу Ксавьера. Она ведь таким серьезным тоном заявляла своей матери, что никогда не полюбит... I been knowing you for long enough Я знаю тебя достаточно долго Damn I need you right now Черт, ты мне нужен прямо сейчас You can take your time, don't have to rush Ты можешь не торопиться, не надо спешить This might take us a while Это может занять у нас некоторое время I left all the doors unlocked and you said you're on your way Я оставила все двери незапертыми, и ты сказал, что ты уже в пути When you get here don't just say a word, got no time to play Когда ты будешь здесь, не говори ни слова, у меня нет времени играть I know you think that you know me Я знаю, ты думаешь, что знаешь меня But you ain't even see my dark side Но ты еще не видел мою темную сторону This is for you only Она только для тебя So baby do me right, do me right Так что, малыш, поступи со мной правильно We can go all, the time Мы можем делать это постоянно We can move fast, then rewind Мы можем двигаться быстро, а затем повторить заново When you put your body on mine Когда ты на мне And collide, collide И наши тела сталкиваются It could be one of those nights Это может быть одна из тех ночей Where we don't turn off the lights Где мы не выключаем свет Wanna see your body on mine Хочу увидеть тебя на мне And collide, collide И наши тела сталкиваются Baby it's all your if you want me, all yours if you want me Малыш, это все твое, если ты хочешь меня Put it down if you want me (tonight) Дай знать, если ты хочешь меня (этой ночью) I pleasure you for the moment Я доставляю тебе удовольствие на данный момент This don't come with no warranty Это не поставляется без гарантии You want it but can't afford it Ты хочешь этого, но не можешь себе этого позволить My world is different than your's Мой мир отличается от твоего You ain't used to feelin' this important Ты не привыкла чувствовать себя такой важной Gotta whole lot in store for ya У меня для тебя много чего припасено Baby you ain't never to fly for that Малышка, ты никогда не будешь летать ради этого I know that this is life when we touch boy Я знаю, что это жизнь, когда мы соприкасаемся, малыш You got my heart Ты завладел моим сердцем And can't nobody make me feel like you do, boy like you do И никто не может заставить меня чувствовать себя так, как ты, парень, как ты