Кровь и Слезы

Кровь не переставая лилась из открытых ран на стройном теле, а жемчужные слезы проливались нескончаемым потоком, поддерживаемые регулярными всхлипами со стороны юноши. Было холодно лежать на бетонном полу, но вслух этого, естественно сказано не было. Не то, кто знает, что бы с ним сделали за подробную дерзость. Над головой пролетела тяжёлая клюшка, едва касаясь густых кудрявых волос, а чужой гадкий голос, сопровождался садистской ухмылкой, что так портила лицо Рико над ним. — Кто твой Король? — Спросил Рико, не отрывая взгляда от запыхавшегося парня — Ты, ты мой король Рико — Жан не узнавал собственный голос, охрипший, еле разборчивый и слышимый, но Рико услышал. Морияма еще долго стоял на нем, все вглядываясь в болезненное выражение лица Моро, словно искал что то сокровенное в его глазах, и явно наслаждаясь подобным видом. Морияма будто хотел съесть Моро живьём, лишь бы доставить какую то порцию боли и мучений. Моро уже и не помнил, когда боль стала настолько обыденной и привычной, возможно, шесть лет назад, а может, восемь. Это было очередное наказание, хотя Моро не успел ошибиться, так что он полагает, что Рико просто пытался избавиться от стресса. Наверное, его ошибка в том, что он появился на свет, что открыл свои серые глаза, которые давно поблекли, и стали чем то грязным, и будто бы, пыльным. Кожа стала ещё бледней, имея нездоровый серый оттенок, и будто бы сливались с такими же блеклыми глазами. Очертились острые скулы, которые стали слишком острыми, словно бритвы. Да и в целом, Моро выглядел нездорово, как и все вокруг. Единственное, что оставалось неизменным, так это то, что Эвермор радовал своими сюрпризами. Оба Морияма продолжают доламывать игроков основного состава, ну а Моро не исключение. В скором времени, Воронам придется сменить округ, и это уже во всю обсуждают в СМИ. Скоро должны начаться ещё более изощрённые тренировки, и интервью у Кэтти. Вообщем, все вновь становится как обычно. Впервые он попал сюда в 13, тогда все только начиналось. Гнездо - это персональный ад для всех, кто здесь находился, кто здесь просыпался. Это было место для страданий, легко сравнимую с пыточной камерой для провинившихся. Жана Моро передали, словно какую то вещь, продали, как выплату долга, но все же, он являлся вещью для всех, кто его видел. Именно на нем, Рико срывался, отыгрывался за старые обиды. С каждым днём на теле француза, появлялись новые следы и шрамы, не только на коже, но и на сердце, на душе. Порванные в клочья надежды на счастливое и благополучное будущее, на права и свободу. Его ломали, ломали постоянно, и даже не смотря на то, что он давно уже разбит, они не прекращали, продолжая добивать и так треснувшую оболочку. Он устал. Правда. Постоянно склеивать себя, собирать по кусочкам разлетевшиеся кусочки его самого. Эти липкие касания, взгляды, вызывали желание убежать и спрятаться, скрыться. Эти двусмысленные шуточки, вызывали тошноту и головную боль. Как же это утомляет. — Животные - всегда думал Жан, точно голодные звери, изголодавшиеся по чужой боли. А Моро всегда был их игрушкой, треснувшей, но не окончательно сломавшейся. Поэтому, все всегда шли к нему, если нужно было снять стресс, накопившийся за последние несколько недель. Интересно, а остались ли у Моро чистые черновики, в которых он ещё не умер? Жан не знал, да и думаю, что это интересовало парня, меньше всего. Просыпаясь, он всегда пытался предсказать, что же ждёт его сегодня. Какие испытания подарят ему Морияма? Насколько будет тяжело это вынести? Справиться ли Моро? — Это все, что его интересовало. Собственная безопасность. И те надежды, будто бы, исчезали в ночи, как туман. Жан ведь мечтал умереть, освободиться. Так чего же тогда ... Все так сложно и... больно? Больнее чем когда под ребра врезалась холодная трость, чем когда его пинали прямо по истоптаному животу. Наверное, это все из за светлой мечты на нормальное, человеческое будущее, где у него есть своя квартира с одной единственной кошкой, и куча разных картин на стенах. Что то, похожее на домашний уют и тепло, разливающееся по телу, словно яд.