Killshot

      Итак, что нужно делать, когда судьба в очередной раз подкидывает подарочек? Такой красивый, хорошо упакованный, с блестящей ленточкой и запиской под ней. Правильно. Выбрасывать его нахуй в мусорку и идти дальше по своим делать. Ибо нехуй слать Эндрю всякую хренотень, когда у него есть дела намного важнее, чем чьи-то чувства и их бесполезные, никчемные подарки. Например, подумать, какое мороженое он съест сегодня. Шоколадное или все-таки фисташковое? Когда предстоит такой важный, влияющий буквально на несколько жизней выбор, подарки от поклонников стоят на «идите нахуй» строчке. Особенно, когда эти поклонники отбитые на всю голову, потому что а) каким образом, Эндрю, блять, привлекает их, если он ходящий мешок с дерьмом, ножами, убийственными взглядами и обещаниями скорой смерти; б) его аура заставляет коленки дрожать, и это не то, что вы подумали, маленькие извращенцы, Эндрю реально страшен.       Миньярд никогда не был высокого мнения об интеллекте этих девчонок с универа, но после тринадцатого выброшенного подарка в мусорное ведро, он начинает сомневаться и в своих умственных способностях. Иначе, как объяснить, что он думал, что у этих девчонок вообще есть капля интеллекта? Это все общение с этими придурками, которых он называл однокомандниками. Теперь, он перестанет даже смотреть на них раз в год, а с Ники, Аароном и Кевином ограничиться лишь просьбами «принеси-подай», на большее они все равно не способны. Видимо, все это повлияло на его интеллект. Эндрю не хочет деградировать.       — Лучший способ прекратить эти посылки — убить отправителя и оставить как предупреждение, — говорит голос за его спиной, и Эндрю поворачивает голову, потому что «убить» действует как шоколад для сладкоежки. Интересно и интригующе.       Он видит перед собой девчонку с его рост, с двумя косичками, мрачным выражением лица и в темной одежде. На его взгляд, выглядит безвкусно, но кто он такой, чтобы осуждать жизненный выбор в одежде других людей? Правильно, Эндрю Миньярд. Вы прям сегодня выигрываете эту игру. Продолжайте в том же духе и, возможно, вам выпадет приз.       — Для этого нужно постараться. Знаешь, чтобы никто не заметил, как она внезапно исчезает, замести следы, сбить копов с хвоста, а еще оставить красноречивое послание, чтобы поняли. Они не блещут интеллектом.       — Ты мог бы притвориться, что заинтересован, — скучающим голосом говорит девушка. — Выманить в какое-нибудь безлюдное место, аргументируя тем, что хочешь быть наедине и ненавидишь людные места. Уверена, она пошла бы за тобой, куда угодно.       — Или можно было бы пригласить ее в ночной клуб, дать снотворное и вынести через черный вход, затем самому выйти через главный спустя некоторое время под руку с другой девчонкой или парнем. Тогда было бы гарантированное алиби, что мы были в клубе, но вышли мы не вместе.       — Умно. Это дало бы еще время на отложение ее поисков, так как она могла уйти с любым. И кто знает, может, она просто все это время занимается с кем-то сексом.       — Да, а в это время, я бы закинул ее в багажник какой-нибудь старой развалюхи и вывез бы за город.       — Ты мог бы напоить ее ядом, который вызывает инфаркт и свалить все на переизбыток смешанных алкогольных напитков. У меня есть несколько, могу поделиться, они выводятся из организма довольно быстро. Ни одно вскрытие не найдет.       — Оу, я буду знать, — ухмыляется Эндрю, и это чертовски странно. Он разговаривает с незнакомой девушкой уже почти пятнадцать минут, они стоят прямо в коридоре кампуса и обсуждают убийство. И нет, странность не в теме разговора, с этим-то как раз все нормально, а в том, что Эндрю вообще разговаривает с незнакомкой. Он предпочитает ограничивать свое общение, потому что, что было сказано о его умственных способностях выше? Правильно, они падают. Но с этой черноволосой все не так уже и плохо. Это даже в какой-то степени интеллектуально.       — Но я думаю, что накачать наркотиками и устроить сцену передозировки было бы менее подозрительно. В клубе и не такое случается.       — Тогда зачем вообще ехать в лес? — скептически выгибает бровь девушка. — Я думала, ты хочешь подстроить несчастный случай. Мол, случился инфаркт, девушка потеряла управление и врезалась в дерево. И, о ужас, машина взорвалась к чертовой матери, — незнакомка выпучила глаза, изображая испуг. Кстати, она была такая странная, моргала раз в пять минут. Но кто он такой, чтобы осуждать? Правильно, Эндрю Миньярд. Но это все еще не давало ему права осуждать моргание раз в пять минут.       — Изначально так и планировалось, но потом я подумал, что с наркотиками все было бы проще и эффективнее. К тому же, это менее подозрительно. Затем нужно будет повторить это еще раз, но на этот раз, не заходить вместе в клуб, что не возникли подозрения на мой счет. Но сами они, уверен, догадаются, что это как-то связано с их признаниями и подарками.       — Я думаю, это хороший план, — одобрительно кивает девушка. — Было приятно поговорить с человеком, у которого IQ не на уровне этих идиотов, — фыркает незнакомка. — Зови, если понадобится помощь. Я с радостью убью кого-нибудь.       — Буду знать, — усмехается Эндрю и разворачивается, даже не прощаясь.       Ему не интересно имя этой девушки, потому что продолжать общение он не собирается, пусть это и была увлекательная, интересная, а главное, полезная беседа. Потому что девчонка, спрятавшаяся за углом и вручившая эту хренотень, называемую подарком, больше никогда не подойдет к нему. И, зная человеческую разговорчивость, слухи разлетятся быстро. Теперь вообще никто не осмелится подойти к нему. Эндрю мысленно благодарит незнакомку. Его настроение повышается, и он решает, что это заслуживает фисташкового мороженого. ***       У Судьбы явно на него какие-то обиды, иначе как объяснить, что в лицо Эндрю вечно прилетают различные раздражающие, нервирующие и совершенно обделенные чувством инстинкта самосохранения вещи? Ладно, он смирился в конце концов, когда эти придурки, Дэй и Ваймак, предложили взять в команду еще одного придурка. Это стоило ему целой тысячи нервных клеток, а тем двум нескольких бутылок виски. Но это еще не значило, что Миньярд резко воспылает любовью к этому недоразумению и перестанет подозрительно к нему относиться.       Появившийся буквально из ниоткуда криворукий пацан, который только и может, что быстро бегать да скрывать настоящий цвет волос и глаз, никогда не сможет раздражать Эндрю меньше, чем все остальные вместе взятые. Потому что над Нилом Джостеном буквально мигает светодиодная лента: «Подозрительная личность. Стоит убить». Эндрю умеет контролировать себя, он верх выдержки и равнодушия. Но дебилов в мире так много, что вся его холодность идет к черту. Сложно, знаете ли, сдерживаться, когда у тебя несколько раз спрашивают: «А ты натуральный блондин?». И как они выживают после такого, уму непостижимо. Эндрю сваливает все это на то, что из тюрьмы будет сложновато охранять своих.       Но нынешние события выводят его из себя до крошащихся зубов, до разбитых костяшек и желания убивать. Он уже поговорил с этим идиотом о событиях на телешоу Кэти, дал пизды остальным членам команды и Ваймаку, в переносном значении, естественно (хотя Ники досталось), и повесил на себя метафорическую табличку: «Не подходи. Убьет». Однако все это не значило, что Эндрю перестал злиться. Окей, он заключил сделку, жизнь вроде бы должна устаканиться, но почему-то злость все еще переполняла его. Поэтому он и здесь. На стадионе валяется на трибунах поздней ночью, совершенно один.       В тишине лучше думается. Тишина его успокаивает и не заставляет раздражаться. В тишине он слышит только себя, а Эндрю всегда считал себя не обделенным интеллектом. Всегда приятно поговорить с умным собеседником, знаете ли. И хер с ним, что кто-то назовет его психом, ему не привыкать.       Поэтому он чуть не наебенился с сидений, когда услышал, как с верхних рядов раздался громкий хлопок и вслед за этим:       — Merde! Ты мог бы успокоить свою злость? Твоя аура распространяется на все вокруг, а я читаю, — прошипел раздраженный голос, явно женский. Эндрю поднимается с сидений и смотрит назад. В помещении тусклое освещение, как, блять, тут можно читать? Какого хрена его вообще отчитывают? И третье, его ли должны волновать чьи-то желания?       Эндрю никогда не слыл хорошим и тактичным мальчиком, поэтому он вываливает все эти вопросы на свою давнюю знакомую.       — Тебя это не должно волновать, — презрительно говорит девушка. Ее имени Эндрю до сих пор не знает. — Ты тут не один, поэтому уважай других.       — Правда? — усмехается Эндрю. — Ты еще не достигла планки тех, кого я уважаю хотя бы немного.       — Видимо, ты один из этих нарциссов, которые именуют себя спортсменами. Я думала, у тебя есть интеллект, в прошлый раз мне, видимо, показалось, — девушка встает с места, в ее руках книга. Она одета так же, как в прошлый раз. Ничего не изменилось.       — Я могу быть разочаровывающим, — скучающим тоном говорит Эндрю и снова ложится на сидения. Что ж, ему же лучше, если эта девчонка уйдет и даст ему побыть в тишине.       — Осторожнее, — говорит девушка, спускаясь к его ряду и останавливаясь. — Мой чемодан все еще полон смертоносных ядов.       — Могу ли я им воспользоваться? — нагло спрашивает Эндрю, все еще лежа на сидениях, закрыв глаза. — Вокруг все еще полно идиотов, которым бы он не помешал. Я думаю, у тебя тоже есть кто-то на примете, кого бы стоило отправить в лучший или худший мир. Это как посмотреть.       — О, мы перешли от ссоры и угроз до совместного планирования убийства? — девушка присаживается на сидение прямо рядом с ним, только на ряд ниже. — Ты умеешь удивлять.       — Либо мы обсудим, как убить человека, не оставив следов, либо ты уходишь, а я продолжаю наслаждаться тишиной, — с нажимом говорит Эндрю. У него сдвиг в голове, потому что «какого хуя он вообще хочет разговаривать?», но да ладно. Как показывает практика, поговорить об убийствах довольно весело.       — Как на счет небольшой выручки? — задумчиво тянет девушка. — Мы могли бы продать этого человека на органы. На черном рынке сбыть товар сложно, но не невыполнимо. К тому же расходы на все это покроет сама же жертва. Разве не идеально?       — Уточню, что мы говорим не о конкретном человеке, а о предполагаемой жертве нашего убийства. Гипотетически, человек должен быть жив во время извлечения органов. Так они будут ценнее.       — Не обязательно. Ведь когда люди выступают донорами для других, они либо мертвы, либо мертв мозг. Поэтому можно убить человека, а затем сразу же извлечь органы.       — Но в таком случае, убийство должно быть предельно аккуратным, чтобы не повредить товар.       — Да, поэтому никакой излишней агрессии и злости, — Эндрю чувствовал в ее голосе яд.       — Я могу быть сдержанным, — холодно произносит Эндрю. — Можно перерезать горло.       — Нет. Кровь попадает в легкие, и они станут непригодными.       — Какой бы сценарий я сейчас не продумал в голове, везде повреждается какой-либо орган.       — Мы не можем этого допустить. Поэтому лучше всего было бы извлечь их, когда жертва все еще будет дышать.       — Умереть на операционном столе довольно скучно. Но продажа органов добавляет веселья, — со смешком произносит Эндрю, будто ему и правда смешно.       — Как поделим прибыль?       — Пятьдесят на пятьдесят, очевидно.       — Я знаю выход на черный рынок. Дядя Фостер в два счета все организует.       — Вот это связи, — Эндрю прячет удивление в голосе. — Тогда мы могли бы выделить ему десять процентов, а остальное пополам.       — Звучит разумно, — кивает девушка. — Таким образом, мы и избавимся от трупа. Не останется никаких следов, — моргает девушка.       Эндрю не смотрит на нее, но чувствует, что в такие моменты она позволяет себе моргнуть. Знаете, выразить радость и веселье или что-то вроде того.       — Не злись на людей. Не трать на них свои эмоции. Они того не стоят, — говорит девушка и покидает трибуны.       Эндрю думает, что утром он съест шоколадное мороженое. А еще мимолетом мелькает мысль, что а) он до сих пор не знает, кто эта девушка и как ее зовут; б) ярость внутри него утихла. ***       В этот прекрасный, великолепный день обязательно должно было случиться какое-нибудь дерьмо. Эндрю ожидал этого, с каким-то затаенным чувством сожаления и надежды, но Судьба не любила его, поэтому ему суждено было в этот прекрасный, великолепный день встретить ее.       День действительно был прекрасным. Свежий воздух после дождя, солнце, вышедшее из-за облаков, легкое дуновение ветерка. Но отнюдь не это делало его великолепным. Он, наконец-то, смог спрятаться в своем любимом месте и заняться довольно интересным делом. Никакого ворчания Аарона, никакого нытья Кевина, никакого раздражающего щебетания Ники, никакого мученика Нила. Где-то в глубине души он ими дорожил, не стал же бы он в ином случае их защищать. Но ему все равно требовалось время в тишине и одиночестве, которое он мог бы потратить лишь на себя и восстановление своих нервных клеток.       Но, блять, он был не в ладах с Судьбой, поэтому весь день ожидал какого-нибудь подвоха. И он случился.       — Не думала, что ты из тех, кто торчит в библиотеке, — выдохнул над ним голос с какой-то сталью. — Ты больше похож на тех, кто заперся бы с книжкой в своей комнате.       Эндрю не должен узнавать обладателя голоса, но он узнает. С его памятью это никогда не было проблемой. Он сидит, прислонившись спиной к стеллажу, который находится в самом дальнем углу библиотеки. Эндрю немного раздраженно выдыхает, потому что выбрал это место и этот стеллаж, зная, что тут почти никто не ходит. Он спрятался между стеллажами, чтобы его труднее было заметить. Но, мы же помним, что Судьба его не любит?       — В общежитии это довольно проблематично, — сухо говорит Эндрю и продолжает читать строчки из книги.       Ему нахер не упало общаться с девчонкой, которую он видел всего два раза в жизни. Разговоры об убийстве были интересными и даже увлекательными, но тогда это был лишь способ снять стресс и напряжение, успокоить бушующий внутри океан. Сейчас бушевать нечему, поэтому он хочет сохранить свое маленькой счастье, будучи один и в тишине, способный читать любимую книжку. В данном случае даже мимо пролетающая муха идет нахер. Эндрю ничего не хочет. Ему ничего не надо. Так почему бы всем не пойти куда-нибудь подальше от него?       — Моя соседка из тех, кто наряжается в розовое и болтает без умолку, — презрительно говорит девушка, берет книгу и садится напротив Эндрю.       Миньярд ее игнорирует. Он делает вид, что ее нет, ведь говорят же, если в это не верить, значит, этого не существует. Сейчас Эндрю и опробует эту теорию на практике.       Они сидят так еще минут двадцать, слышно лишь шелест страниц. Но Эндрю чувствует напряжение от чужого присутствия. Он бы с радостью ушел, но сегодня он упрямая сучка, которая не хочет уступать свое место и лишаться маленького счастья. Он волосами, натуральными, прошу заметить, чувствует мрачную, убийственную ауру девушки. Блять, это реально раздражает и мешает читать. Теперь он понимает, почему в прошлый раз их разговор начался с ссоры.       — Кто не угодил тебе, что ты теперь истончаешь эту ауру сердитости и раздражения? — Эндрю в конце концов захлопывает книгу и кладет ее рядом. Что ж, когда-нибудь у него получится схватить Судьбу за яйца, а сейчас ему придется отложить свое маленькое счастье.       — Вокруг столько идиотов, которые не умеют пользоваться своим мозгом, — презрительно говорит девушка.       — Нельзя пользоваться тем, чего нет, — пожимает плечами Эндрю.       — Мой преподаватель по анатомии заставил меня взять проект и всучил двух бесполезных людей, которые не могут даже артериальную кровь от венозной отличить.       — Попробуй пойти путем практики и на деле показать, что такое артериальная и венозная кровь.       — Это довольно грязная работа. Для этого понадобится какое-то место, которое не жалко запачкать и защитная одежда. Несмотря на то, что на черном крови не видно, это мой любимый наряд.       Эндрю почти закатывает глаза, потому что видит девчонку в той же одежде, что и прошлый раз. У нее других вещей нет что ли?       — Можно снять какой-нибудь склад за городом, — предлагает Эндрю. Внутри просыпается азарт и предвкушение, когда он начинает планировать убийство. — Застелить все пленкой несколько раз, чтобы кровь стекала туда. Помучить хорошенько жертв, чтобы они точно могли отличить венозную кровь от артериальной.       — Затем все собрать и сжечь где-нибудь в лесу. Вместе с жертвами.       — Придется избавляться от костей. Они не горят, — задумчиво тянет Эндрю.       — Закопать глубоко под землей? — предлагает девушка.       — Если будут искать с собаками, то это не поможет, — возражает Миньярд.       — Выбросить в море?       — Нужно очень глубоко забраться, желательно в Тихий океан, чтобы это не вымыло на берег и не сдало нас.       — Мы могли бы растворить их в кислоте, — касается указательным пальцем подбородка знакомая незнакомка. — В такое случает следов вообще не останется. Все их и наше ДНК уничтожит огонь. Остальное завершит кислота.       — Не станут ли они Джокерами? — усмехается Эндрю. Девушка смотрит на него, не моргая. — Забудь.       — Мое алиби будет состоять в том, что я их даже не видела. Ведь ненавижу людей, особенно идиотов и этот дурацкий проект.       — Уверен, у тебя есть репутация, и она только подтвердит твое алиби, — сухо говорит Эндрю.       — Стоит ли брать секатор и другие инструменты? — советуется девушка, и это звучит как-то неестественно и неправильно. Не в смысле, что она сказала это как-то не так, а в том смысле, что, по мнению Эндрю, девушке не свойственно спрашивать что-то такое. Она была больше похожа на тот тип людей, которые сами прекрасно справляются с тем, что им следует и не следует делать.       — Возьми все.       — Ты прав.       После этой фразы Эндрю встает вместе с книгой и кладет ее на место. Он решает, что его маленькое счастье давно уже закончилось и пора сваливать. Все равно уже не получится почитать. Хотя нельзя назвать проведенное время убогим и ужасным. Интересно и увлекательно. Так каждый раз он описывает диалоги с этой девушкой.       — Ты всегда читаешь словари? — задает вопрос все еще человек-без-имени. Эндрю на секунду замирает, а потом поворачивается к девушке. Он смотрит на нее сверху вниз, и если в любой другой ситуации он бы послал спросившего, то тут его что-т о побуждает ответить.       — Их не нужно представлять, — говорит он и разворачивается. Уходит, как всегда. Не попрощавшись и так и не узнав имя. Сегодня день ванильного мороженого. BONUS       — Имя, — буркает знакомый голос, и Уэнсдэй смотрит на блондина, с которым обсуждала убийства. Их можно было даже отнести к какому-нибудь клубу, если бы они оба были нормальными. То, что они не знали имен друг друга, добавляло загадочности и туманности. Но после последнего разговора, в которой они каким-то образом приоткрыли свои души, Уэнсдэй впервые почувствовала какой-то трепет от знакомства с человеком.       — Уэнсдэй, — говорит она парню, который стоит позади нее в очереди за кофе.       — Я в курсе, что сегодня среда. Я спросил имя, — выгибает бровь мальчик-без-имени.       — Уэнсдэй, — снова говорит Аддамс.       — Твои родители явно зачали тебя в среду, Уэнсдэй, — произносит парень, в конце добавляя выразительности. Он явно пробует на языке ее имя. — Почему не Фрайдэй?       — Это мое второе имя, — спокойно говорит девушка.       — Предполагаю, что третье, четвертое и так далее это остальные дни недели.       — Ты пришел сюда посмеяться? — мрачно изрекает Уэнсдэй. — Это чревато перерезанным горлом.       — Меня зовут Эндрю, — говорит парень и забирает свой свежеприготовленный кофе. — Я готов обсудить убийства холодным оружием в следующий раз, — он салютует ей двумя пальцами и скрывается за дверьми кофейни.       Уэнсдэй против воли приподнимает уголки губ и моргает, забирает свой кофе и идет сдавать проект по анатомии. К сожалению или к счастью, она делает это одна.