Часть 3

Утро ворвалось в комнату не солнечным лучом, а резким звонком будильника, который словно бил по вискам. Скарлет с трудом открыла глаза. Тело ломило, будто она не спала, а провела ночь в драке. Так, в общем-то, оно и было. Память вернулась обжигающей волной. Пьяная рожа, сильная рука на ее локте, животный страх, сдавивший горло. И затем — вспышка ярости, точный удар, от которого до сих пор немели пальцы. И… он. Крис Нельс. Его темные, изучающие глаза, в которых читалось не осуждение, а молчаливое одобрение. «Боевая». Это слово звенело в ее ушах громче будильника. Она медленно села на кровати, обхватив колени. Прошлой ночью, вернувшись домой, она заперлась в ванной. Рукава толстовки, закатанные перед зеркалом, обнажили старые, бледные шрамы — ровные параллельные линии на внутренней стороне предплечья. Они были ее тихим, уродливым ритуалом. Способом выпустить пар, который не находил другого выхода. Но вчера все было иначе. Вчера пар вырвался наружу громко, публично, в виде пощечины незнакомцу. И это было… страшно. Но также и освобождающе. Она не стала вредить себе. Впервые за долгие недели. Адреналин от той стычки выжег внутреннее напряжение дотла, оставив после себя лишь пустоту и странное, щемящее любопытство к темно-карим глазам. В университете ее ждал Мэтью. Он поджидал ее у входа, и по его нахмуренному лицу она поняла — он уже все знал. Новости в их небольшом городе расползались со скоростью света. — Скарлет! — он схватил ее за руки, его пальцы были холодными и влажными. — Ты в порядке? Я только что услышал… Этот ублюдок… Почему ты мне не позвонила? Его голос дрожал от неподдельного волнения, но в его глазах, помимо заботы, читалось что-то еще. Упрек. Ревность? — Я справилась сама, Мэтт, — она попыталась мягко высвободить руки. — Все хорошо. — «Справилась»? — он не отпускал ее. — Скарлет, на тебя могла быть целая банда! Этот тип… Я знаю его, он не станет просто так отступать. Ты должна была позвонить мне! «Должна». Это слово всегда действовало на нее, как красная тряпка на быка. Оно напоминало о матери, которая «должна» была быть счастлива, о отце, который «должен» был сидеть в тюрьме, о ней самой, которая «должна» была вести себя как нормальный человек. — Я не должна тебе ничего, Мэтью, — ее голос прозвучал резко. — Я не ребенок. Он отшатнулся, словно ее слова были физическим ударом. Его лицо исказилось от боли, и на секунду Скарлет почувствовала укол вины. Он же волновался. — Я знаю, что не ребенок, — прошептал он, отпуская ее руки. — Просто… Я твой друг. Я беспокоюсь. А еще я слышал, там был Крис Нельс. Этот отброс. Его имя, произнесенное Мэтью, прозвучало как ругательство. — Он не сделал ничего плохого, — почему-то тут же вступилась она. — Он даже не успел вмешаться. — И слава Богу! — Мэтью провел рукой по волосам. Его пальцы слегка дрожали. — Скарлет, ты не понимаешь, с какими людьми ты связываешься. Он — грязь. Драки, наркотики… — Говорят, он ненавидит наркотики, — возразила Скарлет, сама удивляясь своей осведомленности. Она слышала об этом как-то мимоходом. Мэтью фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то неуловимое. Что-то вроде раздражения. —Все они так говорят, пока не предложишь им лёгкий заработок. Поверь мне. Держись от него подальше. Он взял ее под руку, и на этот раз она не стала сопротивляться. Ей было проще уступить, чем продолжать этот разговор. Но семя сомнения уже было посеяно. Почему Мэтью так яростно против него? Просто из-за заботы? Или в его словах была какая-то иная, более личная нота? Лекция по истории искусств прошла как в тумане. Скарлет смотрела на слайды с античными скульптурами, а видела лишь напряженное лицо Криса в свете уличного фонаря. Она пыталась сосредоточиться на идеальных пропорциях, а мысли возвращались к его большим, исцарапанным рукам. Когда пары закончились, она, вопреки своему обычному распорядку, не пошла с Мэтью в библиотеку. Сказала, что устала и хочет домой. Он снова посмотрел на нее с подозрением, но на этот раз отпустил. Она шла по коридору, роясь в сумке в поисках наушников, когда врезалась во что-то… вернее, в кого-то твердое и теплое. Ее вещи рассыпались по грязному полу. — Ой, прости… — начала она, поднимая голову. И замерла. Перед ней стоял Крис. Он был один. В его руках был какой-то конверт, который он, похоже, нес в деканат. Он смотрел на нее все теми же пронзительными карими глазами, но сегодня в них не было ни капли суровости. Только легкое удивление. — Ничего, — его голос был низким и хриплым, как вчера вечером. Не говоря ни слова, он опустился на корточки и начал помогать ей собирать рассыпавшиеся книги и ручки. Его движения были удивительно аккуратными для таких больших, грубых рук. Он протянул ей блокнот с эскизами, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. От его прикосновения по ее коже пробежали мурашки. — Спасибо, — прошептала она, забирая блокнот. — Не за что, — он поднял на нее взгляд, все еще оставаясь на корточках. — Ты в порядке? После вчерашнего? Он помнил. Он не просто видел, он запомнил. — Да, — кивнула она, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Все хорошо. Он медленно поднялся во весь свой внушительный рост, заслонив собой свет из окна. —Мужик тот… Он больше не будет к тебе приставать. В его голосе не было угрозы. Была простая, железная уверенность. — Ты… Ты что-то ему сделал? — осторожно спросила Скарлет. Крис коротко ухмыльнулся. —Просто поговорил по-мужски. Чтобы знал, с кем связываться. Они стояли друг напротив друга в пустом коридоре. Шум студентов доносился издалека, а здесь было тихо. Скарлет вдруг осознала, что они стоят слишком близко. Что она чувствует запах его одежды — свежий ветер, бензин и что-то еще, чисто мужское. — Мне сказали держаться от тебя подальше, — вдруг выпалила она, сама не зная зачем. Возможно, чтобы проверить его реакцию. Возможно, чтобы напомнить себе, кто перед ней. Его брови поползли вверх. —Кто? Тот твой… друг? Мэтью? Он произнес слово «друг» с легкой, едва уловимой насмешкой. — Он просто волнуется. — Понятно, — Крис внимательно посмотрел на нее. Его взгляд скользнул по ее лицу, остановился на глазах, словно искал в них ответ на незаданный вопрос. — А ты сама что думаешь? Этот простой вопрос застал ее врасплох. Что она думала? Она думала, что его глаза — самые честные, какие она видела за последние годы. Что его присутствие не пугает, а наоборот, странным образом успокаивает. Что за его суровой внешностью скрывается что-то… ранимое. — Я думаю, что могу сама решать, от кого мне держаться подальше, — наконец сказала она, и в ее голосе снова зазвучали нотки вчерашней дерзости. На лице Криса снова появилась тень улыбки. Она меняла его полностью, делая моложе и… привлекательнее. — Рад это слышать, — он кивнул в сторону конверта в своей руке. — Мне надо идти. Будь осторожна, Скарлет. Он произнес ее имя впервые. Не «рыжая», не «девчонка». А именно «Скарлет». И от того, как оно прозвучало в его исполнении — немного нараспев, с хрипотцой, — у нее перехватило дыхание. Он развернулся и пошел по коридору, не оглядываясь. А она осталась стоять, прижимая к груди блокнот с эскизами, на котором еще сохранилось тепло его пальцев. Трещина. Она почувствовала, как в ее защитной стене появилась трещина. Маленькая, почти невидимая. И сквозь нее пробивался свет. Странный, пугающий, но невероятно притягательный свет. И она уже понимала, что не хочет ее заделывать.