Глава 1. Часть 10.

Часть 10.

      Ночью я ушел из квартиры и направился в неизвестном мне направлении. Я ненавидел эту слабость внутри себя. Злоба и обида закипали внутри, пытаясь вырваться наружу и поглотить меня снова. Даже мои эмоции пытаются мною управлять. Я должен влюбить ее в себя по уши, заставить обожать и зависеть. Я уверен, что это будет очень скоро. Останется только спасти ее от чего-то или кого-то, и Один поверит, что я исправился и дарует свободу. Однако какого черта эта треклятая метка преобразовалась!? Остановившись на краю утеса в лесу, молча сел, смотря на бушующие волны снизу. Я поставил на нее метку, чтобы контролировать ее чувства и эмоции, манипулировать и следить. Но сейчас в Ангелине проснулась сила. И самое интересное, что она еще дремлет на дне, выбрались лишь ее отголоски.  Я мотнул головой и провел пальцем по запястью, вызывая свечение внутри. — Как же тебя снять? — раздраженно спросил Локи и откинулся на землю. А что если убить ее? Прикрыл глаза и задумался. Что если смерть Ангелины сможет избавить меня от новой боли, страха и привязанности?  У меня всегда были девушки. Да что там девушки… у меня был свой гарем. Но ни одну из них я не любил. Они были красивы, игривы и грациозны рядом со мной. Но их манила власть и статус, что может получить спутница младшего принца Асгарда. И я это понимал, не смея влюбляться или давать им подойти слишком близко…

***

Локи отвергал и свою любовь к семье. Хотя, была она или нет — он сам того не помнит. Как давно проснулась ненависть к отцу, зависть к брату и обида на маму? Очень давно. — Брат, обещай, что мы будем биться рука об руку и никогда не отвергнем друг друга! — громогласно воскликнул злотовласый мальчик, протягивая кинжал другому. Орудие было очень притягательное. Острое лезвие переливалось при любом ракурсе. Идеально. Черноволосый мальчик принял подарок названного брата и покрутил в руках. Рукоятку кинжала обвивала тонкая, черная змея с изумрудными глазами. Словно живая. — Обещаю, — чуть улыбнулся он, но тут же спрятал подарок с помощью магии. Фригг научила сына скрывать небольшие предметы, ставить защиту от посторонних глаз.  — Тор, — В покои детей зашел сам Всеотец. — Что-то случилось? — спросил тот, вставая ближе к брату. — Прислуги соберут твои вещи и отнесут в другую комнату, — заявил царь, посмотрев на Локи, — А ты остаешься тут. — Что? — возмутился старший принц, вставая вперед, — Я хочу быть с братом! — Мое решение неоспоримо. Одинсон сделал взмах рукой, и в его ладони появился тот самый кинжал.  Он до сих пор сохранял прежний вид, словно говоря: «Я всегда буду предан тебе». Еще один взмах и орудие исчезло. «Если оно вонзится в ее шею, то проблем больше не будет. Я смогу найти еще одну, что станет моей путевкой в Асгард» Принц поднялся с Земли и спокойно направился обратно. Пусть его сердце, спрятанное очень далеко, дрожало от представшего перед ним ужаса.

***

Дверь с тихим скрипом приоткрылась, а вслед за ней бесшумно вошла тень. Голубоглазая крепко спала, свернувшись в клубочек и обнимая плюшевого кота. Ее волосы мягкими волнами расплылись по подушкам, и только лунный свет освещал ее умиротворенное лицо. Бог возвысился над ней с кинжалом в руке. Весь его вид источал непоколебимость и твердость.  Изумрудные глаза предупреждающе сверкнули, а лезвие оружия невесомо провело по нежной кожи девушки.  — Ты была хорошим вариантом, Ангелок, — Прошептал принц, — Но всему приходит конец. Ангелина сощурилась, словно от кошмара и сильнее вжалась в кота. Локи мотнул головой и надавил сильнее. Он знал бесконечное множество способов убить человека. Пытки, самоубийства, несчастные случаи… Бог знал как сделать это не больно, почти искусно, аккуратно. Алая струйка крови потекла по простыням.

***

Ангелина резко открыла глаза почувствовав лезвие, пронзающее нежную кожу ее шеи. Она в страхе застыла, не смея шевельнуться. Бог увидел ее животный страх в глазах, который кажется, парализовал и его на секунду. Кинжал тот час испарился не по воле хозяина, а по воле самого себя. Рана продолжала кровоточить, а сомнения принца все больше кричали ему: Остановись! Заплаканные глаза девушки несмело посмотрели на него. На того, которому она доверяла, привязалась. Делила одну квартиру, помогала, проводила время, училась и носила метку, связывающую их. — За…чем? — единственное, что смогла вымолвить она, быстро отползая на другой край кровати. Локи многозначно смотрел на нее.  Он всегда будет приносить боль. — Я думал, что это поможет избавить меня от очередных мучений, — тихо вымолвил зеленоглазый, — Но, видимо, это могло принести еще больше проблем. Девушка старалась не заплакать. Пыталась не показать свою слабость и быть уязвимой перед ним.  Рана до сих пор кровоточила, забрызгивая одежду и кровать. — Позволь, — Одинсон потянул руку к ней, но та вмиг отпрянула. — Уходи, Локи, — ее метка загорелась, — Я не хочу тебя видеть! Эмоции взяли свое, а кровь так и не прекращала свое путешествие за пределы дома. — После всего этого ты просто испугался ответственности! — через боль выкрикнула она, словно разрезая его душу по кусочкам, — Разберись в себе и потом уже выходи к людям! Девушка зажала шею, ее голос становился все тише и обрывистее. Даже на волоске от смерти нельзя было упустить шанса оскорбить Бога. — Ты обманываешь самого себя, Локи, — неожиданно для мужчины сказала та, — Но ты не сможешь обмануть меня. Метка вновь вспыхнула, образуя из себя четкий рисунок кинжала. Того самого. Тонкая и изящная змея словно ожила и обвила все орудие, ядовито вытаскивая язык, готовясь атаковать вместе с холодом лезвия. Девушка закрыла глаза и начала падать на пол, но ее тут же поймали сильные руки Бога обмана. — Ангелина, — виновато произнес он и аккуратно положил ее голову к себе на колени, прикладывая два пальца к ее порезу, просачивая в него магию. — Может, дело не в тебе? Её дыхание было неровным, рваным, словно каждое новое давалось с боем. Кровь медленно переставала течь, впитываясь в простыни, а магия Локи мягко стягивала края раны, оставляя лишь тонкий, почти невидимый след — напоминание о том, что этой ночью доверие было разрезано вместе с кожей. Локи смотрел на неё сверху вниз и впервые за долгое время не знал, что делать. Он не чувствовал торжества. Не чувствовал облегчения. Даже привычной пустоты не было. Только мерзкое, липкое осознание: он почти перешёл черту, за которой возврата нет. Ангелина едва слышно выдохнула. Её ресницы дрогнули, но глаза так и не открылись. Метка на запястье больше не пульсировала — она молчала, словно наблюдала. Оценивала. — Не во мне, да? — хрипло прошептала она. — Разве я заслужила смерть из-за того, что ты можешь что-то почувствовать ко мне? Локи стиснул челюсть. Эти слова били точнее любого клинка. Он мог бы солгать. Сказать, что это была необходимость. Что Один, Асгард, свобода — всё это важнее. Но она уже видела его насквозь. — Я боюсь, — признался он внезапно даже для самого себя. Признание повисло в воздухе, тяжёлое и настоящее. — Бояться для меня… непростительно. Ангелина медленно открыла глаза. В них больше не было слёз — только усталость и что-то новое. Холодное. Взрослое. — Ты боишься не потерять свободу, Локи, — тихо сказала она. — Ты боишься стать ненужным, поэтому отвергаешь всех, козел! — Не смей касаться моей души, — холодно и неожиданно отрезал он, — Я никогда не сближаюсь с людьми. Мужчина проверил, что с раной все хорошо и, уложив девушку, молча вышел из комнаты, оставляя после себя лишь холод.

***

Пускай это останется неизменным. Локи—монстр. Что в Асгарде так считают все, даже его недо-семейка, что в Мидгарде.