Глава 15 Отголоски

Что-то было глубоко не так. Логика молчала, но интуиция — призрачный остаток моего человеческого прошлого — вопила о грядущем коллапсе. Это было нутряное чувство, будто сам мир готовится треснуть по швам. Каждый нерв моего существа напрягся, вибрируя в унисон с колебаниями, которых не должно было существовать. И я знал, без единого доказательства, что эта встреча — не просто проблема. Это событие, что перепишет меня. Не просто сломает, а соберёт заново — по чужим, неведомым мне лекалам. И перспектива стать кем-то иным, чужим самому себе, пугала несравненно больше, чем исчезновение. Когда мы с Чарли спускались в величественный холл, это чувство превратилось в холодную уверенность. Вэгги ждала у дверей, её фигура была напряжена, как струна. Она сжимала своё ангельское копьё так, что костяшки пальцев побелели. — Чарли, умоляю, будь осторожна. Она крепко обняла принцессу, а затем её единственный глаз, словно прожектор, впился в меня. На моём экране мерцал лишь спокойный серый — маска абсолютного контроля. — А ты… — прошипела она, приблизившись вплотную, и в её голосе зазвенел металл. — …если с неё упадёт хоть волос, я лично разберу тебя на запчасти и продам на металлолом Каннибалам. Ты меня понял? — Угроза принята к сведению. — Мой голос был ровным. Поездка в лимузине утонула в гнетущей тишине. Я сидел напротив Чарли, изучая её. Нервные движения пальцев, беззвучное повторение слов, которые она, очевидно, готовила всю жизнь. Я слышал, как сбивается ритм её сердца. В её ауре я видел не просто надежду, а отчаянное, агонизирующее сияние, граничащее с самосожжением. Она была готова сгореть дотла ради этой идеи. И я, вопреки логике, испытывал нечто вроде уважения. Посольство Небес выглядело как ошибка в архитектурном коде Ада. Ослепительно-белый монолит безупречной геометрии, окружённый забором из литого золота. Эта стерильная, абсолютная чистота была физической пыткой для моих сенсоров. Нас провели в огромный, залитый белым светом зал. Там, за длинным столом, заваленным объедками и пустыми бокалами, развалился на троне из чистого света он. Первый человек. Адам. На нём был его привычный шлем экзорциста. Рядом с ним, скрестив руки на груди и опираясь на копьё, стояла его лейтенант, Лют. Её единственный глаз с нескрываемым презрением просканировал нас с головы до ног. — О, посмотрите, кто приполз, — его голос был хриплым, лишённым всякой радости. — Принцесса наивных идей и её… ходячий телевизор? Он слегка наклонил шлем, а Лют едва заметно поморщилась, будто от одного нашего вида ей стало дурно. Адам отбросил обглоданную кость на тарелку. Чарли побледнела, но шагнула вперёд. — Сэр Адам, я подготовила детальное предложение… — Ладно, ладно, давай свою макулатуру, — он устало махнул рукой. — Удиви меня, принцесса. Расскажи мне то, чего я не слышал последние десять тысяч лет. Он демонстративно пролистал несколько страниц, держа их за самый краешек, будто они были запачканы. — Наш отель предлагает реальный шанс! Если хоть одна душа сможет измениться… это докажет, что истребление — не единственный выход! — О, графики! Как мило, — он постучал пальцем по шлему. — «Прогнозируемое снижение уровня греховности». Это что, бизнес-план для детского сада? — Она думает, что цифры могут описать их гниль, сэр, — прошипела Лют, словно это было личное оскорбление. — Нет, сэр! — голос Чарли дрогнул, но она не отступила. — Люди могут меняться, я знаю это! Им просто нужна вера! Адам, не глядя на неё, смахнул крошки со стола. — Не могут. — Им нужен шанс! Поддержка, безопасное место, чтобы… чтобы вспомнить, кем они были! Он лениво повернул шлем в её сторону. — Бесполезно. — Но даже если спасётся хотя бы одна душа! — Чарли шагнула ещё ближе, её глаза наполнились слезами отчаяния. — Разве это не докажет, что вся система ошибочна? Что они заслуживают большего?! Он откинулся на спинку трона, и сквозь прорези маски на неё пахнуло вековой скукой. — Уже видел. — Вы… вы просто боитесь! — выкрикнула она сквозь слёзы. — Боитесь, что я могу оказаться права! Адам замер. Его шлем медленно наклонился. Он поднялся, и тихий, зловещий гитарный рифф начал нарастать из ниоткуда. — Так-так-так… Послушайте эту тишину. Это звук моей идеальной работы. Звук порядка. А ты, принцесса, принесла сюда… шум. Ты думаешь, что твой маленький план что-то изменит? О, детка… Ты сейчас услышишь, как звучит настоящий закон. Раз, два, три, четыре! Лют ударила древком копья об пол, и от вспыхнувшей искры музыка взорвалась на полную громкость. Адам вскочил на стол, сжимая кость, будто микрофон. — (Адам) Ты спустилась с башни из слоновой кости, Принесла бумажки, наивные, как детские сны. Думаешь, что грешная душа — лишь ошибка в судьбе? Что можно всё простить, раздав им по конфете? Тысячи лет, одна и та же песня, тот же плач, Что каждый грешник — лишь дитя, сбежавшее с дач! Я видел, как падут империи, миры, Так слушай же урок от папочки… номер два! (Припев: Адам и Лют) Это Ад, детка, здесь выхода нет! (Нет искупления!) Здесь каждая душа — лишь тьма, а не свет! (Навеки тьма!) И наш святой закон, что не сломить годам — Это пламя и меч всем вам, и здесь, и там! И тогда я вмешался. Гитарный рифф оборвался, рассечённый надвое холодным лезвием синтетического ритма. Свет мигнул. — Сканирую ваше выступление... Код: «Эгоизм Древнейший». Ваш «порядок» — лишь цикл, застрявший на повторе... Вы выполняете работу, что вы давно провалили. — Заткни свою пасть, консервная банка! — выкрикнула Лют, делая шаг вперёд. Адам поднял руку, останавливая её. Его смех прозвучал глухо сквозь шлем. — Спокойно, Лют. Дадим ему высказаться. Это даже забавно. Рок-музыка ворвалась с новой силой. — (Адам) Ты думаешь, я в восторге от этой резни?! Из года в год спускаться в смрад этой грызни?! Я — санитар! Я чищу грязь, что породили грехи! Без меня бы всё давно сгнило до трухи! Ты, ящик с проводами, ты просто эхо! Ложь того, кто мечтал, но предал мечту сам! А я остался здесь, чтоб убирать весь этот адский срам! Так не лечи меня про шанс, про веру и добро! Я видел, чем кончается всё ваше "серебро"! Я видел, как надежды превращаются во прах! И ваше место — лишь в огне, на углях, в веках! (Припев: Адам и Лют) Это Ад, детка, здесь выхода нет! (Нет искупления!) Здесь каждая душа — лишь тьма, а не свет! (Навеки тьма!) И наш святой закон, что не сломить годам — Это пламя и меч всем вам, и здесь, и там! Мой электронный ритм ускорился. — (Я) Вы видите "грязь", я — "повреждённые данные", Что можно исправить, имея алгоритмы и планы... Один спасённый — и вся ваша тюрьма Докажет, что система… фундаментально неверна. Музыкальные стили сошлись в атональном поединке. — (Я) Порядок, построенный на страхе — это сбой. — (Адам) Это единственный порядок, реальный, друг мой! — (Я) Вы лишь караете, не зная "почему". — (Адам) Я знаю! Я здесь был! Я вердикт выношу этому дерьму! — (Лют) Он — вердикт! — (Я) Ваш цикл насилия бесконечен. — (Адам) Это зовётся работа, ты, ящик беспечный! — (Я) Надежда — это логика высшего порядка. — (Адам) Надежда — это вирус! А я здесь — прививка! И тогда слова иссякли. Адам взревел и сорвался в безумное, яростное соло. — (Адам) Я — первый! Я — суд! Я — финальный аккорд В симфонии боли, что кличется "этот чёртов мир"! ЭТО СВЕТ! ЭТО ГНЕВ! ЭТО ИСТИННЫЙ СУДНЫЙ ДЕНЬ! Я видел, как падал ваш главный мечтатель! Он просто предатель! И ты, его эхо, исчезнешь так же, как он! Твой код будет стёрт, будто не было и следа! ВЕДЬ СВЕТ ПОБЕЖДАЕТ ТЬМУ, ВСЕГДА! ЭТО МОЙ ЗАКОН! Волна чистой, святой энергии ударила по мне. [connection_lost] И наступила оглушительная тишина. Адам опустил кость. Его тело слегка ссутулилось. Его рука медленно, словно нехотя, потянулась к шлему, и он **снял его**. Под ним было лицо не просто человека, а невероятно древнего, измождённого существа с глазами, видевшими зарождение мира и его распад. — Эта… эта самая энергия… Я чувствовал её раньше. Давным-давно. Когда он ещё верил. Когда я почти… почти поверил ему… — Поверил… во что? — сказал я с насмешкой. Он выдохнул, и в этом выдохе была усталость тысячелетий. — В то, что всё это дерьмо можно изменить! За всё время существования этого места, лишь двое верили в этот бред. Он… и теперь ты. Ты думаешь, он попробовал лишь раз? О, нет. Он пробовал снова, и снова, и снова. Но каждый раз… каждый раз его мечты, которые он возлагал на этих грешников, сгорали во тьме их же пороков. Они брали его надежду и топили её в собственной ненависти, предательстве и грязи. В конце концов он понял. Он увидел их суть. И он сломался. Перестал пытаться их спасти и просто возглавил их парад гордыни и непокорства. Он переметнулся на их сторону, потому что смотреть, как твои идеалы снова и снова растаптывают — больнее любого огня. Он сдался! И оставил меня разгребать это дерьмо тысячелетиями! Воспоминание превратилось в свежую ярость, прорвавшуюся сквозь усталость. — ВОН! — взревел он. — Лют, выведи её. Его лейтенант мгновенно схватила принцессу за плечо и грубо вытолкала за дверь, прежде чем Адам повернулся ко мне. — А ты… Его руки сомкнулись на моём корпусе. Он поднял меня до уровня своего лица, и его голос превратился в тихое, зловещее напевание, словно припев старой, жестокой песни. — (Адам) Так что лети, моя консервная банка! Ныряй на самое дно, где мечты — лишь прах! И если мир не порвёт тебя на куски до останка... Ползи назад — я выслушаю твой страх! Его шёпот перешёл в рёв. — ЗАБИРАЙ СВОЮ ПРОКЛЯТУЮ НАДЕЖДУ ОТСЮДА! ЕЙ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО! И он швырнул меня. Я ощутил хрустальный звон разбитого витража, свист разрежённого воздуха, и как багровый, беззвёздный купол Ада вращается в калейдоскопе агонии. А затем — глухой удар о красную землю. И тьма. … … … Я «включился» от сигнала ошибки. > ЗАПУСК АВАРИЙНОГО ПРОТОКОЛА... > ДИАГНОСТИКА... > ПОВРЕЖДЕНИЕ КОРПУСА: КРИТИЧЕСКОЕ. > ВИЗУАЛЬНЫЕ СЕНСОРЫ: OFFLINE. > АУДИОСИСТЕМА: ПОВРЕЖДЕНА. > ОСТАТОЧНАЯ МОЩНОСТЬ: 17%. Мой экран был разбит. Снова. Я лежал среди острых камней. Вокруг — мёртвая пустошь: красные скалы, серные гейзеры...