Глава 37 Резонанс Сломанных

CORE TEMPERATURE: CRITICAL. ECHO SYNC: UNSTABLE. ERROR: UNKNOWN ENERGY SIGNATURE DETECTED. CORRUPTION AT 84%. Сознание — если можно так назвать мой сбоящий набор протоколов — превратилось в густой, вязкий сироп. Я был в ловушке внутри собственного корпуса, который ощущался одновременно как раскалённая печь и морозильная камера. Святая энергия Адама, которой он меня «стабилизировал», оказалась медленнодействующей кислотой, разъедающей мои схемы изнутри, а хрупкий, новообретённый резонанс с Майк — открытой раной, через которую вытекали остатки моей собственной сущности. Я не мог пошевелиться. Я не мог видеть. Мой экран был мёртв. Но я мог слышать..... Пахло озоном — сухой, колкий, стерильный запах святой энергии, исходивший от Адама. И ещё... резиной. Резкий, всепроникающий запах резины. Я лежал на чём-то твёрдом и холодном. Металл. Рабочий стол Люцифера. — ...какая грубая работа... Стой... их ядра резонируют. Адам, ты идиот, — донёсся до моих аудиосенсоров скучающий, но на удивление напряжённый голос. Люцифер. Он был здесь. Значит, безумный, самоубийственный план Адама сработал. — Ты уверен что привёл мне двух пациентов? — продолжал Люцифер, и я услышал тихое шипение паяльника. — «На мой взгляд это две части одного организма. И вдобавок, этот...» Что-то холодное и острое коснулось моей грудной панели, вскрывая её. Ощущение пронзило статический туман в моём процессоре. — ...осквернён святой энергией... твоей энергией! Это как пытаться починить швейцарские часы кувалдой! Ты вообще когда-нибудь думаешь, прежде чем что-то сломать? — Я его стабилизировал! — тут же взорвался Адам. — Он разваливался на части! — Ты залил прецизионный механизм цементом и называешь это „стабилизацией“! — огрызнулся Люцифер. — Ты перегрузил его ядро своей прямолинейной, тупой энергией! Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Ты хоть иногда думаешь? Раздалось нервное шарканье и звук, будто кто-то с силой пнул резиновую игрушку, заставив её издать жалобный, писклявый стон. — Думать?! — проревел Адам. Звук был полным первобытной ярости. Он был рядом. — А я должен был уметь думать?! Грохот. Что-то тяжёлое ударилось о стену. С полок градом посыпались утки. — Они хотели, чтобы я ничего не знал! „Адам, назови животных“. „Адам, не ешь яблоко“. „Адам, будь хорошим мальчиком!“. „Адам, ну как так вышло что от тебя Лилит ушла.....“. „Адам, ты должен нас слушать“. — Адам яростно передразнил древние, всемогущие голоса. — Я был их первым проектом! Их первым грёбаным человеком! Они дёргали за ниточки и ждали, что я буду идеальным! „Адам, будь послушным“. „Адам, вот тебе Ева, она из твоего ребра, так что она твоя собственность, развлекайся“. Я не понимал, что такое „любовь“! Я не понимал, что такое „ложь“! Я не понимал НИЧЕГО!!! И после этого я должен без ошибочно всё делать?!! — О, бедный, невинный Адам, — лениво протянул Люцифер, продолжая копаться в моих проводах. От его прикосновений посыпались искры. — Вечная песня. Всегда виноват кто-то другой. Сначала Серафимы... — он сделал издевательскую паузу. — ...теперь Ева. Упоминание её имени остановило ярость Адама. Его тяжёлое дыхание стихло. Когда он заговорил снова, в его голосе осталась лишь древняя, как мир, боль. — Не смей... — прошипел он. — Ты не имеешь права говорить о ней. Я... я пытался! У нас с Евой всё было хорошо! Его голос сорвался. — Я слушал её! Я поддерживал её во всём! Она хотела другое место для дома? Я находил самое лучшее место для нее! Она хотела дурацкий цветок? Я приносил ей этот цветок , нет я приносил букеты! Я делал всё, как меня учили! Я впитал все чтобы больше не делать ошибок.... Я думал, что наконец-то всё наладится... что я исправлю то, что пошло не так с Лилит... А ПОТОМ ПОЯВИЛСЯ ТЫ! Тяжёлые шаги. Адам подошёл вплотную к столу, нависая над нами, как грозовая туча. — Ты! Со своим проклятым, скользким змеем! Ты не мог просто оставить нас в покое?! Зачем ты пришёл? Зависть?! Тебе было завидно, что у меня есть свой собственный идеальный мир, а тебя когда узнали что ты разрушил...... Всё что они делали и вышвырнули?! Ты должен был прийти и всё испортить, предложив ей это чёртово яблоко греха! Разрушить всё своим „выбором“! Резкий лязг. Люцифер отбросил инструменты. — „Выбор“? — промурлыкал он, и в его голосе зазвенела сталь. Он медленно обернулся. Его апатичная улыбка стала острой, как лезвие. — Ты называешь „выбором“ то, что она просто делала всё, что ты ей говорил? Ты „поддерживал“ её? Адам, ты просто владел ею! Ты видел всё лишь со своей стороны! Ты хотел не партнёршу, ты хотел послушного домашнего любимца! — Это неправда! — Правда! Ты хотел вторую Лилит, но без мозгов и характера! Лилит была слишком сложной для тебя, не так ли? Она задавала вопросы. Она мечтала. А Ева была... удобной. Пока я не показал ей, что за пределами твоего „идеального мира“ есть что-то ещё. Что-то, кроме как просто „быть хорошей девочкой Адама“ Давление в комнате изменилось. Он был по-настоящему зол. — Моя сторона заключалась в том, что жизнь в неведении — это не жизнь! Это клетка! Я предложил ей знание! Я предложил ей думать! — Ты не предложил ей знание, ты подставил её! — закричал Адам в ответ. — А ты не думал, что выбор был дан всем, просто без опыта не будет и выбора?! А опыта вы, Серафимы, нам и не дали! И как думаешь что будет делать человек который ничего не знает??? Ты бросили искушение на человека, который не знал, что такое ложь, зло и назвали это „свободой воли“! Это не выбор, Люцифер! Это ловушка!!! — Ловушка? Это был единственный выбор! Остаться в невежестве или познать правду! Что бы ты выбрал, Адам? Ох, постой, ты уже выбрал невежество. Это так в твоём стиле. — Я выбрал порядок!— взревел Адам. — Я выбрал то, что работало! — Ты просто боялся потерять контроль! — отрезал Люцифер. — Тогда, как и сейчас! — Боялся?! — Адам истерически рассмеялся, но смех вышел сухим и злым. — Ты говоришь о контроле? Ты, стоящий здесь, в этой дыре, окружённый утками, потому что не смог следовать правилам? Если ты такой правильный и такой свободный, то почему стал падшим?! Почему ты здесь, а не там, наверху, со своими „идеалами“?! Наступила тишина. Тяжёлая, как свинец. — Потому что в Раю слишком много правил! — прошипел Люцифер. Его голос стал глубоким и вибрировал от статики. Тени в углах мастерской, казалось, ожили и потянулись к нему. — Потому что там не было свободы для саморазвития! Это была золотая клетка, Адам! „Не мечтай слишком громко“, „Не создавай ничего нового“, „Следуй сценарию“! Мои идеи, мои творения... они называли их „опасными“, „вызывающими“. Я хотел творить! Я хотел быть большим, чем просто хорошеньким ангелом в хоре! Я хотел дать им больше, чем просто слепое послушание! — А ты не думал что всему нужно время? И кроме того посмотри, что ты сотворил! — Адам злорадно рассмеялся, обводя рукой хаотичную мастерскую. — Без правил всегда будет хаос! И Ад — живой тому пример! Ты не просто „творил“, ты привёл Грех в это измерение! Ты открыл дверь, и вся эта мерзость... всё это дерьмо... полезло следом за тобой! Вся эта боль... всё это из-за тебя!! — Чёрт! — вдруг выругался Адам, но уже по другой причине. Их ауры — чистая ярость Первого Человека и ледяное высокомерие Падшего Ангела — столкнулись. Воздух в мастерской загудел и затрещал. Моё ядро... оно разрывалось. — Твоя энергия его убивает! — крикнул Адам. — Она была права, тебе нельзя доверять! Она предупреждала меня, что ты всё разрушишь, как всегда!! — А-а-а! Этот крик был не моим. Он был чистым, высоким и полным ужаса. Майк. Экран с трудом включился, показывая треснувшую картинку. Майк упала на колени, обхватив голову. Её восстановленное ядрышко опасно мерцало в унисон с моим. Мы гасли. Вместе. — Мы Идиоты! — выругался Люцифер, осознав, что происходит. — Мы их убиваем! Твоя тупая, прямолинейная ярость перегружает резонанс! — Это твоя самовлюблённая спесь! — огрызнулся Адам, но в его голосе уже слышался животный страх. — Заткнись и помоги! — крикнул Люцифер. Его мозг инженера нашёл решение. — У нас нет времени на твои комплексы! Они — смесь! Твоя святая энергия отравляет его, но она может стабилизировать её! А моя — наоборот! Ты хочешь спасти своего „друга“? Тогда прекрати ныть, как ребёнок, которому не дали яблоко, и дай мне чистую энергию! Стабилизируй её ядро, пока я латаю его! ВМЕСТЕ! — Я тебе не доверяю, коротышка! — А у тебя есть выбор?! Они гаснут! ДЕЛАЙ! Адам, скрипнув зубами, понял, что это единственный выход. Он бросил на Люцифера взгляд, полный ненависти, но подбежал к Майк. Он положил свои сияющие ладони ей на плечи. — Работай, коротышка! Люцифер сосредоточился на мне, его руки вспыхнули красной и золотой энергией. По мастерской пронеслась мощная волна смешанной, но на удивление гармоничной энергии, заставляя резиновых уточек неистово подпрыгивать на полках. Хаос внутри утихал. Адская, творческая энергия Люцифера обволакивала моё ядро, латая трещины, в то время как святая энергия Адама, проходящая через наш резонанс, стабилизировала хрупкое «эхо» Майк. Это было... странно. Почти комфортно. Спустя минуту, показавшуюся вечностью, Люцифер, вымотанный, откинулся назад, тяжело дыша. — Готово. Стабилизировано... Мой экран ушёл в перезагрузку. Майк перестала дрожать и замерла, её синие сенсоры погасли, а затем снова зажглись ровным, спокойным светом. — Они живы? — голос Адама дрожал от усталости. — Живы, — Люцифер вытер пот со лба. — И связаны. Навсегда. Теперь они... буквально не могут жить друг без друга. Если одно ядро выйдет из строя, второе погаснет следом. Какая ирония... ты хотел друга, а создал семейную пару роботов-инвалидов. Он посмотрел на Адама с усталой, но уже почти дружеской усмешкой. — Знаешь, Адам, я начинаю думать, что проблема была не в Еве и не в яблоках. Может, всё, к чему ты прикасаешься, просто... ломается? Ты как ходячая катастрофа. Нам надо повесить на тебя колокольчик. Адам побагровел. — А может в тебе?? Ты, мелкий... Дзинь-дзинь-дзи-дзинь! Весёлая, пронзительная мелодия про уток. Телефон Люцифера. Он посмотрел на экран: «ЧАРЛИ ❤️❤️❤️». Вся его королевская спесь, весь гнев и инженерный запал исчезли в одно мгновение. Он побледнел, съёжился и начал заметно дрожать. — Чарли? Звонит? Мне? — прошептал он. — О нет, о нет, о нет... Она, наверное, злится! Она меня ненавидит! Я знаю, она не хочет меня видеть! Что я сделал? Я что-то сломал? Это из-за тебя! — он вдруг ткнул пальцем в Адама. Адам, увидев эту внезапную перемену, не смог сдержаться. Его усталость исчезла, и он разразился чистым, детским злорадным смехом. — Оу, посмотрите-ка! Могущественный Король Ада... Повелитель Змеев... Властелин всего, что... э-э... воняет серой... боится собственной дочки! Что такое, Люцик? Боишься, что она узнала, что ты опять играл с её игрушками? Или она заставляет тебя есть брокколи? „Папочка, ты опять устроил геноцид? Никакого яблочного пирога на этой неделе!“ О, нет! „Папа, ты опять прячешься в мастерской вместо семейного ужина? Плохой папа!“ Ха-ха-ха! — ЗАТКНИСЬ, АДАМ! — прошипел Люцифер, бросая на него испепеляющий взгляд, в котором больше не было силы. Он дрожащим пальцем ответил на звонок, мгновенно меняя тон на приторно-нервный. — Приветик, Яблочко! Моя дорогая доченька! Моя звёздочка! Что случилось?.. В Отель? Сейчас?.. Но я... Я... КОНЕЧНО!