Глава 5

Многие русалки выросли, слушая сказки о сиренах. Они служили поучительными историями, чтобы детёнышы не уплывали далеко от дома. Светящиеся глаза, ядовитые клыки и когтистые руки готовые утащить беспомощных русалок в черные глубины. По рассказам, они обитали в костях затонувших кораблей, и заманивали людей и русалок в водяную могилу. Их песни были пропитаны ядом, и чем больше их слушаешь, тем слабее становишься. В безлунные ночи в детстве Хизаши прижимался к родителям, закрывая уши, чтобы не слышать шума темной воды снаружи. В его воображении сирены всегда были незаметными, ужасающими существами, которые таились за каждым темным углом. Но, несмотря на обилие историй и легенд, Хизаши никогда раньше не встречал сирен и не знал никого, кто бы их видел. Этот вид русалок казался ближе к области фольклора, чем к реальности, и какая-то часть его сознания уже давно списала их существование много лет назад. Теперь он не знал, что и думать. Плывущий рядом с ним детеныш был, несомненно, настоящим, и единственное, о чём мог думать Хизаши, - это то, что это, должно быть, маленькая сирена. Обычный детеныш никогда бы не вызвал у него такого страха, даже если бы он принадлежал к хищному виду. Но Хитоши определенно был чем-то другим. Несмотря на то, что первоначальная паника утихла, она затаилась на задворках сознания, вспыхивая всякий раз, когда он улавливал запах Хитоши. Но, несмотря на то, что подсказывали ему инстинкты, Хитоши совсем не соответствовал образу безжалостного охотника. Напротив, он был маленьким, раненным и опасался всего, что двигалось. Включая самого Хизаши. Стыд захлестнул его, когда он вспомнил выражение лица детеныша, когда двери только открылись. Он едва успел успокоиться, прежде чем выдать себя, но знал, что Хитоши все равно заметил. Он был обязан успокоить этого щенка, и его первой реакцией было сделать себя более устрашающим. Это было последнее, в чем сейчас нуждался Хитоши. Хизаши подавил свой первобытный страх и тщательно спрятал его. Даже если они были разными, Хитоши был так же достоин любви, как и Изуку. Он должен был быть для него опорой, а не тем, кто вздрагивает при первых признаках опасности. И первым шагом было устроить его в новом доме. Он знал, что пещера будет пуста, потому что Каяма навещала Куго и его стаю. Как бы он ни любил свою соседку, он, честно говоря, испытывал некоторое облегчение от того, что ее нет. Она была его близким другом, но имела склонность накручивать окружающих. Он не знал, как она будет вести себя с детёнышом, особенно с сиреной. Было бы неплохо устроить Хитоши до ее возвращения. Он остановился у кромки открытой воды, глядя на Хитоши. Он не отходил от Хизаши, пока они плыли по водоёмам и каналам базы, но его движения были скованными и болезненными. Течение в заливе было не слишком сильным, но он хотел бы избежать того, что могло бы усугубить травмы детёныша. – Как ты держишься, малыш? Хочешь передохнуть? Хитоши мгновенно покачал головой, его плечи напряглись. Хизаши хотел остановиться и дать парню отдохнуть, но понимал, что сейчас не стоит форсировать события. Хитоши пытался вести себя как сильный, потому что боялся. В конце концов, он сможет рассказать о своих чувствах. – Хорошо. Моя пещера недалеко отсюда, но дай мне знать, если тебе понадобится передышка. Он повел Хитоши в залитые лунным светом воды. Он не спускал глаз с детёныша, опасаясь, что тот попытается сбежать. В его ослабленном состоянии было бы легко поймать его, но Хизаши не хотел наносить ему лишние травмы. К его облегчению, Хитоши ничего не предпринимал. Надеюсь, он понял, что это безопасное место, из которого не нужно убегать. Возможно, это было принятием желаемого за действительное, но Хизаши позволил себе поверить в это. Глаза детёныша светились в темной воде, жутковато поблескивая, когда он оглядывался. При виде этого зрелища по позвоночнику Хизаши пробежала дрожь, но он тщательно контролировал свою реакцию. Хитоши не виноват в том, глаза вызвали глубокий наследственный страх в глубине сознания Хизаши. Он не позволял себе бояться этого детёныша. Но вопреки своей воле он все же вздохнул с облегчением, когда впереди показался вход в пещеру. Все будет лучше, когда они окажутся в безопасном месте, вдали от опасностей открытого моря. Хизаши плыл впереди в грубо вытесанные туннели, Хитоши бесшумно скользил за ним. Светящиеся водоросли на стенах и потолке заливали комнату тусклым голубым светом, но Хизаши включил и несколько электрических ламп. Он подозревал, что у Хитоши хорошее ночное зрение, но ему хотелось иметь возможность видеть его лицо. – Добро пожаловать в мою пещеру! Работа над ней еще не закончена, но я думаю, что это хорошее начало. Хитоши просто висел в центре главной комнаты, стараясь ничего не задеть своими плавниками. Сердце Хизаши растаяло от этого зрелища. Он выглядел таким маленьким и уязвимым в этом новом месте, не зная, что делать дальше. Решив взять дело в свои руки, Хизаши начал грандиозную экскурсию по пещере. – Это общая зона. Извини за беспорядок. У меня не было времени убрать всё это до твоего появления. У меня, если можно так выразиться, есть некоторый дар перерабатывать металлолом! Он провел Хитоши к задней части пещеры и отодвинул занавес из живых водорослей. – Здесь хранятся наши продовольственные запасы. Ты можешь брать все, что выглядит аппетитно. Пополнять запасы легко, так что не бойся взять что-нибудь, если проголодаешся. Для наглядности он достал моллюска и протянул его Хитоши. Детеныш оцепенело принял его, царапая когтями внешнюю раковину. Хизаши открыл своего моллюска и ободряюще кивнул Хитоши. Хитоши нерешительно открыл моллюска, но подождал, пока Хизаши откусит кусочек, и только потом принялся за своего. Несмотря на свою нерешительность, он не прекратил есть, пока не вылизал раковину дочиста. Хизаши заставлял себя сохранять спокойствие, наблюдая за тем, как Хитоши разрывает мягкое мясо. Аппетит у него был просто зверский, что сильно беспокоило. Но как только еда закончилась, он быстро вернулся к своему замкнутому поведению. Выглядя почти смущенным, он спокойно собрал пустые половинки раковин и протянул их Хизаши. – Спасибо, Хитоши. У тебя есть какие-нибудь любимые блюда, которые мы должны держать под рукой? Даже если это не местные продукты, мои друзья могут добыть все, что угодно. Хитоши покачал головой. – Хорошо, просто дай мне знать, если что-нибудь придумаешь! Хизаши задернул занавеску и повел его к нише с гамаком. – А здесь место для сна! У меня есть еще один член стаи по имени Каяма, но она уплыла на несколько дней. Она спит здесь, и мы не должны беспокоить ее, когда она ляжет сюда на ночь! Я познакомлю вас с ней получше, когда она вернется. Он перешел к своему пространству и откинул занавеску, открыв гамак и коллекцию сверкающих предметов. – Я сплю здесь. Я люблю блестящие вещи, даже если большинство из них - хлам. Если тебе что-нибудь понадобится, ты всегда можешь прийти ко мне. Я не такой ворчливый, как Каяма, так что не бойся разбудить меня. Наконец, он поднялся над водой и откинул последнюю занавеску, открыв пустую нишу. Его пронзила грусть, когда он понял, что отдает комнату Изуку. Даже если он никогда не был в ней, это было предательством - просто отдать ее кому-то другому. Но Хитоши был здесь, и ему нужно свое собственное пространство. Хизаши знал, что Изуку поймет. Подавив свои чувства, он повернулся к Хитоши и пригласил его вперед. – А этот - в твоём распоряжении! Сейчас здесь немного пустовато, но ты можешь добавить все, что захочешь. На дальней стене есть регулируемый обогреватель на случай, если будет холодно, и я припрятал здесь несколько безделушек. Можешь взять их, если хочешь. У меня их уже много, и я уверен, что смогу найти еще. Хитоши заглянул внутрь, осматривая каждый уголок. – Это твоё пространство, и мы будем его уважать. Никто не войдет сюда без разрешения, и ты можешь защищать его, как свою собственную территорию. При этих словах в глазах Хитоши промелькнуло сомнение. Он явно не привык к тому, что у него есть личные вещи и собственное пространство. Но даже если это было для него странно, Хизаши готов был повторять урок столько раз, сколько потребуется, пока он не усвоится. Он отступил от комнаты, давая Хитоши возможность осмотреть ее более внимательно. Сирена неохотно приблизилась и начала исследовать небольшое пространство. По мере того как он заходил все глубже, его плавники полностью закрывали его от посторонних глаз. Пока что он вполне помещался, но Хизаши сделал мысленную пометку расширить нишу в ближайшее время. Ему нужно было убедиться, что Хитоши чувствует себя комфортно в новом месте. Исследовав все закоулки, Хитоши снова появился, высунув голову из-за занавески. Хизаши широко ему улыбнулся. – На этом экскурсия закончена! Ты можешь исследовать дальше, поесть или поспать. Но сначала я хотел бы кое-что для тебя сделать. Его взгляд остановился на различных пирсингах и аксессуаров, покрывавших волосы и уши Хитоши. – Похоже, что твои уши раздражаются от этих украшений. И я не могу представить, как удобно спать со всеми этими штуками в волосах. Если хочешь, я с удовольствием сниму их для тебя. Хитоши колебался, явно раздумывая, как поступить. Хизаши терпеливо ждал, давая детёнышу время принять решение. После долгого раздумья Хитоши тихо сказал: — Ты можешь убрать их, – Конечно! Думаю, так тебе будет гораздо удобнее. Если вы просто сядешь за стол, я быстро все достану. Хитоши медленно проследовал к столу и уселся на пол. Хизаши взял несколько инструментов, чтобы облегчить работу, и скользнул к Хитоши. При приближении Хизаши детёныш не сводил с него взгляда, все его тело напряглось. – Мы можем остановиться в любой момент, хорошо? Все это делается для того, чтобы тебе было удобнее, поэтому я хочу, чтобы ты дал мне знать, если я сделаю что-то, что заставит тебя нервничать. Я обещаю, что не буду расстраиваться. Хитоши натянуто кивнул, лицо его превратилось в бесстрастную маску. Хизаши не нравилось такое выражение лица, но он хотел избавиться от любого напоминания об этом ужасном месте. Чем скорее Хитоши освободится от этих декоративных цепей, тем лучше. Он принялся за работу, осторожно отцепляя различные шпильки и обручи от ушей Хитоши. Чувствительные мембраны были порваны во многих местах, и некоторые ранки кровоточили, когда пирсинг был снят. Хизаши намазал каждый раздраженный прокол специальным бальзамом, информируя Хитоши о том, что он делает. В процессе работы он воспользовался возможностью более внимательно изучить Хитоши. Сирены преследовали его в детских кошмарах, но этот старый страх казался смешным, когда его глаза скользили по маленькому, покрытому синяками телу Хитоши. В свете пещеры он увидел, что различия между ними минимальны. Хотя в историях иногда говорилось, что сирены - это проклятые, нежить или звероподобные монстры, Хитоши в основном просто выглядел как обычный тритон. Под синяками его кожа имела слабый серебристый блеск. Его раздувающиеся плавники были больше, чем у большинства русалок его возраста. Когда он прятался за ними, то мог почти полностью закрыть себя. Хизаши задавался вопросом, правдивы ли слухи о светящейся чешуе и ядовитых клыках, но пока он ничего подобного не заметил. Голос детёныша тоже был загадкой. Во всех легендах была одна общая черта - гипнотическая, парализующая сила голоса сирены. Хитоши произнес всего несколько слов, и то его тон был очень тихим. Хизаши подозревал, что он научился подавлять свою песню, чтобы казаться обычным. По словам Шоты, владельец клуба представил его просто как тритона, а не как сирену. Он не удивился, что люди не заметили тонких отличий, которые выделяли его из толпы. Если бы люди знали, на что смотреть, они смогли бы определить, что Хитоши - хищник, хоть и маленький. Если бы его определили как редкий вид, они бы врятли смогли его так просто спасти. Скорее всего, он был бы заперт в каком-нибудь исследовательском центре, где бы его держали под надежной охраной. При этой мысли по спине Хизаши пробежали мурашки.  Он погрузился в реальность, нежно проводя пальцами по волосам Хитоши. Он распутывал узелки, отщипывал блестящие нити, отделял бусины от заплетенных прядей. Руки его были нежны и осторожны, чтобы не потянуть и не повредить распущенные фиолетовые локоны. По мере того, как процесс продолжался, Хитоши медленно расслабился под его руками. Хизаши наклонился вперед, проверяя, нет ли на его лице признаков боли. Глаза детёныша были слегка затуманены, но часть напряжения ушла из его мышц. Уход, вероятно, будет новым ощущением для него, но это было достойным началом. Хизаши начал тихонько напевать, надеясь, что когда-нибудь сможет услышать пение Хитоши.