Глава 1. Возвращение домой

      Ипек жадно всматривалась в проплывающие мимо пейзажи, сидя на заднем сидении машины Хасана. Она покинула эти земли пять лет назад, будучи совсем девчонкой, и теперь заново знакомилась с ними, вбирала их в себя по крупицам.       — Ну что, сестричка, как тебе твоя малая Родина? — Подмигнул Аслан, обернувшись к ней с пассажирского сидения спереди. — Уже жалеешь, что покинула её и нас, чтобы жить с этим напыщенным индюком в Стамбуле?       — Ты сейчас договоришься, младший братик… — Холодно предупредил Сулейман, но Ипек видела, что в уголках его губ притаилась улыбка. Сулейман тоже был рад оказаться дома, хоть и причиной для их возвращения была совсем не радостной. — Лучше перестаньте болтать попусту и расскажите, как дела у мамы? Отец был слишком скуп на слова, когда позвонил мне вчера вечером и потребовал привезти Ипек и приехать самому. Что с ней? Что-то серьёзное?       Хорошее настроение Аслана и Хасана как ветром сдуло. Они переглянулись, а затем Хасан, пользуясь тем, что он был старшим из близнецов, посмотрел на Сулеймана в зеркало заднего вида:       — У неё вчера случился инфаркт. Маму прооперировали, а затем перевели в реанимацию.       Ипек вскрикнула и прижала ладонь ко рту. Её глаза мгновенно наполнились слезами. Всё очарование момента прибытия на Родину сошло на нет.       — Что ты такое говоришь, сынок? — Воскликнул обычно спокойный Сулейман, подаваясь вперёд. — Как она сейчас? С ней всё в порядке?!       — Да-да, не волнуйтесь! — Поспешил успокоить их Аслан. — Операция прошла успешно и через пару дней маму переведут в обычную палату, если дела пойдут так же хорошо.       — Слава Аллаху! — прошептала Ипек и заплакала от облегчения.             Сулейман вчера не стал ничего объяснять по поводу здоровья мамы, видимо потому, что и сам не знал подробностей, но недосказанность не давала ей покоя. И вот теперь ей дышалось чуть легче, хоть и тревога не только не прошла, но даже усилилась.       — Иди сюда, девочка, — покровительственно сказал Сулейман, раскрывая ей объятия, но она только отмахнулась.       — Как вы могли допустить такое? — Прошипела она, обвиняюще глядя на братьев. — Она была доверена вам, а вы не справились! Она же проходила ежегодные осмотры, как её врачи могли пропустить предпосылки к инфаркту?       — Она не ходила к своему доктору. Говорила, что с ей в порядке. Ты же знаешь, какая она упрямая. Её ни за что не заставить делать то, чего она не хочет. — Извиняющимся тоном проговорил Аслан.       — И вы хотите сказать, что двое взрослых лбов во главе с нашим уважаемым отцом не справились с одной миниатюрной пожилой женщиной? — Иронично поинтересовалась Ипек, с недовольством глядя на близнецов.       — Успокойся, сестричка. В этой семье самые сильные характеры — у женщин. И даже нам, доблестным мужчинам Ондерлиоглу, не получится с ними тягаться. — Заискивающе протянул Аслан.       Ипек фыркнула и наконец-то позволила Сулейману бережно прижать её к себе. В тёплых, надежных объятиях старшего брата Ипек судорожно выдохнула и немного расслабилась.       — С ней же всё будет хорошо, да? — С надеждой спросила она, не обращаясь ни к кому из братьев.       — Будет, цыплёнок, не сомневайся. — Хасан — самый угрюмый и решительный из её братьев — будущий глава клана — улыбнулся и подмигнул ей в зеркале заднего вида.       — Ещё раз назовёшь меня так… — Предупреждающее сказала Ипек, посмотрев на него исподлобья.       — И что ты сделаешь? Заклюешь его? — Рассмеялся Аслан, включаясь в игру.       — Клянусь, я не буду с вами обоими разговаривать после ваших глупых шуток. — Надулась Ипек, прекрасно зная, как это подействует на Аслана и Хасана.        Она покрепче обняла Сулеймана, будто бы показывая, кто её любимый старший брат. Сулейман тут же самодовольно улыбнулся, подмигнул близнецам и те сразу же принялись извиняться перед сестрой.       Ипек была младшей дочерью семьи — долгожданной и, поэтому, немного избалованной. Братья обожали её и носили на руках, а родители не чаяли в ней души. Как будто этого было мало, она бы одной из двух кузин на всю семью Ондерлиоглу. Старшая кузина Фатьма была давно замужем и жила в Адане, поэтому братская любовь кузенов по большей части так же доставалась Ипек. Несмотря на это, девочка выросла добрым и сопереживающими человеком.       Встреча с отцом в коридоре больницы заставила сердце Ипек болезненно сжаться. Папа был бледен и выглядел уставшим, но как только он увидел Ипек, на его лице тут же зажглась улыбка.       — Девочка моя! — Он раскрыл объятия и Ипек поспешила бросится в них, зарываясь лицом в отцовскую грудь. — Наконец-то ты дома!       — Я так скучала, папочка! — Прошептала Ипек со слезами на глазах.       — Я тоже скучал по тебе, дочка! — Отец отодвинул её от себя и принялся вглядываться в её лицо. — Какой ты стала взрослой! И такая же красивая, как твоя мать.       Ипек на мгновение улыбнулась сквозь слёзы, а затем с тревогой спросила:       — Папочка, как мама?       — Не переживай, девочка, ей гораздо лучше. Её скоро переведут в обычную палату, а через неделю, возможно и выпишут.       Ипек выдохнула с облегчением.       — Я могу её увидеть?       На этот вопрос ответил лечащий врач, подошедший рассказать о том, что госпожу Ондерлиоглу уже сейчас переводят в обычную палату. Он разрешил посещение, но попросил сильно не тревожить пациентку и не давать ей уставать. Поэтому семья решила, что они будут заходить к матери поочерёдно, по двое или трое человек. Первыми были Ипек и Сулейман. Ипек вновь расплакалась, увидев мать на больничной койке. Сулейман, шедший позади неё, легонько сжал её плечо и покачал головой. Ипек кивнула и, вытерев слёзы, направилась к матери.       — Мамочка… — Тихо позвала она и женщина открыла глаза.       Она неверяще посмотрела на девушку:       — Ипек, это ты, доченька?       — Да, мамочка, это я! — Ипек встала на колени у больничной койки и взяв руку матери, запечатлела на ней долгий поцелуй. — Я вернулась.       Мама счастливо улыбнулась ей и потянула девушку в свои объятия. Греясь в материнских руках Ипек наконец-то ощутила себя дома.       Через две недели старшую госпожу Ондерлиоглу выписали из больницы. По этому случаю Отец и братья закатили настоящий пир, собрав в семейном особняке весь клан. Ипек, усадившая мать в самом удобном месте и убедившаяся, что ей с ней всё хорошо, пошла здороваться с тётушками, дядями и кузенами, которых не видела целую вечность. Ипек успела забыть, что семья Ондерлиоглу была большой, дружной и весёлой, но дорогие родственники поспешили ей об этом напомнить. Весь день они с Сулейманом никак не могли выбраться из водоворота семейных разговоров, объятий и подшучиваний, а вечером, когда Ипек, наконец, смогла усесться рядом с матерью и слушать с балкона, как во внутреннем дворе дядя Озгюр в окружении племянников играет на гитаре и поёт, как мама нашла чем её удивить.       — Ты скучала по всему этому, не так ли, дочка? — Спросила она, внимательно глядя Ипек прямо в глаза.       — Конечно! — простодушно сказала Ипек, и, прижавшись к тёплому боку матери, положила ей голову на плечо. — Кто не скучает по своей семье?       — Тогда, Ипек… Может, ты вернешься?       Девушка замерла и немного отодвинулась от матери.       — Что ты имеешь в виду, мама?       — То, что сказала, девочка. Послушай, мы с твоим отцом уже старые. И нам хотелось бы, чтобы наша единственная дочь была как можно ближе к нам до тех пор, пока мы не умрём. Нет, подожди, не перебивай… — Взрослая женщина подняла руку, видя, что возмущённая её словами о смерти, Ипек собирается спорить. — Мы очень скучаем по тебе, девочка. Твой папа молчит, но он скучает сильнее всех. Вернись хотя бы на то время, что будешь учиться в университете. Если потом ты захочешь вновь отправиться в Стамбул, чтобы работать вместе с Сулейманом, как и планировала, то я и слова тебе не скажу. Но, пожалуйста, побудь дома чуть подольше. Мы итак видели тебя урывками последние несколько лет.       В голосе мамы было столько мольбы, что Ипек почувствовала себя последней тварью. Она и не подозревала, что её пребывание в Стамбуле так сильно бьёт по её родителям. Они регулярно общались с ней по видеосвязи и были бодры и веселы. А теперь, оказалось, что всё не так, как ей казалось. Ипек прикусила губу. В конце концов, что такого страшного произойдёт, если она уступит просьбе матери? Честно говоря, она и сама устала от скорости большого города и с большим удовольствием влилась бы в неспешный ритм Мардина. Конечно, жалко было переводиться из её передового Стамбульского университета с сильнейшей кафедрой экономики в местное учебное заведение, но, она всегда могла вернуться в аспирантуру в прежнюю alma mater, да и с работой она уже определилась – ещё со школьных времён ходила вместе с Сулейманом в их компанию и давно мечтала там работать как только вырастет и получит образование. Ипек была уверена, что брат примет её с дипломом любого университета.       — Хорошо, мамочка, я согласна. — Наконец сказала Ипек, почти физически ощущая, как меняется её судьба.       Крепкие объятия матери были ей наградой.       Сулейман, конечно же, был против. Он долго и нудно уговаривал Ипек и маму передумать, давя на то, что талант его любимой младшей сестрёнки будет зарыть хоть и в родную, но землю. Мама и Ипек в два голоса ему возражали и, конечно же, победа осталась за ними. Отец и близнецы благоразумно не вмешивались в эту эпичную битву. Сулейман, которому теперь предстояло несколько лет жить одному, ходил чернее тучи, но к концу его вынужденного отпуска, Ипек всё-таки сумела растопить ледяное сердце упрямца. В конце концов, она всегда она всегда умела находить общий язык с каждым из своих братьев.       Событие, произошедшее за неделю до отъезда Сулеймана обратно в Стамбул, вновь потревожило спокойствие Ондерлиоглу. В тот день мать семейства спустилась на завтрак в приподнятом настроении и всю трапезу не могла отвести от Ипек радостного взгляда.       — Мама, да скажи уже, что ты там собиралась сказать! Мы все чувствуем твоё нетерпение. — Не выдержал Аслан, которому от маминых взглядов кусок в горло не лез. — Ты скоро дыру в этой девочке прожжешь.       — Вот задам же я тебе, неуважительный ты парень! — В притворном возмущении воскликнула мать, которой за эти несколько недель, когда вся её семья была в сборе, стало заметно лучше. — Но ты прав, Аслан, у меня есть что вам сказать. И это очень радостные новости. Ипек, дочка к тебе посватались. Садакат Албора хочет твоей руки для своего младшего сына.       Старшие братья Ипек, которые синхронно отхлебнули чай из своих чашек, так же синхронно им поперхнулись. Четыре пары недовольных глаз уставились на пожилую женщину. Ипек нервно хихикнула. Кажется, мама своими словами открыла портал в Ад.       — Дорогая, что за чушь ты говоришь? — Светопредставление началось, конечно же, с отца. — Какая свадьба, какие Албора? Девочка только переведалсь в новый университет и на днях пойдёт на занятия. О каком женихе может идти речь? Она ещё молода, чтобы выходить замуж!       — Вот именно, мама! Ипек только девятнадцать лет! Какое замужество? — Угрюмо процедил Хасан.       — В конце концов, у тебя есть три неженатых сына, а ты решила начать с младшей дочери! — Продолжил возмущаться отец.       Сыновья тут же перевели пышушие гневом взгляды на отца. Ипек хихикнула ещё раз. Вся ситуация её забавляла. Конечно же, она не собиралась замуж в ближайшие пару лет. А может и больше.       — Вы все набросились на меня, словно стая волков! — Прикрикнула на мужчин мать. — Это семья Албора, в конце концов! Вы можете себе представить перспективы Ипек, если она войдёт в эту семью невесткой?       — Они самовлюблённые позеры, мама, не льсти им. Что у Албора есть такого, чего нет у Ондерлиоглу? — Иронично спросил Аслан. — И потом, об этом Кае Албора и о его кузине ходят не слишком хорошие слухи.       Мама только отмахнулась:       — Конечно будут слухи о такой влиятельной и богатой семье. Злым языкам и повод не нужен, чтобы сплетничать о тех, кто сильнее. И Кая очень положительный, уважительный и красивый, как греческий бог, мальчик. Вот дочка, держи, посмотри его фото.       Мама протянула ей свой телефон. Ипек усмехнулась, но взяла его.       — Я, конечно, посмотрю, мам, но папа и братья правы, я не собираюсь сейчас за…       Её смеющийся взгляд упал на экран телефона и она замерла.       На неё смотрел тот незнакомец из клуба. Её светлоглазый спаситель.