Глава 9. Под шёлком яда

      Погожий сентябрьский день наполнял кабинет Морфина мягким золотистым светом. Шторы были полуоткрыты, ветер колыхал тяжёлую ткань, принося с собой запах пыли, тёплых камней и каких-то далёких трав с террас особняка. Маркиз стоял у шкафа, расставляя по полкам фолианты по известному лишь ему принципу, когда дверь распахнулась без стука.       — Ну и что за манеры, — пробормотал он, не оборачиваясь.       — Манеры — для тех, кто не король, — бодро отозвался Люцифер, влетая в кабинет и с шумом опускаясь в кресло у камина. — Есть новости. Совсем не те, которые ты ждал.       Морфин медленно обернулся.       — Совет?       — Приостановил расследование, — без всякой церемонии ответил король, пожав плечами. — Отсутствие улик и свидетелей, слишком много домыслов. Типичный политический блеф. Всё, как ты и предсказывал, мой старый параноик.       Морфин отошёл от шкафа и сел за стол, сложив пальцы в замок.       — Значит, они испугались. Или зашли в тупик.       — Возможно, и то, и другое. Но... — Люцифер наклонился вперёд, глаза его загорелись лукавым блеском. — А что если мы не будем ждать улик? Что если… сами позовём зверя на пир?       — Подожди, ты предлагаешь устроить ловушку? — брови Морфина чуть приподнялись.       — Почти, — король скрестил ноги и театрально вскинул руку. — Бал. В Инферно. Шумный, блестящий, полный снобов и интриг. Ты знаешь, как они любят покрасоваться. Особенно герцоги, особенно твои коллеги по титулу. Придут все, кто считает себя чем-то в этом мире. А если убийца и правда среди них — он не удержится.       Некромаг прищурился.       — Ты серьёзен? Бал?       — Я серьёзен, как проклятая пентаграмма. Никто не любит званые вечера так, как наши демоны. Сплетни, зависть, показуха — лучший способ вскрыть язву — расковырять её при всех. Да и твой сын... — Люцифер усмехнулся. — Он будет в восторге. Всё это — его стихия. Щегол, как и ты в молодости.       Морфин отвёл взгляд.       — Прекрати.       — Что? Это комплимент, — король поднял бокал с вином, появившимся невесть откуда, и отпил. — Так как, некромаг? Дадим хищнику повод появиться?       — Если он действительно придёт… — Морфин медленно встал, глядя в окно. — Это будет значить, что он либо глуп, либо уверен, что мы его не узнаем. А оба варианта опасны. Но… ты прав. В этой грязи правды уже не найти. Придётся вытянуть её на свет. Прямо на паркете, под музыку.       — Вот и славно, — довольно оскалился Люцифер. — Тогда считай, я уже разослал приглашения.       Морфин вздохнул.        — Я это почувствовал, как только ты вошёл в кабинет.       Король встал с кресла и медленно прошёлся, постукивая пальцами по спинке.       — Ах да, чуть не забыл, — бросил он с нарочитой небрежностью. — Ты можешь взять кого-нибудь из своих рабов в качестве сопровождения. Говорят, это сейчас модно. Особенно для герцогов и маркизов. Такие детали всегда вызывают бурление в верхах.       Морфин резко поднял взгляд.       — Я не участвую в балагане.       — Ты участвуешь в ловушке. — Люцифер подошёл ближе и уселся на край стола, глядя на него с усмешкой. — Ну и представь только: твой выход с кем-то необычным, изящным… загадочным. Все глаза — на вас. Виновный не сможет устоять и захочет приблизиться. По крайней мере — присмотреться. Или пошептаться за бокалом. А дальше — твой ход.       — Я не собираюсь выставлять своих рабынь напоказ, — холодно отозвался некромаг. — Они не игрушки.       — Да брось, Морфин, — хмыкнул король. — Это всего лишь маскарад. Зато, если ты появишься один… ну, скажем так, кое-кто обязательно не упустит возможности пошутить. Громко. И со вкусом.       Морфин нахмурился. На миг лицо его стало каменным. Он уже знал, о ком идёт речь.       — Эта ведьма... — пробормотал он, с явным отвращением.       — Одна из богатейших графинь Инферно, не забывай, — с усмешкой напомнил Люцифер. — Она будет там. И будет ждать случая уколоть тебя. Без эскорта ты — как открытая цель.       Морфин отошёл к камину, подбросил в огонь немного древесины.       — Великолепно. Теперь я не просто должен идти, но ещё и играть в спектакль.       — Именно. Добро пожаловать в высший свет. — Люцифер поднял бокал в шутливом тосте. — Не бойся, Морфин. Просто выбери ту, кто сумеет держать себя с достоинством. Или хотя бы красиво молчать.       Некромаг хмыкнул, бросая в огонь ещё один кусок древесины.       — Ты всё ещё настоящий дьявол, Люцифер.       — А как же иначе? — подмигнул король и направился к двери. — До встречи на балу, мой дорогой маркиз. Надеюсь, ты удивишь нас всех.       Дверь за ним закрылась с лёгким скрипом, оставив Морфина в тишине, пахнущей пеплом, амбицией — и надвигающимся фарсом.

***

      Полдень на Венусе тянулся неспешно. Лесси и Кайли, как обычно, закончили утренние обязанности и занялись уборкой в библиотеке — там, где пыль ложилась быстрее, чем читались книги. Кайли осторожно протирала золотистую рамку старинного портрета под самым потолком, а Лесси складывала в стопку несколько древних манускриптов, заново перетянутых пергаментом.       — Представляешь, — вполголоса сказала сиамка, стряхивая пыль с полки, — один из портретов моргнул мне. Или мне это показалось?       Ежиха едва слышно хихикнула:       — Может, он просто оценил твою работу.       Их мирная рутина прервалась, когда в дверях появился Баррел. Дворецкий, как всегда, был безупречно сдержан. Лишь слегка кивнул девушкам:       — Идёмте. Господин ждёт вас обеих в кабинете. Немедленно.       Без лишних слов они последовали за ним по коридорам особняка. Лесси невольно насторожилась — обычно Морфин вызывал их по отдельности. Значит, дело было действительно важным.       Когда они вошли в кабинет, Морфин стоял у окна, спиной к ним. На нём был его тёмный, безупречно выглаженный костюм; в руках он держал перчатки, медленно сжимая их — будто взвешивал каждое слово, прежде чем начать говорить.       Он обернулся, и взгляд его лёг на девушек. Прямой, спокойный, но сосредоточенный.       — Лесси. Кайли. У меня для вас есть важное сообщение, — начал он. Голос звучал мягко, но с оттенком приказа. — Через несколько дней в Инферно состоится бал. Король... — он чуть прищурился, — …решил провести это мероприятие под предлогом дипломатического сбора, хотя суть, как вы потом догадаетесь, иная. Я буду там. И я выбрал вас обеих в качестве своего сопровождения.       Повисла тишина. Кайли удивлённо распахнула глаза, а Лесси едва заметно дёрнулась, будто не сразу поверила в сказанное.       — Нас? — неуверенно переспросила она. — Сопровождать вас… на балу?       — Именно, — коротко кивнул Морфин. — Это может показаться неожиданным, но я хочу, чтобы вы выглядели достойно. Это не развлечение, а серьёзное мероприятие. Вы должны быть готовы к вниманию. И ещё кое-что...       Он сделал паузу, подходя ближе и понижая голос:       — Об этом не должен знать никто в особняке. Особенно Сильвия. Я уже распорядился через Баррела: она займётся уборкой комнат в южном крыле. Там нет ни одного окна с видом на парадную сторону.       — Хорошо, господин, — Кайли всё ещё не могла поверить, что это происходит на самом деле. Лесси опустила глаза, пытаясь справиться с неожиданным волнением и лёгким страхом.       — А сейчас собирайтесь, — добавил Морфин. — Мы отправимся в одно место. Понадобится примерка, некоторые формальности… и ответы на вопросы, которых вы пока не задали.       Он отвернулся к письменному столу, давая понять, что разговор окончен. Баррел, дождавшись девушек у дверей, вежливо кивнул, приглашая их следовать за ним.       Сердце Лесси стучало быстрее обычного. Что-то подсказывало ей — этот бал изменит многое.

***

      Ателье располагалось в уединённом уголке южного квартала — месте, где даже воздух пах не серой и кровью, как часто бывало в Инферно, а свежестью и тонкими специями. Маленький, уютный магазинчик с витражами в окнах и вывеской, аккуратно вырезанной на светлом дереве, выделялся на фоне остального квартала так же, как солнечный луч — на фоне грозовой тучи.       Морфин вошёл первым, за ним — Лесси и Кайли. Девушки невольно замедлили шаг, попав в этот наполненный светом и цветами мир. На полках стояли вазы с сухоцветами, повсюду свисали ленты, перья и драпировки, а вдоль стен — ряды платьев всех цветов и стилей: от строго-готических до игриво-сказочных. Ткань касалась пола, мерцала при мягком освещении и тихо шуршала, словно шепталась сама с собой.       — Ах, ваше темнейшество! — раздалось из глубины ателье. Из-за стойки появилась демонесса-скунсиха средних лет, с пышной прической, слегка припудренным носом и бусами, свисающими чуть ли не до колен. Её глаза блестели живым умом и тёплым озорством. — И даже не предупредили! Но я, конечно, чувствовала, что вы придёте... интуиция, знаете ли.       — Мадам Шарона, — сухо, но с уважением кивнул Морфин. — Мне нужны два платья. Для бала. Эти две девушки — моё сопровождение.       — Прелесть какая! — воскликнула Шарона, с живостью подойдя к его спутницам. — Дайте-ка взглянуть на вас.       Она обошла их по кругу, прищурившись, словно рентгеновским зрением проникая сквозь ткани, позы и даже неловкость. Лесси инстинктивно сжалась, Кайли, наоборот, расправила плечи, стараясь не смотреть ни на Морфина, ни на зеркало.       — Всё ясно, — наконец провозгласила портниха. — Для этой красотки… — она указала на сиамку, — подойдёт малахит. Богатый, глубокий цвет, подчёркивающий яркость глаз и волос. А вот тебе, — повернулась она к ежихе, — сливочный. Спокойный, как тёплое молоко в закатном свете.       Кайли повели в примерочную с платьем насыщенного малахитового оттенка. Оно имело открытые плечи, облегающий корсет и широкую юбку с ниспадающими шёлковыми слоями, украшенными растительной вышивкой. Но когда она вышла, Шарона вздохнула:       — Прекрасно, но грудь… ай, эта грудь, дитя моё, она требует пространства и уважения! — она подмигнула. — Сейчас подгоним, и будет по-королевски.       Лесси, слегка робея, получила своё платье — лёгкое, с матовым сиянием сливочного цвета, с завышенной талией и длинными, полупрозрачными рукавами, что спадали, как крылья. Корсет был украшен тонкой серебряной вышивкой, а юбка плавно обтекала ноги, словно тёплый ветерок.       — О-о-о, — протянула Шарона, глядя на неё, — ты будто бы сошла с фрески старинного храма. Да, немного худовата, но это даже к лучшему. Платье будет жить на тебе, как дыхание. Сейчас я только…       Она быстро принялась за работу булавками, приговаривая:       — Вы обе будете жемчужинами бала, уверяю! Демоны проглотят языки от красоты, герцогини обзавидуются, а если кто-то посмеет усомниться в вашем великолепии — я лично пришью воротник к пяткам!       Морфин, устроившись в кресле у окна, молча наблюдал. Его взгляд цеплялся за каждое движение Лесси — за то, как она теребит край рукава, за лёгкий румянец на щеках. Он не вмешивался, но в его глазах скользнула тень — неосознанного влечения или, быть может, опасного предчувствия.       — Повернись, детка, да-да, именно так, — продолжала тем временем Шарона, наклоняясь над Кайли, — вот теперь ты не просто красива — ты станешь грозой балконных разговоров.       — Вы правда так думаете? — тихо спросила та, глядя на себя в зеркало.       Шарона улыбнулась мягко, почти по-матерински:       — Я знаю. Просто поверь в это.       Морфин медленно поднялся.       — Заканчивайте примерку. Нам скоро ехать.       — Конечно, конечно, ваше темнейшество, — театрально поклонилась Шарона. — Я всё подготовлю. И ещё кое-что: не позволяйте никому заставить вас чувствовать себя «не на своём месте», девочки. Никому.       Кайли, не теряя времени, с лёгкой грацией встала в предложенные туфли на высоких каблуках и, сделав пару шагов, уверенно развернулась. Даже несмотря на скромность наряда, в ней было нечто завораживающее — как у служанки высшего уровня, в которой сочетаются дисциплина и врождённое изящество. Морфин, наблюдая за ней, почти невольно отметил, как грациозно она держит спину.       — Великолепно, — пробормотал он, не сводя глаз.       Когда Лесси подали такие же туфли, она сперва взяла их в руки, будто они были не обувью, а редким и хрупким артефактом.       — Я… я не умею ходить в таких, — тихо призналась она, опустив глаза. — В униформе обычно каблук низкий. Мы ведь… бегаем туда-сюда, носим подносы, воду…       Портниха даже не моргнула.       — Прекрасно. Тогда пусть подруга научит тебя. У неё это явно в крови, — с деловой ноткой бросила она, исчезая за ширмой и громко сообщая, что идёт за чулками.       Морфин слегка усмехнулся и уже собирался что-то сказать, когда входная дверь ателье с мелодичным звоном открылась. Он сразу почувствовал — температура в помещении будто упала. Не от холода, а от предчувствия. Он узнал этот шаг. Этот аромат. Эту энергию.       — Какой… милый спектакль. Неужели мне так повезло попасть на репетицию? — раздался ехидный голос.       На пороге стояла демонесса — самоуверенная, как королева, красивая и опасная, словно сотканная из тумана и яда. Всё в её облике говорило о власти и наслаждении ею. Тонкие губы, изогнутые в насмешке, бордовые волосы, собранные в тугую высокую косу, будто хлестали воздух при каждом её шаге. Даже манера двигаться — плавная, выверенная — говорила, что титул её явно не ниже графини.       Посетительница скользила по залу, небрежно одаривая взглядами присутствующих. Классическое платье с открытым плечом подчёркивало изящество шеи и контрастировало с хищной аурой, пронзающей воздух, как лезвие.       — Разве у тебя нет своего портного? — холодно поинтересовался Морфин, чуть щурясь.       — Был. Один из моих пёсиков его сожрал. Бюджет на мясо пришлось резко сократить, — демонесса усмехнулась, закусив губу с нарочитой тоской, а затем перевела взгляд на девушек.       Она медленно обошла их, будто осматривая товар на витрине, и задержалась на Кайли.       — Хм… А эта очень напоминает мне одну из моих. Хотя… моя была чуть смелее, — она склонила голову с видом истинной эстетки, оценивающей тонкую работу.       Некромаг сдержал порыв сжать кулаки. Воспоминание, промелькнувшее в голове, холодом обожгло нутро. Но виду он не подал.       — Ты никогда не умела различать лица, Присцилла, — отрезал он ровным тоном.       — И всё же твой вкус стал… интереснее, — хищно улыбнулась собеседница, и в её словах было больше яда, чем комплимента.       Кайли при её приближении напряглась, а Лесси невольно отступила на шаг. В воздухе повисло напряжение, как перед бурей.       Присцилла задержалась возле Лесси, снова скользнув по ней взглядом — внимательным, почти вызывающим.       — Надо признать, Морфин… обе хороши собой. Даже чересчур, — проговорила она, кокетливо вскинув бровь. — Они также хороши и в постели, как на витрине?       Морфин резко поднял на неё взгляд. Его губы скривились в напряжённой усмешке, но в глазах вспыхнула холодная ярость.       — Пошла к дьяволу, Присцилла, — произнёс он глухо, сквозь стиснутые зубы.       Графиня только рассмеялась — звонко и изящно, будто услышала комплимент.       Кайли и Лесси, уловив накал, поспешили скрыться за ширмой. Портниха уже стояла у вешалки, готовая снять с них платья и сложить их в чехлы, а туфли — в индивидуальные коробки с гербом ателье.       Присцилла тем временем подошла к манекену, на котором висело платье цвета выцветшей розы с высоким разрезом и нитями чёрного жемчуга по вырезу. Она ловко надела его — словно делала это не впервые — и повернулась к Морфину, позволяя свету сыграть на ткани.       — Запомни это платье, милый, — произнесла она с ленцой, делая шаг вперёд. — Мы ведь обязательно потанцуем на балу.       Морфин не удостоил её взглядом, поправляя перчатки.       — Только если ты станешь трупом, — отрезал он ледяным тоном. — И то — лишь для последнего вальса.       Он достал кошель и расплатился с портнихой, даже не взглянув на сумму. Та, как профессионал, лишь чуть склонила голову, принимая плату и взглядом провожая девушек, вышедших из примерочной.       Кайли аккуратно несла коробку, Лесси держалась чуть ближе к Морфину, обе выглядели тронутыми и немного озадаченными. Они больше не оборачивались.       Когда дверь ателье снова зазвенела, и они вышли на улицу, Морфин почувствовал, как с его плеч слетает напряжение. И всё же мысль о Присцилле не отпускала. Особенно — её взгляд на Кайли. И тот зловещий, шёлковый тон, звучавший слишком лично, чтобы быть просто провокацией.

***

      На кухне царила уютная, почти домашняя тишина. Саманта — вечно теплая и пахнущая дымком — сновала у плиты, помешивая что-то густое и ароматное в котелке. В воздухе витал запах запечённого мяса с травами и свежего хлеба. Лесси и Кайли сидели рядом за деревянным столом: уставшие, но всё ещё под впечатлением от поездки.       Кайли держала в ладонях чашку с горячим отваром и тихонько дула на него, уставившись в одну точку. Лесси, напротив, не могла усидеть спокойно.       — Саманта, а можно тебя спросить? — она вытянула шею, глядя на огненного элементаля у плиты.       — Ты уже спрашиваешь, — с улыбкой отозвалась та, не оборачиваясь.       — Кто такая эта… Присцилла? — ежиха чуть поёжилась, вспоминая, как загадочная визитёрша смотрела на неё в ателье. — Она такая… хм…       — Богатая сучка, — спокойно закончила Саманта, повернувшись и вытирая руки о полотенце. — Графиня Присцилла де Белуа. Прирождённая хищница. Что думает — то говорит, что хочет — то берёт. А если ты стоишь у неё на пути… лучше сразу копай себе яму.       Кайли медленно подняла взгляд.       — Она и раньше приходила сюда? — спросила она.       — Несколько раз. Нечасто, но с размахом. То подарок принесёт Морфину, то издевнётся, то с кем-то поспорит. Их связывает долгая… как бы сказать… «история взаимной неприязни», — Саманта хмыкнула. — Только вот она этого и добивается — чтобы его вывести из себя.       — Сегодня она так посмотрела на меня, — Кайли опустила взгляд. — Как будто... узнала. И сказала, будто говорила о моей сестре. Но… в прошлом времени.       Саманта на секунду застыла. Потом подошла ближе и опёрлась ладонями о стол.       — У Присциллы хорошая память. И отличное чутьё на чужую боль — особенно если она сама к ней приложила когти. Думаешь, она имела дело с твоей сестрой?       Кайли сжала ладони.       — Я не знаю. Но… она сказала: «Напоминает мне одну из моих» и «была чуть смелее». Так, как будто её уже нет.       На кухне повисло напряжённое молчание. Даже котёл будто утих.       — Может, она просто пыталась тебя задеть, — предположила Лесси, но её голос звучал неуверенно.       — А может, и не просто, — тихо добавила Саманта. — С этой ведьмой всегда нужно держать ухо востро. Особенно вам, девочки.       Она выложила на стол плоскую лепёшку, посыпанную сыром, и поставила рядом тарелки с ещё тёплым мясом и запечённым картофелем.       — Ешьте. С пустым желудком тревоги только множатся.       Кайли посмотрела на еду, но во рту у неё пересохло. Образ Присциллы — её взгляд, слова и интонация — всё ещё стоял перед глазами.

***

      Особняк спал. Где-то внизу, в глубине кухни, всё ещё тлел жар в печи, но остальная часть дома погрузилась в сон и шорохи ночи. Кайли тихо ступала по ковру в коридоре, озираясь, словно опасалась, что стены услышат её намерения. Она не была уверена, что поступает правильно — но тишина не принесла забвения, лишь усилила тревогу.       Подойдя к двери в кабинет Морфина, она замялась, прислушиваясь. Изнутри доносился слабый шелест страниц и тихий скрип пера. Поколебавшись ещё мгновение, сиамка постучала — два коротких, осторожных стука.       — Входи, — прозвучало спокойно, почти будто ожидающе.       Дверь приоткрылась. Морфин сидел за письменным столом в свете магической лампы. Его взгляд — синие глаза под лёгким плетением ритуальных узоров — остановился на ней.       — Кайли, — сказал он, не поднимаясь. — Ты пришла задать вопрос.       — Да, господин, — она опустила голову, не зная, как начать. — Я… Мне не даёт покоя то, что сказала графиня.       Он не ответил сразу — лишь жестом указал на кресло напротив, предлагая ей сесть.       — Присцилла говорит много, — наконец произнёс он. — И часто с удовольствием путает правду с ложью.       — Но… она упомянула мою сестру. Так, как будто знала её. И как будто… — голос Кайли дрогнул, — её больше нет.       Некромаг выдохнул и откинулся на спинку кресла. Его глаза не были жестоки — скорее усталые и внимательные.       — Возможно, это правда. А возможно — нет. Присцилла бы не упустила шанс посеять смуту. Особенно если поняла, кто ты.       — Но вы ведь что-то знаете… — прошептала она.       — Я знаю, что она опасна. Любая её фраза — уже ловушка. Я предпочитаю не делать поспешных выводов. Нам нужно больше фактов, — его голос стал твёрже. — Я понимаю твою боль. Но если начнём метаться от каждого её слова — проиграем.       Кайли медленно кивнула, хотя в глазах заблестели слёзы.       — Я… просто хочу знать.       — И ты узнаешь, — Морфин немного смягчился. — Но не сейчас. Наберись терпения. В Инферно даже правда нередко стоит жертв.       Он встал, подошёл ближе и положил руку ей на плечо — не как хозяин, а как тот, кто понимал горечь неизвестности.       — Иди. Отдыхай. А я поищу то, что ускользает.       Кайли поднялась, всё ещё сжимая подол платья.       — Спасибо, господин, — прошептала она, но голос дрогнул, словно за этим словом пряталось что-то большее.       Она сделала шаг к двери, обернулась.       — Если вдруг… если вы узнаете хоть что-то о ней… скажите мне. Даже если это будет больно.       Морфин коротко кивнул, но взгляд его был мягче, чем слова.       — Обещаю.       Когда дверь за ней закрылась, в кабинете остался только шелест страниц и лёгкий запах ладана. А в коридоре Кайли замерла на секунду, прислонившись к холодной стене. Слёзы, которые она не позволила себе при нём, тихо скатились по щекам.       Но в этой тишине всё же теплилось что-то — не отчаяние, а крохотная, упрямая искра веры: он действительно попробует найти её.