Глава 14. Разговоры

      В воздухе едва заметно пахло ладаном и лекарствами — не резким спиртом, а мягким травяным настоем. Одна из гостевых комнат особняка, раньше пустовавшая, теперь была превращена во временный медицинский кабинет, где Эльт проводил плановую диспансеризацию. За дверью то и дело слышались приглушённые голоса, шорох бумаг, а иногда — вздохи облегчения.       На мягких скамьях в коридоре сидели рабы, дожидаясь своей очереди. Некоторые вполголоса разговаривали, кто-то листал потрёпанные книжки, кто-то просто смотрел в окно, где осень лила на сад тусклый, золотисто-серый свет.       Лесси устроилась вместе с Кайли на одной из скамеек. Рядом — Саманта, редкая гостья таких сборищ, сегодня сидела спокойно, без тени своего обычного скепсиса, закутавшись в тёмный платок. От неё пахло мятой и костяникой.       — А наш господин-то, говорят, в прошлом году сам купил целую аптечную партию, чтобы Эльт мог лечить бесплатно, — тихо поделилась Кайли, откусывая кусочек засушенного яблока.       — Это правда, — хмыкнула Саманта. — И не только лекарства. Некоторым зубы вставляли, — усмехнулась Саманта, подмигнув. — Помнишь, какие у Горна раньше щербинки были?       Сиамка прыснула.       — Ему теперь жевать легче стало, — добавила Лесси с лёгкой улыбкой. — И он стал реже бурчать.       — Это только ты могла заметить, — огненная элементаль с теплом взглянула на неё. — Ты ж теперь вся светишься. Даже сны, гляжу, ушли?       Лесси чуть смутилась и потупилась, но не возразила. Щёки окрасились розовым. Она будто бы снова вспомнила тот вечер под луной и лёгкое прикосновение губ. От воспоминания становилось тепло.       Тут её взгляд скользнул по коридору — чуть дальше на другой скамье сидел знакомый мальчонка-демон. Его пальцы медленно перебирали край рубашки, а в глазах отражалась тихая, не по возрасту взрослая задумчивость.       — А как его зовут? — спросила Лесси, кивнув в его сторону. — Я ведь слышала, как он говорил… но он почти ни с кем не общается.       — Сиран, — ответила Саманта. Голос её стал мягче. — Он редко говорит. Только когда захочет. Но почти никогда — о себе.       — И… ты знаешь, откуда он?       — Знаю, — коротко сказала огненная элементаль. Несколько секунд она молчала, будто решая, стоит ли продолжать. Затем выдохнула: — Его привезли вместе с другими фенниями — с северных окраин Инферно, после зачистки.       Лесси нахмурилась.       — Зачистки?       — Там был мятеж, — тихо пояснила Саманта. — Говорят, родители спрятали его в подвале и… не выжили. А он выжил. И, как часто бывает, попал в перепись «неликвидных». Но с ним не знали, что делать, потому что он не говорил. Вообще. А потом…       — Морфин? — осторожно догадалась Кайли.       Элементаль кивнула.       — Он пришёл в тот лагерь по другим делам, но, когда увидел Сирана, просто взял его с собой. Без лишних слов.       — Он доверяет тебе? — спросила Лесси удивлённо. — Раз рассказал?       — Нет, — слегка улыбнулась Саманта. — Он мне ничего не говорил. Я сама всё узнала… по обрывкам, по вещам, по снам. Я тоже кое-что умею. Просто не афиширую.       Некоторое время они сидели молча. Сиран будто почувствовал взгляды и поднял голову. Мягко улыбнулся, глядя на Лесси, и чуть заметно махнул рукой. Та ответила ему тем же, с каким-то щемящим теплом в груди.       — Он же ещё совсем ребёнок, — прошептала Кайли. — И всё это пришлось на его долю…       — Уж кто-кто, а наш господин не из тех, кто мимо таких пройдёт, — сказала Саманта чуть тише. — Он может и не всегда это показывает, но сердце у него точно есть.       Лесси посмотрела на дверь, за которой работал Эльт, потом на Сирана, и ощутила странную смесь тепла и грусти. Да, особняк полон тайн, боли и призраков прошлого. Но в нём также есть и забота. И те, кто пытается сделать это место пусть и не домом, но хотя бы пристанью.       Сиран теперь тихо рисовал что-то на чуть запотевшем стекле пальцем, сидя немного в стороне от остальных. Лесси уже хотела было подойти к нему — но дверь, за которой шёл приём, мягко открылась, и вышел кто-то из рабов, приглаживая одежду.       — Лесси, — раздался голос Эльта.       Ежиха вздрогнула и поднялась. Сердце забилось чуть быстрее — глупо, ведь это просто осмотр. Но в этом холодном октябрьском дне в каждой мелочи чувствовалась напряжённость, как будто сама тишина снаружи затаила дыхание. Она оглянулась ещё раз на Сирана, но тот, кажется, вновь погрузился в свои мысли.       Внутри кабинета было тепло. Лампа с мягким светом освещала стол с бумагами, а Эльт, как обычно, был в чистом халате и с неизменным шарфом на шее. Он встретил Лесси с лёгкой улыбкой и кивком.       — Заходи, голубка. Не бойся, я сегодня добрый — как булочник, пока тесто не убежало, — пошутил он, указывая на стул.       — Я и не боюсь, — пробормотала она, пряча смущённую улыбку.       — Вот и отлично. Садись. Так… — он щёлкнул ручкой и заглянул в таблицу. — Вес… Ого, смотри-ка, прибавка. Наконец-то, давай покажем этому миру что-то кроме костей и глаз?       Лесси чуть засмеялась, покраснев.       — Ну… наверное, тут еда хорошая, и... спится лучше, — добавила она неуверенно.       — Это уже большое дело, — Эльт сделал пару записей, а затем стал привычными движениями осматривать её — сердце, дыхание, давление. — Знаешь, я не всем так говорю, но... ты выглядишь живее. Глаза другие. Не как в первый день.       Ежиха кивнула, улыбаясь.       — Теперь один вопрос, на который все всегда краснеют, — продолжил доктор уже чуть тише, но всё с той же мягкой интонацией. — Женская часть. Всё в порядке? Цикл идёт? И… интим? Болит, неприятно, странно?       Щёки Лесси мгновенно вспыхнули. Она чуть вжала голову в плечи и не сразу нашлась с ответом.       — Я... не знаю, как должно быть. Но… всё в порядке, кажется…       Где-то её в груди отозвалось тёплое, почти неуловимое воспоминание: лунная ночь после ритуала, тёплое касание губ, такое бережное, будто её хранили. Тогда всё казалось странным, хрупким, нереальным… но удивительно правильным.       И теперь, не смотря на смущение, ей не хотелось забывать это чувство.       Эльт внимательно посмотрел на неё, потом тепло улыбнулся.       — Это уже немало, — сказал он спокойно и сделал пометку в карте. — Если что-то пойдёт не так — не молчи. Поняла?       Лесси кивнула.       — Хорошая девочка, — с одобрением кивнул доктор. — Всё, можешь идти. Зови следующего.       Она вышла, прикрыв за собой дверь, и в памяти снова всплыл голос Морфина: «Это мой оберег для тебя».       На душе стало чуть легче. А за дверью её снова ждал коридор, разговоры — и, возможно, шанс всё же подойти к Сирану.       Но тут перед ежихой возникла знакомая, холодная как наледь фигура.       — Освобождаешь путь, милашка? — прошелестел колючий голос Сильвии. Взгляд её был, как всегда, надменен, походка грациозна, а морозный оттенок вокруг будто стал чуть гуще, когда она проходила мимо.       Лесси инстинктивно прижала руки к груди, не ответив. Лишь слегка кивнула, позволяя лисице пройти. Та грациозно скрылась в кабинете, и воздух снова сразу потеплел.       Не желая портить себе настроение, Лесси повернулась к окну. Сиран всё ещё сидел у подоконника, опираясь щекой о ладонь. Его тёмно-каштановые локоны чуть непослушно вились, а на стекле тянулась тонкая, затейливая линия, словно нарисованная воображением.       — Привет, — тихо сказала ежиха, подходя ближе к мальчику. — Всё ещё здесь?       Он поднял на неё глаза. Немного удивлённые, но без тревоги.       — Да, — коротко ответил он.       — Ты красиво рисуешь. Это... пейзаж? — она пригляделась. На стекле едва угадывались очертания деревьев и луна над ними.       — Наверное, — он пожал плечами. — Просто… так вышло.       Лесси улыбнулась и осторожно села рядом, не слишком близко, чтобы не спугнуть.       — Мне нравится с тобой рядом. У тебя... спокойное чувство внутри. Словно всё будет хорошо.       Сиран молчал, но его янтарные глаза немного смягчились. Он будто задумался.       — Ты... добрая, — вдруг сказал он, уже тише, чем прежде. — Это редкость.       Лесси чуть покраснела и склонила голову.       — Спасибо, Сиран. Мне приятно это слышать.       Мальчик не ответил — лишь дорисовал на стекле рядом ещё один маленький силуэт. Её. С крошечными крылышками.       Лесси улыбнулась шире. И в эту секунду октябрь за окном показался не таким уж и холодным.

***

      Вечер выдался долгим, вязким, как густой настой валерианы. За окнами лил дождь — не грозой, не бурей, а ровными, терпеливыми струями, что сбивались в капли на подоконнике. В медкабинете было тихо. Воздух пах ладаном, сушёными травами и чуть-чуть лекарствами — мягким, терпким ароматом, от которого замирали мысли.       На столе, залитом жёлтым светом настольной лампы, лежали стопки медкарт, аккуратно рассортированные по именам. Между ними — раскрытый ежедневник, где тонким, почти каллиграфическим почерком были выведены заметки. Курильница у окна выпускала тонкую нить дыма, что медленно тянулась вверх и растворялась где-то под потолком.       Эльт сидел в кресле, слегка сгорбившись от усталости. Короткая серебряная прядь спадала на лоб, пальцы уверенно скользили по страницам. Иногда он останавливался, делая пометки, потом откладывал ручку, поднимал кружку с чаем — и снова возвращался к записям. Всё происходило спокойно, размеренно, как дыхание после долгого дня.       Тихий щелчок двери заставил его поднять глаза. Не стук — просто мягкий, едва слышный звук. Морфин вошёл без обычной парадности: в тёмной рубашке, без мантии, иглы ещё влажные от дождя — видно, недавно вернулся с обхода. Он закрыл за собой дверь и, не говоря ни слова, оглядел комнату.       — Поздновато для осмотра, не находишь? — лениво заметил Эльт, не поднимаясь из-за стола.       — Я не по поводу себя, — ответил Морфин ровно, но в голосе слышалась тихая, живая усталость. — Пришёл узнать, как прошёл день.       Эльт отложил ручку, снял очки и протёр переносицу.       — День как день. Хотя... — он перелистнул одну из карт, пробежался взглядом по строкам. — Всё по плану. Рабочие в порядке. Саманта в норме, Кайли крепче, чем выглядит. Сиран тоже держится.       Пауза. Тишина, нарушаемая только шорохом дождя.       — А Лесси, — добавил он, подняв взгляд, — удивила.       Морфин чуть заметно приподнял бровь.       — Давление стабильно, сон улучшился, следов тревоги почти нет, — перечислил доктор спокойно. — И глаза у неё другие. Чистые. Удивительно, сколько может сделать обычная забота.       Он чуть усмехнулся, но мягко, без тени насмешки:       — Хотя я не думаю, что дело только в моём лекарстве.       Морфин не ответил сразу, лишь тихо выдохнул, опуская взгляд на свет лампы, будто в нём нашёл временное укрытие от собственных мыслей.       Потом его взгляд ушёл куда-то в сторону — за стекло, где дождь всё так же мерно стекал по подоконнику, разбиваясь на капли. Руки сцепились за спиной, пальцы едва заметно двигались, будто он пытался унять привычное внутреннее напряжение.       — Главное, что ей лучше, — произнёс он наконец. Голос был ровным, но в нём едва слышалась обычно скрываемая теплота. — Она заслужила покой.       Эльт коротко кивнул, но не перебил.       — Пусть бы только сны не вернулись, — добавил Морфин глуше, почти себе под нос. Фраза прозвучала как неосторожное признание, случайная трещина в броне, что он носил годами.       Доктор медленно закрыл журнал, убрав его в стопку. Некоторое время просто смотрел на архидемона поверх очков — без тени удивления, просто с тихим пониманием.       — Ты редко говоришь о ком-то в таком тоне, — заметил он мягко.       Морфин ответил не сразу:       — Я не говорю. Просто наблюдаю.       — Иногда наблюдение — это форма заботы, — Эльт позволил себе лёгкую улыбку. — Особенно если ты, как всегда, делаешь вид, что всё под контролем.       На мгновение между ними установилось почти домашнее молчание — редкое, уютное, без нужды что-то объяснять.       Морфин выпрямился.       — Благодарю, Эльт. Отдыхай.       — Ты тоже попробуй, Морфин, — сказал доктор, поправляя шарф. — Хотя бы раз. Без ритуалов и тревог.       Губы некромага дрогнули в едва заметной улыбке.       — Если смогу.       Он бесшумно направился к двери. Когда она закрылась, в комнате на миг повеяло прохладой, будто вместе с ним ушёл кусочек ночного ветра.       Эльт смотрел ему вслед и покачал головой с доброй усмешкой.       — Иногда лучшее лекарство — не моё, а твоё присутствие, — пробормотал он и потянулся за кружкой, в которой чай уже успел остыть.       За окном по-прежнему лил дождь — упрямо, спокойно, как будто сам мир дышал в унисон с тишиной дома, убаюкивая её до утра.

***

      Пахло свежестью — пыльца, влажный воздух и аромат старых книг смешивались с чистотой только что сменённого белья. Тяжёлые шторы были отдёрнуты, и редкие лучи октябрьского солнца ложились на шелковое покрывало, которое Лесси старательно разглаживала ладонью.       Кайли, уверенно стоявшая на табуретке у книжного шкафа, протирала верхние полки мягкой тканью, по-прежнему нося свой аккуратный молочный передник с золотой каймой.       — Кайли?.. — несмело нарушила тишину Лесси, не поднимая глаз. — А Эльт… он у всех спрашивает про… эм… личное?       — Про секс? — без тени смущения отозвалась сиамка, чуть обернувшись с улыбкой. — Ага, спрашивает. Особенно если есть подозрение, что это может повлиять на контракт. В Инферно всё, что связано с телом и магией, может стать фактором риска. Или наоборот — рычагом.       Лесси закусила губу.       — Значит… если бы я… ну… с кем-то из рабов…       — Тогда ты обязана сообщить об этом. Или я — если случайно узнаю, — Кайли пожала плечами и спрыгнула на пол, стряхивая пыль с рук. — Первая связь может быть без санкции, но если не сказать потом господину — считай, уже нарушила пункт. А у нас тут с этим не шутят: штрафы, клейма, метки...       — Клейма и метки?       — Ну, клеймо «раздор», например. За случайные страсти с партнёром, после которой будете рвать друг другу нервы, как проклятые, — объяснила она и лукаво подмигнула: — А если уж говорить о близости с самим господином Морфином…       Лесси резко покраснела, едва не уронив подушку.       — Я… не собиралась!       — Да шучу я, — довольная розыгрышем над подругой, Кайли отмахнулась. И вдруг стала серьёзнее: — Случаи нанесения меток в этом доме редки. Но всё официально, через контракт. Господин очень строго следует ему и всегда назначает наказания только по справедливости. Как бы странно это ни звучало — в Инферно.       Лесси кивнула, поправляя наволочку на подушке.       — И всё же... Не думала, что контракт может касаться даже… этого.       — В Инферно контракт — почти вторая кожа. А у нас, — сиамка кивнула в сторону двери, — владелец особенный. Не срывает с тебя душу без спросу. Но и доверие терять нельзя. Один неправильный шаг — и не спальню прибирать будешь, а полы в работном доме.       Лесси посерьёзнела. Вспомнились вопросы Эльта и внимательный взгляд Морфина.       — Спасибо, что сказала.       — Я тебя не пугаю, честно. Просто хочу, чтобы ты осталась здесь. А не там.       Они вновь вернулись к своим делам — в тишине и с лёгким запахом чистоты, как будто эта работа была чем-то немного большим, чем просто сменой постели.       Некоторое время слышался лишь шорох ткани, потом Лесси вдруг вспомнила тот вечер на балу — свет, музыку, запах вина и то, как Кайли кружилась в танце с высоким бомбейским котом в серебристом костюме-тройке.       — Кайли, — осторожно произнесла она, — а тот, с кем ты тогда танцевала... кто он был?       Сиамка приостановилась, вытирая пыль с рамки зеркала, и бросила короткий взгляд через плечо.       — Герцог Астарот, — ответила просто. — Один из ближнего круга Люцифера.       — Он был... очень элегантный, — призналась Лесси, чуть улыбнувшись. — Понравился тебе?       Кайли тихо рассмеялась, покачав головой:       — Он — как старинная статуя: красивая, безупречная, но холодная. Не мой случай. Да и мне до него далеко, — добавила она уже мягче. — Рабыня и герцог — не одна порода. Разве что он сам вдруг решит выкупить меня, но в такое чудо я не верю.       Она выпрямилась, поправляя передник.       — Пусть лучше всё остаётся как есть. Мне хватает того, что здесь всё честно.       Лесси тихо кивнула, с пониманием глядя на подругу.       — И всё же… он так смотрел на тебя. Не как на всех.       Кайли усмехнулась, но в её глазах мелькнуло что-то тёплое, чуть грустное.       — Пусть смотрит. Это ничего не меняет. У каждого из нас своя мера свободы — и своя цена.

***

      В комнате было темно — лишь слабое свечение зачарованного ночника мягко подсвечивало очертания кроватей. Лесси сидела на своей, прижимая к груди подушку. Ткань была прохладной, но в её объятиях жила мысль — тихая, тёплая, почти реальная.       Она вспоминала его голос — низкий, будто плывущий издалёка, но всегда проникающий прямо под кожу. Морфин никогда не говорил с ней как с вещью. Даже когда приказывал — в его взгляде была сосредоточенность, интерес и что-то ещё — почти неуловимое.       Оба поцелуя. Первый — осторожный, мягкий. Второй… второй она чувствовала до сих пор, будто губы его всё ещё оставили лёгкий след на её губах.       Сердце Лесси забилось быстрее: что, если… что, если бы он однажды коснулся её не просто рукой? А взглядом — таким, в котором не только внимание, но и желание?..       Она покраснела, зажмурилась, и подушка в её руках превратилась в щит. Но фантазия уже пошла дальше: пальцы Морфина скользят по её талии, он шепчет ей что-то на ухо, она прижимается к нему ближе, жар растекается по телу…       — Ого… — прозвучало с соседней кровати, и Лесси вздрогнула.       Кайли лежала на животе, подперев щёку рукой, и глядела на подругу с лукавой ухмылкой.       — Что это ты вся вспыхнула, как спичка? Признавайся — о ком мечтаешь?       — Н-ни о ком! — сипло выдохнула Лесси, уткнувшись глубже в подушку. — Просто… просто вспоминаю.       — Ага. В подробностях, да? — Кайли хихикнула, перекатываясь на бок. — Слушай, если он тебе действительно нравится… это не так уж и плохо.       — Он же… он такой... Он хозяин! Я даже не знаю, можно ли…       — Лесси, у нас есть пункт в контракте про это, если ты забыла. И он, между прочим, не запрещает близость с хозяином. И ты знаешь Морфина — он не тот, кто воспользуется без спроса.       — Я знаю… — прошептала Лесси. — И, может быть, именно поэтому это и страшно.       Кайли замолчала, задумчиво наблюдая, как та медленно гладит ткань подушки, будто представляя, что это чья-то ладонь.       — Не торопи себя, — мягко сказала сиамка. — Если он что-то к тебе чувствует — он не будет спешить. А если нет… ну, тогда просто оставайся собой. Этого уже достаточно, поверь мне.       Лесси кивнула, не поднимая головы. Тепло этих слов прижалось к сердцу, как та самая подушка. И вдруг она поняла: впервые за долгое время ей не страшно мечтать.

***

      Аромат карамели витал в воздухе, перемешиваясь с запахами корицы и ванили. Саманта ловко помешивала крем в миске, иногда бросая на Лесси и Кайли короткие, одобрительные взгляды. Обе девушки старательно выкладывали пирожные на подносы, стараясь не обжечься и не перепутать очередность.       — Так, — протянула Кайли, облизывая палец с каплей крема, — если мы не умрём от переизбытка сладостей, то от жары точно. Саманта, а ты в этом пекле не плавишься?       — Ты на кого намекаешь, девочка? — огненная элементаль улыбнулась, и в её глазах точно вспыхнули искры. — Я в своей стихии, между прочим.       Лесси смущённо опустила глаза, но Саманта всё равно уловила её выражение. Пару минут назад она краем уха слышала обрывки разговора — что-то про интим, контракты и Эльта. Опять.       — Ну что, наш Эльт снова грузит вас вопросами про постельные дела? — хмыкнула она, добавляя в крем щепотку соли. — Прям как зачарованный. Он всех так опрашивает, не обижайтесь. У него, знаете ли, миссия — всё знать, всё контролировать. Да и, поговаривают, что в молодости он не упускал возможности приударить за какой-нибудь красоткой, отчего случались смешные ситуации.       — А он правда… всё знает? — несмело спросила Лесси, словно проверяя границы дозволенного. — Про других рабов… если кто-то, ну… сближается?       — Поверь мне, милая, в этом доме утаить что-то долго — всё равно что пытаться спрятать огонь в шкафу. Рано или поздно кто-нибудь обязательно его найдёт, — Саманта рассмеялась — легко и звонко. — Господин Морфин может и молчит, но он отлично осведомлён, кто с кем шепчется по ночам. И не только.       Кайли кивнула:       — В контракте прямо сказано: если уже случилось — поставь в известность. Или попроси кого-нибудь из приближённых… например, меня. И да, кстати, я уже пару раз так делала.       — А вот меня удивило бы другое, — подмигнула элементаль, — если бы Сильвия не положила глаз на нашего красавца-плотника. Видели его, да? Светлый, с мускулами — как пирог в праздник. Она на него как кошка на птичку смотрит. Притихла, правда… но я ей не верю. Уж больно у неё хвост вьётся, когда рядом с нами.       Лесси удивлённо моргнула:       — Сильвия? Она же такая… холодная.       — Ха! Её магия — да. А вот остальное у неё кипит, будь уверена. Ты ещё не видела, как она краснела каждый раз, когда Марсель проходил мимо.       Кайли прыснула в кулак, Лесси тоже не удержалась от улыбки, а Саманта, довольная эффектом, повернулась к крему и продолжила:       — Так что, девочки мои, всё тут живое. И желания, и чувства. Главное — не нарушать правил и не забывать: у Морфина глаз зоркий, но сердце… — она чуть смягчила голос, — не каменное.