Глава 26. Выбор

      Прошла неделя с тех пор, как не стало Кайли.       Ночь накрыла Венус тяжёлым покрывалом тишины. Лишь мягкий свет зачарованного фонаря лениво мерцал за окном, а в глубине особняка прошуршал поздний слуга.       И вдруг — судорожный вдох. Резкий, будто после падения с большой высоты.       Лесси села в постели, вырвавшись из сна. Грудь рвалась в дыхании, руки дрожали. А на ладонях — в слабом свете фонаря — ей всё ещё чудилась кровь. Тёплая, липкая… чужая.       Морфин проснулся мгновенно. И просто обнял её, окутал всем собой, словно щитом. Его пальцы, пахнущие травами и магией, прошлись по её спине. А некромагия — едва заметная, мягкая, как дыхание — тихо проникла в её сердце, утешая и сглаживая углы страха.       — Опять… — прошептала Лесси, зарываясь лицом в его грудь.       Морфин не задавал вопросов, продолжая тихо баять её в своих объятиях.       — В этот раз… — спустя несколько минут выдохнула ежиха, — я стояла… а передо мной кто-то лежал. Я… не знала кто. Но кровь была на моих руках. Столько крови и… я не могла понять, что произошло. Не помнила. Но чувствовала, будто это моя вина.       Морфин сжал её крепче. И в глазах его была уже не просто усталость. Беспокойство. Ощущение чего-то дурного, тянущегося из глубин. И злость — не на Лесси, а на сон. На то, что стоит за ним и не даёт ей отдыхать по ночам.       — Это не твоё, — его голос стал чуть тверже. — Это всего лишь сны. Ты не виновата ни в чём.       Он вновь провёл рукой по её спине, укладывая её голову себе на плечо. Сил почти не осталось: метка заботы, бессонные ночи, беременность Лесси, постоянная магия — всё это истощало. Но Морфин не позволял себе быть слабым рядом с ней. Не сейчас.       Он закрыл глаза, баюкая её всё с той же решимостью оберегать не только тело, но и душу.

***

      Утро того же дня было затянуто серыми тучами. В кабинете Морфина царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь приглушённым потрескиванием пламени в камине.       Эльт пришёл рано, но вместо привычных добродушных приветствий просто сел напротив, сложив руки на своей кожаной сумке.       — Лесси снова снился кошмар, — заговорил Морфин с тихой хрипотцой в голосе. Он выглядел уставшим. — В этот раз… в её сне руки были в крови. Она не знала, чья, но чувствовала, будто это её вина.       Доктор нахмурился, сцепив пальцы.       — Это серьёзнее, чем просто страх, — сказал он после короткой паузы. — Похоже на посттравматический отклик. Память тела. Особенно с учётом всего, что она пережила. Психика ищет выход.       Некромаг медленно провёл рукой по лицу и неохотно кивнул.       — Я почувствовал это сразу после… — он запнулся, — после смерти Кайли. Как будто что-то в ней надломилось. Но я не стал вмешиваться. После всех этих меток — заботы, беременности… Я боялся, что ещё одно воздействие только усугубит всё.       Эльт смотрел на него внимательно, слишком внимательно для простого согласия.       — Морфин, — тихо сказал он, — ты ведь не смотрел её дело?       — Нет.       — Потому что нужен высший доступ?       — И потому что я не хотел, — ответил Морфин прямо, поднимая взгляд. — Её прошлое не имеет для меня значения.       Доктор медленно кивнул.       — Я понимаю. И уважаю это. Но как врач… я обязан смотреть и учитывать всё. И обязан сказать тебе то, что узнал.       Он чуть подался вперёд.       — У Лесси уже была беременность. В её смертной жизни. Она закончилась плохо.       Тишина в кабинете стала плотнее. Морфин не задал ни одного вопроса — только сжал пальцы на подлокотнике кресла.       — По тому, что я вижу сейчас, — продолжил Эльт очень осторожно, — это была не случайность и не болезнь. Скорее… сочетание стресса, насилия и отсутствия помощи. Тело и, возможно, душа запомнили это. Даже если разум — нет.       — Я догадывался, — медленно выдохнув, тихо сказал некромаг. — По номеру дела. По её снам.       — С учётом всего происходящего, — продолжил доктор, смотря на него с пониманием, — первых тревожных снов, покушения на балу… и с учётом твоей природы… — он сделал паузу. — То, что эта беременность вообще наступила… — уже чудо.       Он на мгновение отвёл взгляд, потом снова посмотрел прямо.       — А после недавних событий нам нужно быть особенно осторожными. Очень.       Морфин потянулся к бокалу с коньяком, стоявшему на столе, но Эльт перехватил его движение раньше. Спокойно и без суеты отставил напиток подальше — с таким твёрдым взглядом, с которым не спорят.       — Не сегодня, — сказал он ровно. — И не рядом с Лесси.       Морфин усмехнулся уголком губ — устало, без раздражения.       — Почти не влияет, — заметил он.       — Я знаю, — кивнул Эльт. — Но я всё равно не подпущу к ней никого в таком состоянии. Даже тебя.       Он помолчал и добавил уже деловым тоном:       — У вас ещё есть рута в запасах?       — Немного.       — Хорошо. Я передам Баррелу обновлённый рецепт. Пусть будет под рукой.       Эльт откинулся на спинку кресла, будто завершив одну часть разговора, и лишь после этого сказал, мрачнея:       — Но ты ведь понимаешь, что мы забыли ещё одну важную часть всей этой истории.       Будто уже зная, о чём речь, Морфин медленно поднял глаза.       — Мелли, — выдохнул он. — Её должны были перевезти уже на следующей неделе. Кайли так этого ждала…       — Да. А теперь… — Эльт покачал головой. — Мы не можем сказать Мелли правду. Она только начала оправляться. А Присцилла с ней творила… — он оборвал себя. — Одно неверное слово — и она может снова сломаться. Вернуться туда, откуда мы её вытаскивали с таким трудом.       Морфин сжал кулаки, сдерживая гнев и бессилие:       — Но и тянуть долго нельзя. Когда она начнёт задавать вопросы… поймёт, что что-то не так.       — Пока скажем, например, что Кайли уехала в другой дом. Временно. По обмену. Любая версия лучше правды.       — Лесси и Саманта не смогут её видеть, — тихо добавил некромаг. — Мелли слишком на неё похожа. Только моложе. И молчаливее. Для них это будет как выстрел в сердце.       — Тогда не будем торопиться, — твёрдо сказал Эльт. — Подготовим всех. Потихоньку. И тебя тоже. Чтобы не разрушить то, что ещё можно сохранить.       Морфин долго смотрел на пламя в камине, потом закрыл глаза.       — Я ненавижу, что приходится лгать, — прошептал он.       — Это не ложь, Морфин. Это забота. Иногда правда приходит позже — когда её уже легче вынести.       Снаружи кто-то прошёл мимо двери, но в кабинете снова воцарилась тишина — тяжёлая, как груз неизбежности.

***

      Покои Морфина наполнял утренний свет, но даже слабые солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь занавеси, не рассеивали гнетущую тяжесть, повисшую в воздухе. За столом, на котором аккуратно стоял поднос с завтраком, сидела Лесси — хрупкая, с опущенными плечами и потухшим взглядом. Перед ней — тарелка с супом, к которой она едва прикоснулась.       — Лесси… пожалуйста, — тихо, но с твёрдостью в голосе проговорила Саманта, стоя рядом с ней. — Я не просто прошу тебя поесть. Это просьба от господина.       Она по-прежнему была в своей поварской форме, но теперь на воротнике светлой рубашки поблёскивала золотая брошь в форме полумесяца — та самая, что раньше принадлежала Кайли. Она выглядела чужеродно на фоне привычной одежды, но Саманта держалась за неё, как за напоминание.       — Я… не могу, — выдохнула Лесси, сжав ложку в пальцах. — Мне всё ещё… всё ещё страшно.       Она отвела взгляд; в глазах мелькнула дрожь. Её мысли были далеко — во сне, в котором её руки были по локоть в чьей-то крови, а сердце сжимал страх, смешанный с необъяснимым, удушающим чувством вины.       — Это был всего лишь сон, — мягко сказала Саманта, присаживаясь рядом. — Он — не реальность. Но еда — реальна. Твоя усталость — тоже. И ты носишь под сердцем ребёнка… Ты должна беречь себя. Не ради меня. Ради него. Ради господина.       — Но почему? — почти шёпотом спросила Лесси, не глядя на неё. — Почему мне это снится? Почему я чувствовала, что… сделала что-то ужасное?       Огненная элементаль молчала, не зная, что сказать. Лишь невольно коснулась броши на своём воротнике. В груди поднялась горечь. Ей тоже было тяжело. Но она знала, что была почти единственной после Морфина, кто может поддержать Лесси.       — Мы не всегда понимаем, откуда приходят сны, — наконец сказала Саманта. — Иногда это страхи. Иногда — боль, которую мы не успели прожить. А иногда… просто память, которая ищет выход. Но ты не одна, Лесси. Я здесь. И господин тоже.       Она взяла ложку из рук ежихи, слегка развернула — и мягко вложила обратно в пальцы.       — Просто съешь хотя бы пару ложек. Ради него.       И Лесси всё же сделала медленный глоток супа. Первый за этот день.

***

      Лесси не покидала покоев Морфина. Даже те рабы, что не присутствовали при нападении Сильвии, уже слышали шёпоты и сплетни. Кто-то передавал их с сочувствием, кто-то — с откровенным интересом. Беременность уже перестала быть тайной, но Лесси было всё равно. Она просто не хотела видеть чьих-либо взглядов.       Выходить в коридоры, проходить мимо комнат, где когда-то слышался тихий смех Кайли. Видеть пустой угол кухни, где та любила сидеть с чашкой чая… Всё это было слишком тяжело. Даже воздух казался другим — густым, горьковатым, будто напитанным несказанной болью.       Островком безопасности оставалась только спальня. Здесь, в мягком полумраке, где тяжёлые шторы глушили дневной свет, Лесси пряталась от мира. Здесь она чувствовала себя не рабыней, не носительницей меток, не испуганной жертвой... а просто — собой. Той, кем ей позволял быть Морфин.       Он редко говорил лишнее. Но его прикосновения и объятия в тишине были красноречивее любых слов. Когда она не могла уснуть, он просто ложился рядом, укрывал их одним пледом и делился своей некромагией, заставлявшей сердце биться чуть ровнее. И это была не просто сила. Это было что-то живое. Что-то, что умело укачивать, как колыбельная.       Но Лесси видела усталость в его глазах. Видела, как он почти незаметно дольше задерживался в тишине. Как чуть медленнее поднимал взгляд, если она начинала дрожать от новых эмоций. Он был с ней — полностью и нежно. Но и он уставал. И от боли, и от бессилия, и от всего, что они оба не могли изменить.       Иногда и сама Лесси чувствовала, как на неё накатывает. Вспышки отрицательных эмоций, затем — слёзы. Порой — злость на себя, на тело, которое вело себя непредсказуемо, и на всё, что она не могла контролировать. Гормоны начинали играть, смешиваясь с тоской и страхом, превращая день в череду эмоциональных качелей.       Но Морфин терпел — молча, твёрдо, по-своему. Просто держал, просто был рядом. И от этого Лесси становилось немного легче.

***

      После обеда, когда в покоях наконец воцарилась тишина, дверь тихо скрипнула — и внутрь вошёл Морфин. Он выглядел немного уставшим, словно день прошёл в тяжёлых мыслях и разговорах. Но при этом в глазах были заметны внимательность и тепло.       — Саманта сказала, — начал он, подходя ближе, — что ты снова плохо ела. Почти ничего не тронула.       Лесси, сидевшая в этот момент на диване, нахмурилась, плечи её напряглись. Она резко отвернулась, сжимая губы.       — Не хочу... Я не голодна.       Морфин не стал спорить. Не повысил голос, не выдохнул тяжело, как это мог бы сделать кто-то другой. Он просто сел рядом, коснулся её плеча и мягко произнёс:       — Не позволяй этим чувствам затопить тебя. Ты сильнее. И ты знаешь это.       Эти слова укололи ежиху не болью, а каким-то неожиданным стыдом. До смерти Кайли она всегда держалась рядом с ним особенно бережно. Всегда вежливо и аккуратно, даже когда внутри бушевали чувства. А сейчас… она позволяла себе быть резкой. Замыкаться. Вспыхивать, пусть и неярко.       Лесси села чуть ровнее и сжала тонкие пальцы в кулачки.       — Прости меня. Я… не хотела, — едва слышно прошептала она, всё ещё не решаясь поднять взгляд.       Морфин посмотрел на неё с той самой мягкой, чуть заметной улыбкой, которую она помнила с их первых моментов уединения. В его лице не было ни капли осуждения. Только принятие.       — Прощаю. Но только если наденешь что-нибудь потеплее… и выйдешь со мной на балкон. Хотя бы на пять минут.       Лесси сначала опешила от неожиданности. А потом, почувствовав, как внутренне оттаивает, кивнула.       На балконе было по-зимнему тихо. Январский чистый воздух щипал нос и щёки, заставляя дышать чуть глубже. Сад внизу дремал под снежным покровом, а над крышей поднимался редкий дымок — где-то топили камины.       Лесси, в тёплых сапожках, сидела на плетёном диванчике, завернувшись в плед. Морфин, с зимним плащом на плечах, был рядом. Одной рукой он обнял её за плечи, а другой — задержался на её животе, словно невзначай, но с магией. Лёгкой, почти неуловимой, но уже очень знакомой.       Лесси слегка сжалась под пледом. От прикосновения — и от своих мыслей. Она не знала, почему чувствовала себя такой... уязвимой.       — Ты снова проверяешь?.. — пробормотала она, пытаясь скрыть лёгкое смущение за тенью улыбки.       Морфин не сразу ответил. Он смотрел в сторону, будто что-то обдумывал.       — Думаю, да, — наконец сказал он, не отрывая взгляда от белого горизонта. — Просто хочется знать, что с вами всё в порядке.       «С вами». Эти слова всё ещё звучали для Лесси странно. Пусть она уже знала, принимала — но внутренне всё равно не до конца понимала, как должно быть. Для неё это было впервые, когда кто-то внутри зависел от неё полностью.       — Просто я… не знаю, как правильно. Как всё это должно быть. Оно для меня новое. Такое непонятное.       Морфин ничего не сказал. Он просто обнял чуть крепче, и от этого у Лесси внутри стало немного теплее.       — Я думал о том, что ты просила, — заговорил он снова, чуть позже. — Про Элли.       Имя всплыло неожиданно. Лесси чуть напряглась, вспомнив, как тогда оказалась запертой в кладовой. Как на неё набросились там, и как Морфин пришёл буквально в последнюю секунду.       И как потом, в холле, он меткой жёг шею служанки. «Нарушитель долга». И даже слёзы с попыткой попросить прощение не спасли её тогда от изгнания в подвалы.       — Я помню, — тихо выдохнула Лесси. — Ты... был очень строг.       — Она была в сговоре с Сильвией, — напомнил Морфин. — Это не пустяк. Но...       Он слегка наклонил голову, взгляд стал мягче.       — Я не слеп. Думал о твоей просьбе.       Лесси чуть повернулась, удивлённая тем, что он действительно запомнил.       — Что ты решил?       — Я решил… дать ей шанс, — спокойно произнёс он. — Если ты не возражаешь, я бы хотел приставить её к тебе. Пусть помогает. По дому. В мелочах. В уходе.       Ежиха чуть приоткрыла губы, но не сразу нашлась с ответом.       — Не сейчас. Не сразу, — Морфин покачал головой. — Ты не обязана её видеть, если не хочешь. Но… она раскаивается. И после предупреждения о нападении, думаю, имеет право получить возможность искупления.       Он снова провёл рукой по её животу — осторожно, но уже без проверки. Затем склонился и поцеловал Лесси в висок.       — Помощь с ребёнком тебе не помешает, — добавил некромаг почти шёпотом. — Особенно потом.       Она чуть склонила голову. Где-то внутри что-то отозвалось — и нежно, и тревожно одновременно. Как будто её сердце на миг раздвоилось: одно тянулось к будущему, другое всё ещё блуждало в тенях прошлого. Там, где навсегда осталась Кайли…       — Я подумаю, — ответила наконец Лесси. — Только... не сейчас.       Морфин кивнул и больше ничего не сказал. Они просто сидели вместе и смотрели на белый, холодный сад.       Но на душе у Лесси становилось всё теплее. Осторожно. Как от первого луча сквозь иней.