Глава 32. Нежный период

      Март продолжал свой неспешный бег. В особняке воцарилась новая тишина — тяжёлая, выверенная. После той ночи всё стало иначе: наказание четверых не прошло даром. Остальные рабы теперь работали так, будто от этого зависела их жизнь. И, возможно, где-то глубоко внутри, они знали — так оно и есть.       Лесси не слышала ничего той ночью, но чувствовала перемены.       Первые дни она спала исключительно под действием отваров, которые давал ей Эльт. Сон был тяжёлым, вязким, но хотя бы избавлял от тревоги. Врач знал своё дело: постепенно снижал дозировку, давая разуму Лесси прийти в себя мягко, без ломки. Она не задавала лишних вопросов. Косвенные слухи доходили до неё — шёпотом, недомолвками, но она не просила подтверждения. Морфин — хозяин. Его решение — закон.       Элли не отходила от неё. Каждое утро помогала одеться, приносила завтрак, поправляла подушки и одеяло. Улыбалась мягко, но в глазах пряталась тревога. Служанка будто пыталась быть для Лесси всем: поддержкой, няней, тихим стражем. Не из страха, а из искреннего желания сделать жизнь немного легче.       Иногда в комнату заглядывали Саманта и Мелли.       Элементаль вела себя отстранённо: молча приносила угощения, кивала, уходила. В её взгляде было нечто сдерживаемое, будто она хотела сказать, но боялась. Лесси чувствовала это — и благодарила за молчание.       Мелли становилась всё ближе. С ней Лесси продолжала читать книги, вышивала на светлой ткани без спешки. Легкомысленные разговоры, тихий смех, шелест страниц — маленький островок спокойствия среди каменных стен.       А Морфин… старался быть рядом.       Он приходил в покои каждый вечер. Иногда — просто чтобы взять за руку. Иногда — чтобы уложить рядом, закрыть глаза, прижаться лбом к её виску и просто дышать.       Но дела не отпускали.       То являлся демон в тёмной мантии, предлагая древние свитки по некромагии, написанные на старой коже. То очередной клерк из инфернской канцелярии приносил для сверки и подписи отчёты по душам.       И всё же Морфин возвращался к Лесси — всегда. Даже если поздно. Даже если молча. Однажды она не слышала, как он вошёл — просто проснулась от того, что кто-то осторожно поправил плед. И снова уснула.

***

      Весенний приём во дворце Люцифера всегда был одним из самых торжественных. Залы утопали в зелёных и золотых цветах, гости сменяли друг друга, как волны — нарядные, громкие, сверкающие украшениями. Музыканты в дальнем углу играли что-то лёгкое, почти неслышимое за гулом голосов.       Лилит в изумрудном платье стояла у высокого окна с бокалом в руке. Смотрела в зал — рассеянно, как смотрят на что-то привычное и немного скучное.       Люцифер появился рядом беззвучно, как умел. Взял бокал с вином с проплывавшего мимо подноса в руках слуги.       — Ты уже третий раз смотришь на вход, — заметил он.       — Просто наблюдаю, — отозвалась Лилит. — Морфина нет.       — Морфина никогда нет.       — В этот раз особенно, — она чуть повернула голову. — Говорят, он выжег у себя половину прислуги.       — Четверо, — поправил Люцифер. — Не половина.       — Для его особняка и четверо — событие, — Лилит пригубила вино. — Из-за той рабыни?       — Из-за неё. И не только.       Королева помолчала, катая бокал между пальцами.       — Помню, каким он был с Марселем. Сдержанный. Холодный. Никаких лишних движений, никаких демонстраций, — она чуть прищурилась. — А теперь гоняет прислугу по карманным пространствам и жжёт на них клейма. Интересная эволюция.       — Интересная, — Люцифер кивнул и сделал глоток, скользнув взглядом в сторону графов, вполголоса беседовавших у колонны. — Он не в первый раз ступает на эту дорожку, хотя Белладонна несколько иначе меняла расстановку его приоритетов.       Лилит слегка подняла брови — не от удивления, скорее от узнавания.       — И чем закончилось тогда, мы помним.       — Помним, — согласился король без интонации. — И пока можем гадать, на что Морфин готов пойти на этот раз, чтобы не допустить повторения.       Пауза получилась короткой, но весомой.       — Кстати, — произнесла Лилит чуть легче, — слышала, что он сделал Астароту подарок.       — Не подарок. Расчёт, — уголки губ Люцифера приподнялись. Он слегка качнул бокал. — Вычислил у себя посредницу. Ту, что наладила поставки афродизиака с чёрного рынка прямо в особняк. И отправил её в один из низших домов удовольствия Астарота. Почти за бесценок.       Королева тихо засмеялась.       — Изящно. Сегодня здесь только и шепчутся о том, что герцог рассчитывал на одну из его рабынь — по изначальным условиям сделки. А получил посредницу. В конечном счёте, какая разница.       — Астарот оценит этот ход, — в голосе Люцифера мелькнула ирония. — По-своему.       — Злится?       — Скорее думает. Это опаснее. Он ведь наблюдатель.       Лилит снова посмотрела в зал — туда, где гости собирались в небольшие компании, смеялись, переговаривались. Весна в Инферно пахла цветами и чужими намерениями.       — И всё же, — сказала она медленно, — интересно, что Морфин выбирает. Раньше — корона, долг, служба. Теперь — рабыня и будущий ребёнок, — она чуть усмехнулась. — И на приёмы совсем не приходит.       Люцифер посмотрел на неё с лёгким прищуром.       — Кстати, о приёме, — голос его стал чуть мягче, но в нём появилось что-то острое. — После того, что происходило у него в особняке с афродизиаком… Ты и правда ожидала его здесь увидеть?       Лилит не ответила сразу. Лишь слегка повела плечом и отпила из бокала.       — Весенние приёмы всегда были интересными, — произнесла она наконец — с той интонацией, которая не объясняла ничего и при этом говорила достаточно.       Король хмыкнул и вновь обратил взгляд к залу.

***

      Полуденное солнце лениво пробиралось сквозь лёгкие занавеси, мягко заливая комнату светом. В кресле у окна Лесси держала на коленях раскрытую книгу — лёгкий любовный роман с оттенком магии. Мелли уютно устроилась рядом на подушках, в её руках была чашка с настоем мяты.       — Но ведь правда глупо? — тихо засмеялась она. — Он поцеловал её только потому, что она напомнила ему незнакомку из его снов?       — Ага, — кивнула Лесси, улыбаясь. — И при этом утверждал, что влюбился с первого взгляда. Не знал даже её имени...       Обе рассмеялись — легко и беззаботно. Но потом сиамка на секунду замолчала, взглянула на подругу как-то особенно — с лаской и робостью.       — Лесси… а ты знаешь, кто у тебя будет? Мальчик или девочка?       Ежиха слегка опешила, прижав руку к округлившемуся животу.       — Честно… я даже не думала об этом, — её голос стал тише. — Слишком много всего было… Это глупо, да?       — Нет, не глупо, — мягко улыбнулась Мелли. — Просто теперь ты можешь об этом подумать.

***

      К обеду Морфин наконец освободился и заглянул в спальню. Вид у него был слегка уставший, но в глазах — тепло.       — Добрый день, любимая, — негромко сказал он, входя.       Лесси потянулась к нему, её лицо светилось радостью.       — Морфин… а мы можем узнать, кто у нас будет? Мальчик или девочка?       Некромаг моргнул, словно и сам только сейчас понял, что не задал себе этого вопроса ни разу. Он подошёл, опустился рядом на край кровати и погладил её по щеке.       — Мы действительно не задумывались об этом… — сказал он тихо. — Я спрошу Эльта. Может, завтра или послезавтра он осмотрит тебя.       В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошла Саманта с широким подносом. От него исходил аппетитный аромат: густой мясной суп с травами, хлеб с хрустящей корочкой, запечённые овощи.       — Ну вот, — бодро объявила огненная элементаль. — Пора кормить будущую мать!       Но как только запах супа заполнил комнату, Лесси ощутила дурноту, подкатившую к горлу. Она поморщилась, быстро прикрыв рот рукой.       — Ох… этот запах мяса…       — Ха! — Саманта поставила поднос на столик. — Девочка будет. Они всегда такие чувствительные к запахам!       Ежиха, всё ещё слегка бледная, покачала головой:       — Это не доказательство, Саманта.       — Конечно не доказательство, — согласился Морфин с лёгкой улыбкой. — Хотя, признаюсь, некоторые приметы довольно интересны.       Саманта взглянула на них, теперь уже с мягкой теплотой в глазах. Затем всё же взяла поднос и отправилась на кухню — делать замену блюда.       И только когда запах мяса исчез, Лесси облегчённо выдохнула, прикладывая ладонь к животу. Морфин склонился, осторожно поцеловал в висок и шепнул:       — Потерпи чуть-чуть. Скоро всё узнаем.

***

      На следующий день в особняке появился доктор Эльт. Бодрый, с улыбкой на устах, он шагал по коридорам лёгкой походкой. И вошёл в спальню, предварительно вежливо постучав по косяку, — привычка, которую сохранил ещё с тех времён, когда лечил Лесси во времена дурных снов.       — Добрейшего, Лесси, — сказал он тепло, уже доставая ручку и медкарту. — Как себя чувствуем?       — Немного устаю… и мясо совсем не могу переносить, — с лёгким смущением призналась она, удобнее устраиваясь на мягких подушках.       — Угу… так и запишем, — пробормотал Эльт, делая пометки. — Аппетит специфический, но в целом — в пределах нормы. Мясо можно будет заменить.       Он внимательно осмотрел Лесси, не пренебрегая ни одной деталью. Как только были измерены вес и давление, в комнату вошёл Морфин. Он не спешил, но в его походке ощущалось нетерпение. На миг задержал взгляд на Лесси, будто говоря: «Я бы ни за что не пропустил это». Затем кивнул доктору:       — Добрый день. Не откладывай самое интересное.       — Ах, ваша темнейшая настойчивость… — усмехнулся Эльт. — Я бы даже сказал — отцовская нетерпеливость?       Он отложил ручку и потёр ладони.       — Итак. Если я правильно помню, Лесси сейчас на тринадцатой неделе?       — Уже четырнадцатая, если считать от Йоля, — поправил Морфин, присаживаясь на край кровати.       Доктор на мгновение задумался, нахмурился, а затем кивнул, искренне удивлённый:       — Верно… Йоль. Волшебное время. И совпадение, можно сказать, волшебное.       Он подошёл ближе, вытянул ладони, и между его пальцами вспыхнул мягкий свет. Лесси села удобнее, слегка сжав руку Морфина. Он сразу же ответил ей тёплым, уверенным прикосновением.       — Всё хорошо. Я с тобой.       Свет от рук Эльта начал пульсировать, окутывая живот Лесси. Метка беременности слабо вспыхнула в ответ — как далёкий огонёк в утреннем тумане. Морфин внимательно смотрел, затаив дыхание.       Доктор хмыкнул с интересом, не отрывая взгляда от сияния, и с лёгкой улыбкой заметил:       — А ты уверен, что выдержишь ещё одного сына, Морфин?       Некромаг скосил на него взгляд, приподняв бровь:       — Это как раз то, что мы собираемся выяснить.       Белое сияние над животом Лесси сменилось на нежно-розовое, почти жемчужное. Эльт выдохнул и опустил руки.       — Девочка? — прошептала Лесси, и в её голосе зазвенел светлый восторг.       — Девочка, — подтвердил доктор с улыбкой. — И, судя по формирующейся ауре… с очень живым, сильным началом.       Морфин мягко улыбнулся, опускаясь на колено рядом с кроватью, и поцеловал Лесси в руку. В его глазах на мгновение промелькнуло нечто хрупкое.       — Она сильная, — Эльт сверял и записывал в медкарту едва заметные магические сигналы, которые, казалось, понимал лишь он один. — Уже сейчас есть магический след.       Морфин теперь не улыбался — он просто смотрел. Тихо. Глубоко. Его ладонь по-прежнему держала руку Лесси — крепко, будто это был якорь.       — Спасибо, Эльт, — наконец произнёс он. — Ты как всегда был безупречен.       — Это честь, ваше темнейшество, — с лёгкой иронией поклонился доктор. — Но теперь, — он повернулся к Лесси, — отдых, покой и побольше света. Будущая мама должна улыбаться чаще.       Когда он ушёл, в комнате остались только они. Лесси смотрела в потолок, всё ещё переваривая услышанное. Морфин наклонился, коснулся губами её виска, потом прошептал:       — Она будет как ты. Светлая. Даже в этом доме.       И Лесси впервые за долгое время позволила себе расплакаться — тихо, с улыбкой. Потому что теперь было не страшно.

***

      Тяжёлые шторы отсекали слабый свет из окна. Пахло воском, сухим пергаментом и чем-то тонким, почти ускользающим — как ладан, только с привкусом магии. На столе разложены свитки и книги, страницы которых исписаны вязью древних рун. С краю мерцала лампа, отбрасывая тени, похожие на хрупкие крылья.       Морфин стоял у стеллажа, сдвинув в сторону том, явно читанный не раз. Его пальцы замерли на корешке, но он не тянул книгу — только смотрел в одну точку, словно искал не там, где спрятано знание, а там, где спрятано решение.       — Она... улыбается, — тихо проговорил он, не оборачиваясь. — Даже смеётся иногда. Но когда она думает, что я не вижу — глаза её становятся пустыми. Словно туда снова заглядывает тот... кто не должен был остаться в её памяти.       Эльт, сидевший в кресле у камина, кивнул. Чуть уставший, с расстёгнутым воротом рубашки и чашкой, в которой давно остыл чай.       — Это нормально, Морфин. Учитывая, через что она прошла... Я вообще удивлён, что она держится. Беременность могла бы ослабить её душу, но, похоже, наоборот — она держится за ребёнка, как за спасение.       — Именно, — Морфин развернулся. — Она держится... пока держится. А если во время родов боль, стресс... если это станет спусковым крючком?       Эльт потёр лоб.       — Мы можем только наблюдать. Я приложу всё, чтобы облегчить ей процесс. Обезболивание, магическая поддержка... Всё, что возможно. Но ты же знаешь, с душой не всё так просто, особенно у такой, как у неё. Она ранимая... но в ней что-то есть. Сила. Настоящая.       Некромаг опустил взгляд на открытый фолиант. Провёл пальцами по строкам.       — Этого недостаточно. Я должен быть уверен. Защитить её — и ребёнка. Душа Лесси... слишком многое уже на ней. Я проверю всё ещё раз. Все известные источники по душевным нарушениям и ритуалам стабилизации. Может быть, удастся найти что-то безопасное, не конфликтующее с аурой плода...       Он замолк.       — Если придётся, я свяжусь с Архивом Академии. Мы оба знаем, чем оборачиваются надломы души в стрессовые моменты. А у неё — не просто трещина. Там зияние.       Эльт медленно встал. Подошёл ближе и положил руку Морфину на плечо.       — Ты многое делаешь, Морфин. И делаешь правильно. Только, ради всех теней Инферно — не потеряй себя в этом страхе. Иногда... всё, что мы можем — быть рядом. Не забывай об этом.       На мгновение между ними повисло молчание — полное тревоги, но и понимания. Затем Морфин сдержанно кивнул и притянул к себе один из тяжёлых трактатов.       — Пожалуй, начну с этого.       Эльт отошёл, забирая свою остывшую чашку.       — Позови меня, если найдёшь что-то стоящее. И если тебе просто будет нужно... не быть одному.       Дверь за ним закрылась мягко.

***

      Свет магических ламп наполнял гостиную уютом, играя бликами на стекле и тканях. Тёплый аромат вишнёвого пирога окутывал комнату.       — Я же говорила! — Саманта с довольной улыбкой ловко разрезала пирог и осторожно переложила кусочек на блюдце. — Как только тебя начало воротить от запаха мяса, я сразу поняла — будет девочка! Примета железная.       — Надо же, — рассмеялась Мелли, захлопав в ладоши. — Поздравляю, Лесси! Уже не терпится увидеть твою дочку. Интересно, будет ли она похожа на тебя?       Лесси сидела на диванчике, укрыв колени пледом. Слабая, но тёплая улыбка озарила её лицо.       — Спасибо вам... всем. Я ещё не до конца верю, что это происходит со мной.       — И всё же происходит, — подала голос Элли, как всегда стоя немного поодаль. Всё такая же аккуратная, тихая, в своей безупречной униформе. — Поздравляю вас, госпожа. Я помогу вам во всём, что будет в моих силах.       Лесси мягко посмотрела на неё.       — Элли... Ты ведь тогда помогла мне. С тем пятном, помнишь? Из-за него ваза едва не разбилась. Не хочешь съесть с нами пирог?       Мышка на секунду замерла, потом чуть опустила голову. На её щеках проступил лёгкий румянец.       — Благодарю, госпожа. Вы очень добры…       Саманта с одобрительной ухмылкой вручила ей аккуратный кусочек.       — Слишком сладко не бывает, когда праздник, — заметила она и кивнула, — а пирог удался.       В этот момент раздался вежливый стук, и в дверном проёме появился Баррел. Прямой, как всегда, сдержанный, с идеально выглаженным воротником формы. В его руках была подарочная коробка, перевязанная тёмно-красной лентой.       — Простите за беспокойство, — вежливо произнёс он. — Прибыл подарок. От Его и Её Величества. Господин уже лично удостоверился в безопасности.       Лесси чуть напряглась, но, заметив спокойное выражение лица дворецкого, всё же приняла коробку.       — Благодарю, Баррел.       — К вашим услугам, госпожа Лесси, — ответил он с лёгким поклоном и бесшумно удалился.       Внутри оказались два предмета: круглый амулет-оберег, излучающий мягкое ровное сияние, и большая коробка конфет ручной работы. Письма не было — да и не требовалось.       — Амулет явно от Лилит, — пробормотала Саманта, заглядывая через плечо. — А вот это, — она указала на конфеты, — по-любому от Люцифера. Похоже на его стиль.       — Это потрясающе, — прошептала Мелли. — Как думаешь, девочка будет наделена даром?       — Я... пока боюсь об этом думать, — честно призналась Лесси. — Главное — чтобы она была здорова и в безопасности.       — Ну, если она будет упрямая — я точно буду знать, в кого, — сказала Саманта с игривой ухмылкой. — А теперь давайте! Кто хочет ещё кусочек?

***

      Ночной покой особняка был почти абсолютным. Только сквозь приоткрытое окно едва слышно шуршал ветер, играя в кронах деревьев внутреннего сада. Комната, окутанная мягким полумраком, дышала тишиной.       На широкой кровати Лесси лежала, прижавшись к Морфину. Он был прохладным, задумчиво-спокойным, и проводил ладонью по её животу — медленно, бережно, чувствуя слабую пульсацию ауры крошечной души, притаившейся внутри.       Лесси чуть повернула голову и взглянула на него из-под полуприкрытых ресниц.       — Ты какой-то... задумчивый, — шепнула она. — Что-то не так?       Морфин отвёл взгляд от её живота и встретился с ней глазами.       — Всё в порядке. Просто... думаю о будущем, — он провёл пальцами по пряди её иголок, чуть отводя за плечо. — Сегодняшний день был хорошим. Но чем ближе роды, тем больше я хочу быть уверен, что ничто вам не повредит. Ни тебе, ни ей.       Лесси молча кивнула. Тишина снова воцарилась на мгновение, пока она не вспомнила:       — Морфин… А амулет, тот, от Лилит... Что он делает?       Некромаг чуть выпрямился, подперев голову рукой.       — Это защитный амулет. Он создаёт магическую реакцию, если кто-то с враждебными намерениями попытается прикоснуться к ребёнку. В том числе после рождения. В нём сильная магия, очень старая. Лилит знала, что дарит.       Лесси прикусила губу.       — Защита от чужих рук… — повторила она. — Это немного… мрачно, разве нет?       — Это Инферно, Лесси, — мягко напомнил Морфин. — Местные реалии редко бывают светлыми.       Она кивнула, но в её взгляде мелькнула грусть.       — Я бы хотела, чтобы Кайли увидела, как я стану матерью. Она... первая догадалась. Наверное, даже одновременно с тобой. В тот день, когда меня начало мутить, она сразу всё поняла.       Он притянул её ближе, обнимая. Его ладонь снова легла на её живот, чуть плотнее.       — Я помню, — прошептал он. — Кайли всегда была... очень проницательной. И поверь — она не хотела бы, чтобы ты сейчас плакала. Не сегодня. Не в такой день.       Лесси прижалась щекой к его груди, слушая ровный, глубокий ритм его сердца.       — Я стараюсь, — сказала она тихо. — Правда стараюсь.       Морфин коснулся носом её макушки, вдыхая родной запах — лёгкий, с лавандой.       — А я — всегда рядом. И сделаю всё, чтобы ты не осталась одна.

***

      Ночь плотно обвилась вокруг особняка, укрыв его серебристым лунным покрывалом. Ветер теперь не шумел — он стелился по стенам и окнам, будто что-то иное хотело проникнуть внутрь, туда, где спали двое.       Лесси спала, укутанная мягким одеялом. Рука Морфина всё ещё покоилась на её животе, и даже сквозь полудрёму он чувствовал пульсацию крошечной души.       Сон Лесси был наполнен солнечным светом и тишиной. Она стояла посреди красивого поля, едва заметно покачивающегося от лёгкого дуновения ветра.       И напротив — Кайли.       Та самая. Сияющая. Живая.       Она смеялась, поправляя свою чёлку, как делала это в старые добрые дни. Белоснежное платье спадало с её плеч лёгкими волнами, глаза светились небесной синевой.       — Видишь, я ведь говорила, что ты справишься, — сказала Кайли, улыбаясь так тепло, что у Лесси заныло в груди.       — Ты ведь… умерла, — прошептала та. Слёзы наполняли её глаза.       — Может, и так, — сиамка сделала шаг ближе и дотронулась до её руки. — Но я всё ещё рядом. Внутри. В тебе. И я так рада за тебя с Морфином, за твою девочку.       Но солнечный свет дрогнул. Как стекло, треснул под ногами и ушёл в тень. Платье Кайли вспыхнуло, как тогда — в погребальном огне, и её образ начал исчезать, растворяясь в чёрных прожилках тьмы. А Лесси — уже стояла по щиколотку в крови. Красной, густой. Руки по локоть в ней.       И шёпоты.       Со всех сторон. Многоголосые, зловещие. Слова сливались в неразборчивый хор, звучавший сразу и в голове, и в груди:       — Она ушла. Ты ничего не спасла. Ни её. Ни себя.       — Ты — пятно. Ты — причина боли.       Лесси закричала во сне, и в реальности её тело дёрнулось. Метка заботы на груди вспыхнула ярко-бирюзовым светом.       Она проснулась резко — с влажными щеками и сбитым дыханием. Несколько секунд просто лежала, не двигаясь и глядя в потолок. Пальцы судорожно сжимали одеяло.       Морфин не спал. Или проснулся в ту же секунду — она не поняла. Просто почувствовала, как его рука легла поверх её руки. Без слов. Без вопросов.       Лесси зажмурилась. Слёзы всё ещё текли.       — Кайли... — прошептала она.       — Знаю, — тихо отозвался он и сдвинулся ближе, прижимаясь лбом к её виску. Его дыхание было ровным — как что-то постоянное, на что можно опереться.       — Мне тоже её не хватает, — проговорил он. — Нашей преданной Кайли.       Лесси не ответила. Просто повернулась к Морфину и уткнулась лицом в плечо. Он обнял её, гладил по спине без спешки.       Дыхание постепенно выравнивалось. Слёзы высыхали сами, а метка заботы затеплилась ровным светом.       За окном тихо шелестели деревья. Морфин не отпускал Лесси — и она не просила его об этом.