Глава 6. Под землёй

Лена проснулась от тишины. Не от грома, не от капель по стеклу — а от её отсутствия. Три месяца назад это казалось бы благословением. Теперь — пугало. Она села на раскладушке и посмотрела на потолок. Ни звука. Ни шороха. Только гулкое, давящее молчание. Сергей уже не спал — сидел за столом, водя пальцем по карте. — Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь. — Слышала? Ни капли за ночь. — Слышала, — ответила Лена. Она подошла к окну. Небо было чистым, пронзительно-голубым, без единого облачка. Красиво. Но эта красота убивала. — У нас вода на три дня, — сказал Сергей. — Если считать строго: питьё, готовка, ничего лишнего. — А техника? — Техника — в первую очередь. Без воды генератор не охлаждать, пробы не анализировать. Лена кивнула. Она знала это и без напоминаний. — Что будем делать? — спросила она. Сергей развернул карту. На ней были отмечены точки — скважины, родники, старые шахты. — Вчера я нашёл это в архиве, — сказал он. — Старые геологические отчёты. Здесь, — он ткнул пальцем в точку на юге, — есть водоносный горизонт. Глубокий, но он должен быть. Если верить данным пятидесятилетней давности. — «Должен быть» — не очень надёжно, — сказала Лена. — Другого варианта нет. — Сергей поднял на неё глаза. — Если мы не найдём воду, экспедиция закончена. Мы возвращаемся ни с чем. За завтраком — остатки сухого пайка, размоченные в последней воде — они собрались за столом. Ситуация была хуже, чем они думали. — У нас есть три варианта, — начал Игорь. — Первый: сворачиваемся и едем в город. Там пополним запасы и вернёмся. — Два дня туда, два обратно, — сказал Дима. — Плюс бюрократия. Плюс неизвестно, дадут ли нам дополнительное топливо. — Второй: остаёмся здесь и экономим воду. Но тогда мы не сможем запустить часть оборудования. — В таком случае мы долго не протянем, да и толку у от нас будет нуль. Ну а третий? — спросила Лена. Сергей развернул карту и ткнул в точку. — Третий — спуститься в старую разведочную шахту. По данным геологоразведки 1970-х годов, в этом районе на глубине 40–60 метров залегает водоносный горизонт. Если шахта его вскрыла, там может сохраниться вода. — Шахта заброшена, — возразил Алексей. — Мы не знаем, в каком она состоянии. Обвалы, скопление газов... — Я знаю. — Сергей достал лист с расчётами. — У меня есть данные по вентиляции, по составу пород. Я смоделировал риски. Вероятность обвала — около 12%, если идти по основному стволу. Газы — метан может накапливаться, но у нас есть датчики. Он поднял глаза. — Без воды мы не протянем недели. Я пойду один, если надо. — Не надо, — сказала Лена. — Я с тобой. Они собирались быстро. Верёвка, фонари, каски, респираторы, датчик газа. Пустые канистры — на случай, если найдут воду. — Если там есть вода, мы принесём её, — сказал Сергей, проверяя датчик. — Если нет — будем думать дальше. — А если там ничего нет? — спросил Дима. Сергей помолчал. — Тогда мы будем пить то, что осталось, и надеяться, что облака всё-таки появятся.

***

Шахта находилась в полукилометре от лаборатории. Вход был почти незаметен — зарос кустарником, завален камнями. Сергей нашёл его по старой карте, где шахта была обозначена как «разведочная скважина № 7». — Помоги, — сказал он, хватаясь за камень. Вдвоём они сдвинули его с места. Из темноты пахнуло сыростью — и Лена почувствовала, как сердце забилось быстрее. Сырость означала влагу. Влага означала воду. Сергей включил газоанализатор и подождал. — Кислород в норме, метана нет. Можно идти. Ступеньки уходили вниз круто, почти вертикально. Лена считала шаги, чтобы отвлечься. Стены были влажными, скользкими. Воздух — холодным и спёртым. Фонарик выхватывал из темноты куски породы, блестящие от влаги. — Здесь есть вода, — сказала она. — Я чувствую. — Я тоже, — ответил Сергей. — Вопрос — сколько и на какой глубине. Они спускались всё ниже. Десять метров. Двадцать. Тридцать. — Стой, — сказал Сергей. Он посветил фонариком вперёд. Коридор раздваивался. — Налево — старая штольня. Направо — естественная полость. По карте, водоносный горизонт должен быть справа. — Идём направо, — сказала Лена. По мере их продвижения в глубь шахты коридор сужался, стены становились неровными — явно природного происхождения. Но чем дальше они шли, тем влажнее становился воздух. — Слышишь? — спросил Сергей. Лена прислушалась. Где-то впереди — звук. Не капель, нет. Что-то другое. Журчание. — Вода, — выдохнула она. Они пошли быстрее. Полость расширилась, и они вышли к подземному озеру. Небольшому — метров десять в диаметре, — но вода в нём была. Прозрачная, чистая, спокойная. Сергей опустился на колени, зачерпнул воду ладонью, понюхал, попробовал кончиком языка. — Пить можно. Слабая минерализация — около 300 мг/л, в пределах нормы. Немного гидрокарбонатов, кальций, магний. Безопасно. Лена присела рядом и тоже попробовала. Вода была холодной, чуть сладковатой, с привкусом камня. — Мы спасены, — сказала она. Но Сергей не улыбался. Он смотрел куда-то вглубь пещеры, за озеро. — Что там? — спросила Лена. — Не знаю, — сказал он. — Но там что-то есть. Он посветил фонариком вдаль. В стене пещеры, за озером, был проход. Узкий, почти незаметный. Они перешли озеро вброд — вода доходила до колен, холодная, обжигающая, — и подошли к проходу. Сергей провёл рукой по стене у входа. — Это не природное образование, — сказал он. — Следы инструмента. Кто-то здесь был до нас. — Геологи? — Возможно. Или старатели. Или... — он помолчал. — Или военные. Он шагнул в проход. Лена — за ним. Проход вёл в небольшую камеру — явно рукотворную, с укреплёнными стенами. В центре стоял металлический ящик, покрытый ржавчиной. — Что это? — спросила Лена. Сергей подошёл ближе, осветил ящик. На боку была табличка. Он протёр её рукой. — Институт прикладной геофизики АН СССР. 1984 год. — Он поднял глаза на Лену. — Это оборудование. Сейсмическая станция. — Зачем сейсмической станции стоять в заброшенной шахте? — Хороший вопрос, — сказал Сергей. — В обычной ситуации — незачем. Он открыл ящик. Внутри были приборы, провода, блоки питания. Всё старое, покрытое пылью, но явно не тронутое мародёрами. — Они что-то искали, — сказал Сергей. — Или за чем-то наблюдали. — И нашли? — спросила Лена. — Не знаю. — Сергей провёл рукой по прибору. — Но это работает. Видишь? На одном из блоков горел маленький зелёный индикатор. Слабый, почти незаметный, но горел. — Даже спустя пятьдесят лет? — не поверила Лена. — Похоже на то. Он начал аккуратно отключать приборы, складывая их в рюкзак. — Мы забираем это? — Да. Я хочу изучить, что они тут измеряли. И почему их станция до сих пор работает. Они набрали воды — полные канистры, сколько смогли унести. Подъём был трудным — ноги дрожали от усталости, мокрая одежда тянула вниз. Но они выбрались. Солнце клонилось к закату. Небо было всё таким же чистым — ни облачка. — Мы нашли воду, — сказал Сергей, когда они остановились передохнуть. — Это уже победа. — А это? — Лена кивнула на рюкзак с приборами. — Зачем мы забрали советское оборудование? Как мы будем его использовать? Сергей посмотрел на горизонт. — Не знаю. Но завтра мы это выясним. Они пошли к лаборатории, неся в руках драгоценную воду — и старую советскую аппаратуру, которая работала там, где не должно было быть ничего живого.