Глава 18. Сладкий, дурманящий, грязный

      У Гермионы не было времени думать, но был выбор: один вариант рациональный и правильный, другой же — добросовестный и правильный. Осталось решить, за что держаться: ум или сердце, что так отчаянно желало быть услышанным.

~*~

      В понедельник с самого утра Гермиона получила конверт от директора — в письме ее вызывали на ковер в кабинет для разговора. Конечно, Грейнджер не глупая и понимала, что до МакГонагалл дошли слухи. Вся школа трещала об их интрижке с Малфоем, сплетни должны были выйти за пределы замка, и как Гарри с Роном еще не всполошились, она не имела и малейшего понятия. Она ждала от них хоть какой-то реакции, но ее не было, как, собственно, и нападок остальных.       До сегодняшнего дня.       Малфой получил желаемое снисхождение и меньше презрительных взглядов сразу после совместного полета на метле, а на нее косились сокурсники, но в целом ничего не изменилось. Совместные вечеринки, шахматная рассадка факультетов на уроках и время делали свое дело. Напряжение спало. И если Симус еще взрывался какое-то время и возникал, постепенно его возмущения превратились в шутливые насмешки.       Никто не стремился обнимать слизеринцев, но всем стало легче дышать.       Чтобы успеть к директору, Гермиона вышла пораньше, когда Джинни только проснулась. Ночь была бессонной, но Грейнджер никогда не изменяла правилу вставать рано утром и принимать зелье, без которого уже плохо представляла ежедневную рутину. Безысходность их с Драко союза сменилась на эйфорию от воспоминаний о поцелуе, и вот она уже сбегала вниз в гостиную, надеясь не столкнуться с Адрианом Моро. Ей повезло, что он сам затронул тему с «другими девушками», и теперь ей не придется оправдываться за «отношения» с Малфоем. Она лишь стыдливо спрячет глаза, потому что никогда не была в такой ситуации.       По дороге ей попались пятикурсники, запускающие искристые хлопушки в коридоре школы. Гермиона с удовольствием разогнала их и оштрафовала на факультетские баллы, поправив на мантии значок префекта. Решимость вздернула ее подбородок. Шаги в сторону горгульи стали увереннее.       — Вызывали? — спросила Грейнджер, едва ее нога вступила за дверь кабинета. МакГонагалл ждала гостей: наливала чай из черного старинного чайника с золотым узором за изящным столиком между кресел.       За стеклом витрины хмурилась Распределяющая шляпа. Тикали часы с планетами. Пахло… как обычно. Лимонными дольками.       Стоя возле двери с растерянным взглядом, Гермиона концентрировалась на чем угодно, только бы не слышать пульс в ушах и не чувствовать его в горле. Ее могут отчислить за… слухи? Других не исключали из школы и за откровенные зажимания в коридорах или делали лишь выговор, но Грейнджер была другой — отличницей, с превосходной репутацией, старостой. Эббот и Акерли могли все же проболтаться, и тогда… Мерлин!       Гермиона с трудом проглотила ком в горле вместе с назойливым словом «распутная». Какой позор!       — Присаживайтесь, — спокойно ответила директриса, не смотря на вошедшую. Она была очень увлечена предстоящим чаепитием, и Грейнджер надеялась, что без Сыворотки правды.       Или лучше с ней? Тогда не пришлось бы мучаться в очередной раз, выбирая меньшее из двух зол. Совесть осталась бы чиста.       Кивнув портрету Дамблдора и получив в ответ его загадочную улыбку, Грейнджер на негнущихся ногах подошла к креслу и села, впившись ногтями в жаккардовую ткань подлокотников. Директор протянула чашку, и она приняла ее.       — Как вы, Гермиона? — голос Минервы звучал по-матерински мягко и вкрадчиво.       — Хорошо, — Грейнджер отпила чай, почувствовав характерный запах аниса, и тут же нахмурилась. — Это бадьян?       Что знала МакГонагалл? Драко был прав, когда говорил, что шептаться в Хогвартсе небезопасно. Не только из-за Моро, но и из-за директрисы, которая всегда была в курсе всего, что происходило в стенах замка.       — Я добавляю его в утренний чай. В моем возрасте это полезно, а вам — не навредит, — Минерва просверлила своим пронзительным понимающим взглядом над своими маленькими очками точь-в-точь как Дамблдор.       — Что-то случилось?       — Я не буду ходить вокруг до около, — она поставила свою чашку на столик абсолютно беззвучно. — Хочу, чтобы вы рассказали мне правду. Что действительно связывает вас и Драко Малфоя?       Горло сжалось, а под ложечкой мгновенно засосало. Грейнджер была готова к этому вопросу, поэтому снисходительно ответила:       — Взаимовыгодные отношения, — голос звучал гордо и неприступно. Отрепетировано по дороге к кабинету. — Местами близкие, но не выходящие за рамки дозволенного. Вы не верите, что у нас они могут быть?       — Почему же? — МакГонагалл не выглядела удивленной, лишь мягко улыбнулась тонкими темными губами. — В это я охотно поверю. Мистер Малфой умеет произвести впечатление, когда этого действительно хочет.       Снова тревога — боязнь быть обманутой. Драко мог водить ее за нос, оттягивать время, играть с ней, да все, что угодно, и только слепая вера в его благородство не давала ей выдать его с потрохами. Где Малфой и где благородство? Это действительно было слепо.       — Тогда в чем дело?       — Я знаю вас, Гермиона, — сухие теплые пальцы Минервы сжали ее ладонь на коленях. Грейнджер слабо улыбнулась. — Вы не поддаетесь чарам и глубоко мыслите, но слухи… говорят обратное. Конечно, это всего лишь слухи, и я считаю, что они имеют другое предназначение, — брови директора сошлись на переносице в сочувствии. — В них закладывалось больше, чем думают остальные. Верно?       Гермиона поставила блюдце с чашкой на стол не так тихо, как МакГонагалл. Возможно, специально.       — Нам обязательно говорить об этом? — она чувствовала себя уязвленной и вновь раздраженной. Зелье Паркинсон ни черта не работало.       Где такие нужные ей эйфория и адреналин?       — Нет. Не обязательно, — она слегка замотала головой и убрала свою ладонь, чувствуя напряжение Гермионы. Ощутимая поддержка на пальцах все равно осталась. — Я могу предположить, что ваши помыслы чисты, и вам действительно небезразличен Драко, но ваша перемена в поведении, ваша раскованность, скрытность, мисс Грейнджер, кажутся слишком подозрительными.       Малфоевское поведение. Конечно.       — Вы не верите в чувства Драко, — Гермиона тоже в них сомневалась, но была готова рискнуть, чтобы его спасти.       МакГонагалл мягко усмехнулась.       — Верю. Драко никогда не умел прятать свои чувства, как бы не старался, — взгляд директора стал рассеянным. Она будто вспоминала что-то, пока Грейнджер сжимала пальцами край своей юбки на коленях. — Мне интересны ваши мотивы.       — Мотивы?       — Все верно. Мне стоит беспокоиться? — голос Минервы стал серьезным и глубоким. Вкрадчивость сменилась наступлением.       Скажи. Скажи сейчас, что вам нужна помощь.       Магглорожденные в опасности. Родители... Черт возьми, Драко в опасности! Скажи!       — Я не хочу говорить на эту тему, директор, — Гермиона сглотнула онемевшим горлом, — простите меня, — она понимала, что под давящим взглядом Минервы должна сказать хоть что-то и смягчилась в голосе. — Драко для меня… важен.       — Он вас не шантажирует? — серьезный тон МакГонагалл дополнился наклоном головы вперед. — Не принуждает?       — Нет…       Воспоминания накрыли голову, где серые глаза в полумраке — точно на нее. Аромат остывшего чая и его сладкого парфюма въелись под кожу. Голос, пропитанный дрожью и сомнением, но такой откровенный:       «Добилась своего? Тебе с этим жить»       Гермиона неловко опустила взгляд.       — Скорее… это я на него давлю.       Ее поёжило. Как она вообще могла думать, что он ее обманывал?       — Гермиона, послушайте, — Минерва уперлась локтем в подлокотник и сложила перед собой руки в замок. — Драко Малфой — дикий зверь на поводке. Если поводок у вас в руках, то в любой момент зверь сорвется и потащит вас за собой. Сможете ли вы устоять на ногах?       Уж в чем, а в своих силах Грейнджер никогда не сомневалась.       — Конечно, — костяшки ее сжатых кулаков побелели, но лицо осталось невозмутимо уверенным. — Я ведь сама спущу его с поводка, если потребуется. Держать не намерена.       Тяжелый вздох от директора разбился об упертый взгляд Гермионы исподлобья. Она хмурилась, сама того не замечая. Ощетинилась, хотя обычно не имела привычки защищаться от того, кого считала авторитетным лицом.       Но МакГонагалл не выглядела удивленной. Скорее, убежденной.       — Вы, как та, кто приручила, будете разделять с ним ответственность за его поступки.       — Я, как та, кто приручила, справлюсь с воспитанием, и… — Гермиона резко выдохнула и прикрыла глаза, слыша, как ее голос приобрел поучительный нотки. Не время и не место. — Нам не стоит сравнивать Драко со зверем! Это неэтично.       — И все же, что вас связывает, мисс Грейнджер?       Война.       Война, которая не заканчивалась и зачем-то решила столкнуть их друг с другом — таких разных по крови, по цвету, по энергии. Их союз означал хаос, полнейшее безумие и разрыв шаблона. Гермиона, которая пыталась быть понимающей и мягкой, и Драко, чьи эмоции не поддавались даже его окклюменции! Они вполне могли бы раздражать друг друга, соперничать, но чувствовать что-то?..       Он дразнил ее, обзывал, гнобил. Испортил ей зубы заклинанием и делал подлянки. Желал Гермионе стать следующей жертвой Василиска и наблюдал, как ее пытают у него дома.       Почему она дала шанс такому заносчивому засранцу как Драко Малфой?       Были причины.       — Это будет звучать глупо, но… — она облизала скользкие от бальзама губы, собираясь с мыслями. — После войны мы все немного сбиты с толку. Драко заставляет меня чувствовать больше, чем я вообще способна. Он дает мне то, чего мне не хватает, — Гермиона взглянула в скорбящее лицо Минервы. — Я слишком много думала о мнении окружающих, поэтому сейчас поступаю так, как чувствую. Я ему нужна, — ее губы дрогнули. — Он нужен мне.       Вопреки всему — это так. Она бы не бросила его.       Оценивающий взгляд директора резал без ножа, но в конце концов она лишь кивнула.       — Вот как, — едва слышно произнесла она, и Грейнджер опала плечами. — Хотите совет?       — От вас? Конечно.       — Не тратьте время на того, кто не хочет вашей помощи. Если же наоборот — идите до конца. Дорогу осилит идущий, — от мягкой улыбки вокруг светлых глаз МакГонагалл залегло еще больше морщинок. Гермиона вздрогнула от мурашек вдоль позвоночника. Ее видели насквозь. — А вы, — директор снова склонилась к ней, — …не потеряйте в нем себя, Гермиона. Помните, кто вы.       Это был очень полезный совет. Иногда Грейнджер даже на учебе не могла сконцентрироваться из-за мыслей о Драко и думала о нем чаще, чем о восстании Пожирателей смерти. Ее рассеянность была катастрофической, но, к счастью, списки в блокноте не стали редкими, а рисунки на полях, как у Паркинсон, не появились. Все же в романтике Гермиона была совершенно некомпетентна.       Зато выглядеть стала опрятней. Возможно, это даже не из-за Малфоя, а из-за переходного периода от девушки к женщине — она понятия не имела, что с ней происходило. На нее так влиял разве что Крам, когда ей было четырнадцать.       МакГонагалл вновь взяла чашку и беззвучно отпила чаю, благоразумно дав Гермионе время на размышления.       — Могу я задать вам вопрос, директор?       — Да, мисс Грейнджер.       Спрятав ладони под бедра, Гермиона опустила взгляд на свои туфли. Подвигала в них пальцами ног — совсем заледенели. Ей нужно было выбрать лишь один вопрос из того роя, что жужжал в голове, и она набрала побольше воздуха в легкие.       — Вы бы стали жертвовать одним человеком ради тысячи других?       Ужасно!       Взгляд Гермионы с надеждой поднялся к лицу директора, что, кажется, ждала этого вопроса уже давно.       — Только если этот человек — я, — она не улыбалась, отвечая серьезно. Грейнджер согласно кивнула. — А к чему этот вопрос?       — Ни к чему, — глаза снова спрятались под тяжелыми веками. — Глупые… размышления.       — У вас не бывает глупых мыслей, Гермиона, — поставив чашку с блюдцем на столик, Минерва поднялась на ноги. — Если захотите поговорить, поделиться чем-то, я всегда здесь и буду рада вас выслушать.       — А если… — Грейнджер медленно встала, сжимая кулаки, — …я приду не одна?       Минерва положила ладонь ей на спину и мягко улыбнулась. Магия в ее руке была ошеломительно горячей.       — Если этому человеку доверяет такая умная волшебница как вы, то и я доверюсь. Вы всегда можете на меня рассчитывать.       Гермиона Грейнджер всегда была осторожной и подозрительной.       Но МакГонагалл точно что-то знала.       — Выбрав сложный путь, будьте готовы к бою.       — Спасибо, директор.

~*~

      Когда ватные ноги переступили порог Большого зала, глаза Гермионы сразу устремились на стол Слизерина и нашли Малфоя, кормящего своего филина. Он забрал посылку и привязал к ноге недовольной птицы письмо, на что та моментально цапнула его за палец. Хмурый взгляд Драко проводил питомца и опустился к ней — Грейнджер стояла в дверях и не могла пошевелиться. Они смотрели друг на друга, не дыша, пока Большой зал кипел жизнью.       — Гермиона!       Джинни махала ей рукой, и Грейнджер поспешила за стол Гриффиндора, встречая настороженные взгляды сокурсников. Кажется, она поспешила с выводами о дружеской атмосфере между факультетами, судя по лицу скривившихся Патил и Вейн.       Делая непринужденный вид, Симус положил в рот пустую ложку. Невилл кивнул и уткнулся в кашу, поглядывая на кактус, что принес с собой, а тот поменял цвет на пурпурный — явный признак смущения и растерянности хозяина. Адриана не было.       — Доброе утро, Гермиона, — Фэй, очевидно, спрятала смешок и опустила насмешливый взгляд в кубок с тыквенным соком. Ее светлые брови поднялись до самого роста волос, как бы говоря «ну и как она будет оправдываться?».       — Доброе утро… — Гермиона медленно опустилась на скамью, положив рядом сумку. Рука потянулась за молочником, но на пол пути застыла из-за окруживших ее голосов:       — Ты… — начал неуверенно Дин.       — Знаешь, мы ведь твои товарищи… — подхватил Симус.       — Стояли плечом к плечу и… — Дин оглянулся на девчонок, которые напали:       — Он тебя шантажирует?       — Может, ты выпьешь антилюбовное зелье?       Кто-то шепнул:       — Империус?       Все ахнули.       Гермиона опустила руку под гнетом нескольких пар глаз и гудящей тишины, что окружила ее участок стола. Все ждали хоть какого-то ответа, но Грейнджер сурово поджала губы и огляделась — с соседних столов тоже подслушивали. Малфой пил кофе, смотря в чашку. Его нос раздраженно морщился.       Джинни схватилась за лоб и уперлась локтями в стол, когда Гермиона зло прошептала:       — Вы с ума сошли?..       Финниган нагнулся над столом с вилкой и ножом в руках, будто собирался сожрать саму Грейнджер, но она только сжала кулаки, встретив «первый бой».       — Ты и… Малфой, — его лицо исказилось отвращением. — Малфой, Гермиона! Он же Пожиратель смерти!       — Во-первых, между нами ничего нет… — сказала она твердо и увидела, как Драко резко поднял на нее взгляд от чашки. Она не ответила ему тем же, чтобы не привлекать к нему внимание. — Это была… интрижка, — выдавила она сквозь зубы непривычное для себя слово. — Во-вторых, он бывший Пожиратель смерти, Симус. Мы это уже обсуждали.       — Он заклеймил себя! — тихо воскликнул Томас, оборачиваясь и встречая презрительную улыбку Нотта. Теодор показал Дину средний палец. Ближайшие слизеринцы подслушивали, но прекрасно знали, что это не та ситуация, где стоит вмешиваться и наживать себе проблем.       Гермиона вскинула подбородок.       — Тебе показать мое клеймо? — ее губы дрожали от злости. Шрам заныл, словно свежий. — Это как-то характеризует меня, Дин?       — Он сделал это добровольно! — снова напал Симус, сжимая столовые приборы в руках.       — Нет! — она ненавидела, когда шли против правды, и собиралась отстаивать ее. Драко не был святым, но и Пожирателем он стал по принуждению. — Ты был на судах? Нет? — Финниган сжал губы до морщин вокруг них и сузил глаза. — Если ты считаешь, что решение суда было несправедливым, то напиши в Визенгамот жалобу, а не болтай направо и налево. Мне казалось, конфликт между нами всеми исчерпан?       — Я все равно не понимаю… — Вейн расстилала на коленках салфетку и мотала головой. — Гарри в курсе?       — В курсе чего, Ромильда? — рыкнула Гермиона, сдерживая дрожь в голосе. Однокурсница заерзала на месте. — Какое вам дело до моей личной жизни? Гарри — мой верный телохранитель? — Грейнджер снова повернулась к Симусу и Дину. — Оставьте меня в покое. Я могу сама о себе позаботиться, а Малфой… — она кинула на него взгляд, а он сделал вид, что ничего не происходило. Смотрел в тарелку скучающим взглядом и подпирал щеку кулаком. — Аппетит пропал.       Скамейка скрипнула об пол, когда Грейнджер вскочила на ноги. Взяв сумку, она ринулась к выходу, слыша за спиной голоса:       — Гермиона! Не слушай их!       — Ты тоже не далеко ушла, Джинни!       — Еще слово, и я клянусь, Финниган, выколю тебе глаз этой вилкой!       Дальше Гермиона уже не слышала. Она кипела от ярости и была на пути к кабинету старостата, чтобы выдохнуть. Сердце бешенно стучало в ушах в такт каблукам школьных туфель, но она и не думала опускать руки. Ни одна нападка на нее не сравнится с войной и жизнью в лесу, и ни одно оскорбление не перечеркнет всего того, что она сделала и делает для магического мира!       Драко справедливо получал в свою сторону косые взгляды, она же — справедливо его защищала.       На входе в кабинет ей в лицо врезалась фея. Гермиона просверлила злым взглядом Акерли, что поймал контуженную от удара фею и скрылся за дверьми в ужасе. Должно быть, видок у Грейнджер был гневный…       Она кинула сумку на стул и рыкнула, схватившись за голову. Ей отчаянно хотелось схватить Малфоя и притащить к МакГонагалл!       — Грейнджер!       На секунду ей показалось, что это голос Драко за спиной, и она резко выдохнула перед тем как развернуться. Надежда в ее глазах помогла не спугнуть Финч-Флетчли диким видом банши.       — А? Джастин? — Гермиона опустила руки с головы, на которой взъерошила волосы. — Тоже будешь меня поучать?       — Э-э… — он закрыл за собой большие двери кабинета и нахмурился. — Нет. Я ведь… тоже вижу их другими, знаешь? — он поправил свою мантию с гербом Пуффендуя и пригладил аккуратную прическу.       — Тогда что случилось?       Джастин выглядел аккуратным и собранным ровно до того момента, пока она не задала вопрос. Буквально через секунду его лицо окрасила жуткая усталость. Он взвыл, будто присмерти:       — Но я все равно так больше не могу! — Флетчли взялся за свое лицо ладонями и оттянул щеки вниз. — Забирай этих истеричек!       Грейнджер оживилась и выпрямилась, скрещивая на груди руки.       — Ты про сестер Гринграсс?       — Да! Они стоят у меня поперек горла, — он изобразил это вполне эмоционально. — Они… невыносимые снобки, капризные и… — Гермиона не выдержала и улыбнулась, смотря, как Джастин складывает руки перед собой в мольбе. — Я не вынесу еще одной вылазки с ними!       Сестры Гринграсс действительно были избалованными и хитрыми ведьмами — с ними не заскучаешь. На аукционе и фуршете они вели себя вполне нормально, но Джастин жаловался, что в машине они жутко ныли. Понятно, почему Драко сбежал от них в автомобиль Грейнджер — должно быть, у них была та еще поездочка.       В школе они слыли не самыми милыми девушками. Даже младшенькая, Астория, несмотря на свои невинные светлые глазки и милое личико, могла наложить исподтишка пару проклятий, что испортили бы не только внешность, но и отразились на здоровье. Старшая Дафна была подружкой Пэнси, и хотя они общались с пеленок, вряд ли доверяли друг другу так, как это делали Гермиона и Джинни.       Скорее, дружили, потому что так надо. Аристократия диктовала свои правила.       Но Грейнджер не боялась слизеринок.       — Ладно, — согласилась она, и Джастин облегченно выдохнул. — А ты придумал куда поведешь свою группу?       — Моя кузина работает в детском доме. Думаю, сводить их туда, — Гермиона выбору не удивилась и согласно кивнула. У пуффендуйцев вся родня работала, оказывая помощь людям, животным, волшебным существам. В каждой семье обязательно были медики или целители. — Заставлю Гойла нацепить красный костюм и белую бороду.       Он засмеялся «Хо-хо-хо!», и Гермиона снова улыбнулась.       — Потешно. Теодору подошел бы костюм рождественского эльфа.       — Шестифутовый эльф? — Джастин насмешливо изогнул бровь. Грейнджер прыснула, когда представила тот разврат, что Нотт устроил бы из своего образа. Целое шоу с шапочкой! — Это вряд ли. Но я бы посмотрел. А ты куда поведешь?       У Гермионы было не слишком много вариантов, но один показался ей самым подходящим. Она видела, как заинтересованно Драко следил за тем, как она водит машину, а Теодор спросил, для чего на ее кухне «штуки для пыток» (венчик для взбивания и старенький блендер).       — Загородный клуб, — Гермиона попросила купить туда билеты Гарри, когда была в Министерстве. — Он для отдыха, но… для них станет очередным испытанием. Кулинарные курсы, уроки вождения автомобиля, общение с магглами и всё в таком духе…       Джастин упер руки в боки и улыбнулся с откровенным одобрением, будто хотел похвалить ребенка за правильно сделанный выбор.       — Ты плотно взялась за их адаптацию, да?       — А ты — очеловечивание, — закивала она в ответ с улыбкой. — И, кажется, это приносит свои плоды, не находишь?       — Согласен. Приятно делать для волшебного мира что-то хорошее, — типичный пуффендуец внезапно нахмурился. — И я рад, если честно, что мне не пришлось работать с Малфоем. Заберешь его?       На самом деле Драко не был таким страшным, как все говорили, но большая часть студентов сторонилась его из-за метки. Она действительно добавляла ему мрачности.       — Заберу, — как же иначе. — Паркинсон останется у тебя.       Гермиона помнила, что Малфой собрался выяснять у Пэнси по поводу экспериментального проекта и лез в А.П.П.Е.Т.И.Т, чего ему делать не стоило. У Грейнджер была установка — не подпускать Драко к этой информации. Должно быть, из-за договора на крови.       К счастью, у Джастина при упоминании Паркинсон щеки залились румянцем.       — С радостью.       Двери за его спиной отворились, и в кабинет собирался войти Адриан. Его темные глаза блеснули удивлением, а тонкие изящные губы приоткрылись в немом вопросе. Он нахмурился, кивнул и вновь скрылся в коридоре, чтобы не мешать разговору.       — Мне надо… до встречи, Джастин, — кинула Гермиона поспешно и вылетела из дверей кабинета. — Адриан!       Что бы не говорил Малфой, Грейнджер считала своим долгом держать Моро к себе поближе. Она не могла отталкивать его, чтобы потом искать поводы быть рядом и наблюдать — он сам должен к ней тянуться. Это был бы самый логичный и простой способ, к которому Гермиона неосознанно прибегала всю учебу. Они были близки и проводили много времени вместе, обсуждая задания и дела старостата.       Рука коснулась его сильного плеча среди потока учеников. Моро застыл столбом, обтекаемый людьми, и медленно повернулся. Его взгляд смягчился, а губы дрогнули в неловкой улыбке.       «Он — монстр, Грейнджер! Хуже своего отца!»       — Гермиона, — он посмотрел на ее губы и тяжело сглотнул, — привет.       — Привет, — ее голос мгновенно потух от растерянности, и ей пришлось прочистить горло, чтобы звучать непринужденно. — Пропустил завтрак?       Оба чувствовали себя сбитыми с толку, потому что друзья не целуются. Но и друзьями они были едва ли.       — Нет аппетита, — Адриан посмотрел на учебник в своих руках, и его лицо заострилось от задумчивости. — Мне нужно подготовиться к Прорицаниям и узнать причину моего… — он издал смешок и опустил учебник, растерянно хлопнув им по бедру, — закрытого внутреннего ока, — Гермиона закатила глаза, и Адриан вымученно засмеялся. — Я не нравлюсь Трелони.       — Я тоже. Мне даже пришлось отказаться от Прорицаний. Не могу относиться серьезно к этой чуши…       Моро втянул воздух сквозь зубы, словно ему под ногти вонзились иголки. Гермиона застыла с открытым ртом.       — Я верю в предсказания.       — Оу, — он же не убьет ее за это? Жуткий монстр… — Черт.       Напряжение сковало каждый кусочек ее тела вместе с мысленным сарказмом. Адриан так жутко усмехнулся, что Грейнджер хотела бы достать палочку, но он внезапно открыто и звонко рассмеялся, привлекая внимание мимо идущих учеников.       — Ты такая искренняя и приземленная, — его ледяные пальцы коснулись пряди у ее виска и заправили волосы за ухо. Тревога в груди надрывалась. — Tu m'as manqué.       Внутренности поджались. Гермиона отступила и попятилась, смущенно улыбаясь на его прикосновение.       — Не опаздывай на обед, Адриан.       Он сощурил свои кошачьи глаза.       — А ты будешь ждать меня?       — Спроси у кофейной гущи, — съязвила она, довольная собой, и заставила этим его усмехнуться.       — Обязательно спрошу, Гермиона. И поймаю тебя на дежурстве.

~*~

      Только Грейнджер покинула Большой зал на завтраке, как Джиневре Уизли вместе с Ноттом пришлось сдерживать Блейза от мордобоя. Драко лишь безразлично наблюдал, как бессмертный Финниган избежал судьбы быть покалеченным тяжелой рукой Забини, и снял с Гриффиндора тридцать очков за травлю и разжигание ненависти. Гриффиндорцы уже было собрались кинуться и на Малфоя, как за него вступились профессора, присутствующие на завтраке. Возню разняли. Джинни пригрозила Финнигану лишить его места на скамье запасных, чем вызвала довольные улыбки на лицах слизеринцев. Ну надо же, кто бы мог подумать?       Драко сдал Астрономию и Древние Руны. Вальяжно обошел коридоры, рыкая на детишек за нарушение правил школы. Он не вникал в шепотки за спиной и не обращал внимание на девушек, что снова начали на него глазеть после «интрижки» (как она выразилась, дура!) с Грейнджер. Мысли занимала Паркинсон, которую предстояло где-то поймать для разговора. Вот только где? Он уже написал ей письмо, в котором просил встретиться, но уже чувствовал, что будет проигнорирован. В Министерство ему путь заказан: отец будет вне себя, если узнает, что Драко лезет так открыто. Камин поместья Пэнси был закрыт для всех, кроме нее, а в школе стерва не появлялась.       Надо было прижать ее с расспросами к стенке еще в первый день в школе, как он и хотел, а не трахать! Кретин.       Драко вообще не понимал, когда успел потерять своих друзей, и была ли причина в его гремучем характере? Может, они просто взрослели и их приоритеты менялись? Слизеринцев всегда в первую очередь интересовало собственное благополучие, но они никогда не оставляли друг друга на произвол судьбы: родители вбивали им в головы, что выгодные связи нужно строить со школы.       Слизнорт тому потрясающий пример — он смылся из школы раньше, чем появились первые сигналы.       Страшно сделать неправильный шаг. Малфой изводился, его разрывало на перепутье как в тот самый год, и снова беспощадно тошнило. Он боялся подставить всех близких и потерять их навсегда, понимая, что под его ногами очередная протоптанная дорожка с гнилью. В прошлый раз ничем хорошим это не закончилось, а в этот раз Драко будет больнее, если Грейнджер из-за него пострадает.       Он не мог оставить ее. Не мог оставить их.       Стреляя в окружающих разрядами молний, Драко мрачной тучей добрался до подземелий.       Эльфы поменяли постельное белье в спальне. Пахло свежестью и влагой, что наполнила каждый участок комнаты и дополнила осязаемый полумрак изумрудных теней. Драко рухнул на свою кровать, оставив ноги в туфлях на полу, замечая периферийным зрением, как Теодор поднялся со своей, наконец-то, заправленной постели. Из его комода как обычно торчали вещи.       Малфой очертил уставшим взглядом потолочные балки и балдахин. Выдохнув, тихо произнес:       — Я больше не хочу.       Шея покрылась мурашками. Волосы на руках встали дыбом.       — Что не хочешь? — Нотт ковырялся в комоде, выискивая что-то.       — Делать вид, что я один из них, — сказал Малфой, не в силах остановить себя. — Я уже делал так, и это не привело ни к чему хорошему.       Теодор вытянул помятый галстук из горы вещей и наложил на него чары очищения и глажки. Изумрудно-серебристые полоски засияли в идеальном узле на его рубашке.       — Ты спас родителей от смерти. И спас Поттера, — он пожал плечом, когда Драко повернул к нему лицо, — не узнав его.       И уменьшал боль Грейнджер, чтобы она дотянула до момента, когда за ней кто-нибудь придет.       Его дом был осквернен. Родители вычистили каждый дюйм территории всеми возможными чарами, как и эльфы. И все же, Грейнджер могла бы не заходить в ту гостиную, когда прибудет в Мэнор...       Помимо Паркинсон Драко написал письмо матери. Попросил, чтобы она не задавала вопросов, когда он вернется домой, а он обязательно все ей объяснит. У него есть план.       Теодор вывел Малфоя из мыслей, упав плечом на балку его кровати. Он засунул руки в передние карманы брюк и скрестил ноги в лодыжках.       — Мы — необходимое зло, Драко, — уголки его губ попытались натянуться в улыбку. Тщетно. — Есть черное и белое. Мы — серое.       — Мы?       Он вновь пожал плечами и отвел взгляд, будто скрывал что-то и боялся быть уличенным. Драко доверял ему все меньше.       — И я решил действовать по наитию, —Теодор открыто проигнорировал вопрос, возвращая себе образ обаяшки с аурой маньяка. — Мне нечего терять, черт возьми!       Наверное, это прекрасное чувство, когда ты не несешь ни за кого ответственность. Малфой поднялся на локтях, хмуро вглядываясь в лицо Тео, который словно собрался прыгать с Астрономической башни.       — Что ты собрался делать?       — Пойду встречусь с мятными леденцами, — он надул губки и поиграл бровями.       — Бес бы тебя побрал, Тео! — рявкнул Малфой, и Нотт рассмеялся, хватаясь за живот. От его игр и двусмысленных фразочек спина стала липкой. — Второй раз? Это тоже на тебя непохоже.       — Время меняться! — утрированно просиял Теодор, разминая спину. — Прям чувствую, как мой проект положительно на меня влияет! Годрик, да я великолепен… — его глаза расширились, а брови мечтательно приподнялись. — Я чувствую себя таким… таким… Будто член вырос вдвое.       Драко скептически поджал губы.       — Теперь дотягивает до средних размеров?       — Не всем быть половыми гигантами, Малфой! — возмутился тот, нахмурившись. — И вообще, девчонкам нравится мой член, ни одна не жаловалась…       Драко не считал себя половым гигантом, но получал комплименты касательно размеров от своих партнерш. Малфой любил свое отражение в зеркале в любом состоянии и считал, что природа его ничем не обделила. Шрамы от Сектумсемпры его не украшали, но он с ними смирился и считал напоминанием о своей неосторожности. В последнее время они не работали по назначению — Грейнджер затмила собой все.       С тех самых пор, как потрогала шрамы.       Они потеряли свой смысл.       — Насчет проекта, — перевел тему Драко, пока Теодор закинул себе в рот конфету с посыпкой из чар неотразимости. — Когда следующая вылазка?       — Я планировал на начало декабря. Спрошу у наших магглорожденных, что они в этот раз задумали, — Нотт уже оторвался от балки кровати и сделал пару шагов в сторону выхода, как резко остановился. — Драко?       Малфой медленно сел, неотрывно смотря на подозрительного друга. Тео медленно развернулся к нему, но задумчивого взгляда от ковра не поднял.       — Что?       — Когда мы… вернулись с фестиваля, я тут подумал, — он нервно постучал носком ботинка по полу. — Ты и Грейнджер остались в квартире, и мы переместились в гостиницу одновременно с группой Флетчли. Там больше никого не было. Мы вернулись в школу, и…       Воздух потяжелел.       — Ты знаешь, кто нас сдал директору?       — Я почти уверен, что это Гринграссы, — он выдохнул, а Драко сжал плед под ладонью. Да нет же, блять! Только не свои! — Дафна и Астория. Я не видел, чтобы они поднимались в спальни.       Это могла быть ошибка. Должна быть.       — Я понял, — Малфой видел, что Теодор насторожился, но сомневался. — Возможно тот, кто следит за нами, ближе, чем мы думали.       — Ты спал с Асторией?       — Нет, — Драко поморщился. Ей нет шестнадцати. Он не хотел слыть по школе развратным чудовищем. — Я знаю, что она должна была стать моей невестой, но после судов сделка у родителей так и не состоялась.       Как будто это не чудовищно.       Нарцисса сказала ему сразу, что молодожены могли подождать до совершеннолетия Астории, чтобы вступать в более близкие отношения, а свадьба была необходима, чтобы скрепить великие семьи как можно раньше с помощью родовых чар. Но они не обсуждали это больше. Тогда Драко был согласен — его готовили к этому всю жизнь.       Сейчас же… сложно.       — Я трахался с Дафной, — обычно, когда Нотт рассказывал о девчонках, он не был таким скованным. Темные кудри падали на его хмурые брови. — Я точно знаю, что трахался, но не помню и половины.       — Ты часто напиваешься, Тео, — Малфой знал, что его слова скорее всего не имеют смысла, но все равно сказал. Будто они были обязаны оправдывать «своих слизеринок» хоть чем-то. — Не удивлюсь, если ты был в отключке.       — В любом случае, я предупредил, — кинул он, зачесав назад густые волосы, и натянул на лицо сверкающую улыбку. — А теперь — мятные леденцы!       И он смылся из кошмара в теплые мягкие объятия девушки, а Драко остался.       Он тоже хотел тепла, но его не заслуживал. Возможно… чуть-чуть?

~*~

      На обеде Малфой погнул вилку. Ему пришлось выпрямить ее обратно невербальной магией — так, чтобы никто не заметил. И разжать челюсти, которые скрипели друг о друга зубами и наполняли рот слабым вкусом кальция.       Его довела Грейнджер. Она сидела за гриффиндорским столом рядом с Адрианом и болтала с ним так непринужденно, будто Драко не предупреждал ее об опасности. Упертая ведьма была настолько непробиваемой, что он терял терпение, хотел вскочить и пустить через весь Большой зал Аваду Кедавру в ОБОИХ.       Избавиться от двух проблем сразу и принять жизнь Пожирателя смерти, ненавидимого всеми.       Оторвав взгляд от тарелки с рагу, Драко снова посмотрел на нее. Она взглянула в ответ всего на пару секунд, но он уже знал ее сигналы.       «Мы поговорим. Я все объясню»       Как будто ему нужны ее объяснения!       Грейнджер не понимала, что подвергала себя опасности, и что ему плевать на всех остальных — он бы запер ее в одной из комнат Мэнора под многочисленными чарами дома и держал взаперти. Малфой был на волосок от того, чтобы ударить ее по голове и воплотить задуманное в жизнь. Он уже даже спланировал ее похищение: нашел порт-ключи, коридоры без картин, алиби и придумал то, что будет говорить, когда к нему заявятся авроры. Был ли Драко сумасшедшим?       Он был одержимым, как настоящий Блэк.       И Гермиона, очевидно, напрашивалась и получит свое, если доживет до вечернего дежурства. Не чуть-чуть. Драко собирался взять свое тепло, пока его не отобрали.

~*~

      Хоуп болтала так, будто ничего не изменилось, но она и не помнила, чтобы что-то менялось. В ее маленьком мозгу были лишь поверхностные воспоминания об их сексе — никакого имени Грейнджер, грубости и его потерянности. Никакого скандала посередине улицы в седьмом часу утра.       Остался лишь смрад неудачного секса без финиша со шлейфом перегара. Драко заметил, что ему было плевать на Уоррингтон и совесть не проклюнулась. Похоже, она отключалась, если не касалась поступков в сторону гриффиндорской задницы.       За поворотом на намеченном месте начала дежурства послышался голос Грейнджер:       — «Оракул снов» не может быть учебным пособием, Адриан! Это же буквально сонник!       Драко напрягся, снизив скорость, и остановил Хоуп ладонью в живот. Ему стало жизненно необходимо подслушать.       Он уже и забыл, что ему придется встретиться с этим ублюдком.       — Я часто предсказывал себе будущее по толкованию сна из него.       — Ты себя программируешь. Это так…       — Перед нашим поцелуем мне приснился белый феникс — символ зарождения любви.       Уоррингтон возмущенно открыла рот и истерически оттолкнула ладонь Драко. Ее длинные ноги ринулись в сторону говоривших, и Малфой заскрипел зубами, догоняя ее. Его шаги были совсем не слышны, а силуэт скрывался в тени — он не подсвечивал себе дорогу палочкой.       Драко увидел их, и легкие перестали раскрываться. Они продолжали разговаривать, будто к ним никто не шел.       — Феникс также может олицетворять вечную жизнь. Трансформацию, — с тоном заучки отвечала Грейнджер Моро, склонив голову к плечу. Она не поддалась на провокацию о поцелуе.       — Белый?       — «Оракул снов» не…       Хоуп незамедлительно прокашлялась, вытягивая вперед руку с ярким Люмосом. Гриффиндорцы поморщились от света.       — Мы вам, ну, не мешаем?       — Вы опоздали. Снова.       — Целовались, — отчеканила она, то ли констатируя факт того, что слышала, то ли оправдывая опоздание.       Драко промолчал. Назло гриффиндорской заднице.       — Неужели? — Адриан оттолкнулся от стены и сделал шаг вперед, став значительно выше стоявшей рядом Грейнджер. Он перевел насмешливый взгляд с Драко на нее. — Может, Гермиона, ты была ко мне слишком предвзята?       — Я категорична, — отрезала она, скрещивая руки на белой рубашке, непривычно выправленной поверх школьной юбки. Грейнджер выглядела уставшей, растрепанной и сердитой. — И больше не собираюсь растрачивать учебное время на всякие глупости.       Триумф поражения или победы? Искра надежды загорелась внутри подобно свету во тьме. Как чертов Люмос в ее руке, огонь в ее упрямом взгляде. Грейнджер зашагала по коридору, и Драко вскинул подбородок, смотря на Адриана сверху вниз.       Он выглядел уязвленным, но держался не хуже.       — Моро, — с холодом «поздоровался» Малфой.       — Малфой, — усмехнулся он и тут же двинулся в противоположную сторону от Грейнджер, подталкивая нечего непонимающую Уоррингтон в спину ладонью.       Драко уже засчитал это за победу в зрительной войне, пока не услышал:       — Как твоя голова, Хоуп? Есть провалы в памяти?       — Что?..       Закрыв глаза, Малфой гневно выдохнул, понимая, что не должен поддаваться на ебучие провокации Моро. Он следил за ним. Сука! Опасения Драко подтвердились.       Нагнать Грейнджер получилось не сразу, но она не торопилась, внимательно осматривая каждую арку и темный закуток. Отвлечение. Она всегда уходила во что-то земное, чтобы отвлечься от проблем внутренних — Драко делал так же. Он наблюдал за женской спиной беззвучно, словно хищник, ища подходящего момента, и чувствовал ее напряжение. Как ее разрывает от несказанного. Режет на части.       Ему и ей нужно освобождение, и Драко нажал на рычаг:       — Ты чокнутая, Грейнджер.       Она ожидаемо зарычала, топая перед ним по коридору в теплых чулках до колен. Драко высматривал укромные альковы, двигаясь следом.       — Как вовремя ты решил позажиматься с Уоррингтон!       — Хочешь возразить?       — Мне плевать, — она всплеснула руками, осветив спящую картину Люмосом, и рыцарь Джон Рассел на ней заворчал сквозь сон. — Мы друг другу никто. У мужчин особенное понимание…       Малфой ускорил шаг.       — Чего, Грейнджер?       — Ничего!       Драко настиг ее за секунду и схватил за локоть, утягивая в нишу за рыцарем. Толкнув спиной в камень, уперся в стену рукой, поджав дрожащие от гнева губы.       Грейнджер с вызовом потушила Люмос и убрала палочку в карман юбки.       — Ты… — выдавил он сквозь зубы, смотря на ее вздернутый нос. Ее непокорность кипятила кровь в венах.       И она отливала в пах.       — Нет, — ответила она твердо, убирая руки за спину. Эта цыплячья привычка его… умиляла, а от ее ответа стало легче. — Мы больше не целовались. Я только что, как ты видел, расставила границы, — ее карие, такие темные во мраке алькова, глаза внимательно осмотрели его скованные скулы. — Я поддерживаю с ним… дружеский контакт.       Теперь он захотел оправдаться. От нее пахло вишней и миндалем, губы соблазнительно блестели, а ключицы, торчащие из-под рубашки, так и манили прикоснуться. Драко должен был сказать ей, что не целовался с гребанной Хоуп!       Голос предательски дрожал:       — Я не…       — Я знаю, — прервала она шепотом, завороженно рассматривая его губы и шею. Драко сглотнул, и Грейнджер облизалась. Черт возьми… — Вижу. Ты с ней не целовался.       — Да. И не трогал.       Он дышал Гермионой. Она была такой заманчивой и вкусной, но запретной, что голова кружилась. Ему, как наркоману, нужна была доза, что-то большее, чем представлять ее во влажных фантазиях. Драко медленно протянул руку и коснулся костяшками пальцев ее щеки, нежной и теплой. Грейнджер не двигалась.       Пальцы очертили ее подбородок. Драко наклонил голову к плечу, наблюдая, как касается ее шеи, тонкой и сладкой. Она сглотнула. Дрожь осыпалась и на его руку, как жуткая предостерегающая вибрация.       Малфой переступил с ноги на ногу, забыв дышать от волнения. Сжал пальцы на холодной стене. Она следила за его реакцией, когда Драко невесомо коснулся ее ключиц и повел ниже по пуговицам рубашки. Грейнджер втянула живот и приоткрыла рот, как только его пальцы застыли на самом крае.       Коснуться ее кожи… Он так хотел этого, но понимал, что это будет для него разрушительно. Шаг в необратимое. Раньше он лишь баловался, а теперь хотел подсесть окончательно.       С ее губ сорвался выдох и тихое:       — Малфой…       Одним взглядом она молила к себе прикоснуться.       Дрожащие пальцы скользнули под рубашку, по бархатной коже живота, и Драко, словно чертов задрот, с дрожью выдохнул открытым ртом. От облегчения хотелось застонать. От кайфа — раствориться в моменте. Ни о какой грязи и речи быть не могло. Если это она, то он готов пачкаться всю свою жизнь.       Грейнджер дышала поверхностно и быстро, но рук из-за спины не убрала, обезоружив саму себя. Малфой наблюдал, как его рука под рубашкой скользит по ее коже и поднимается выше по выступающим ребрам до самой кромки ее белья. Он погладил выше — пальцы задели твердый сосок под мягкой тканью.       Гермиона вздрогнула и ахнула едва слышно.       Да, это определенно наркотик. Главное, не целовать ее.       Ладонь снова опустилась вниз до пояса юбки и провела по ткани до голого бедра. Драко посмотрел в ее туманные глаза, когда его пальцы медленно забрались под ее юбку — по прохладной коже и выше, где становилось все теплее. Гермиона откинулась затылком на стену и опустила взгляд. Он знал, что она смотрит на его твердый член, выпирающий сквозь брючную ткань. Его рубашка была заправлена.       — Малфой…       — Тш-ш, — прошептал он ей в губы, и его пальцы добрались до хлопковых трусиков под юбкой. — Тише, Грейнджер.       Его голос был хриплым, а их вдохи слились, стоило ему провести пальцами по белью между ее сжатых ног. Она была горячей. Дрожала. Драко продолжил изучение Грейнджер (или себя?), лаская ее сквозь такой лишний мягкий хлопок.       — Зачем?.. — она стоически держалась, чтобы не застонать. Ее глаза едва не закатились, но Грейнджер не хотела быть слабой, боролась, даже когда хотела сдаться.       — Не знаю, — Драко облизал губы, чувствуя пульсацию члена, готового взорваться. Он проглотил свое желание сказать ей правду. — Потому что хочу.       Драко выругался от своей слабости. Потянув за лямки ее белья, он спустил его вниз по бедрам, и Грейнджер, наконец, поддалась. Она вытащила руки из-за спины и вцепилась ему в плечи, будто боялась упасть. Он подхватил ее за талию свободной рукой.       Теперь его пальцы скользили по ее мягким складкам без какой-либо преграды, легко опустились ниже и стали скользкими от теплой влаги. Грейнджер рвано выдохнула, цепляясь за его рубашку, сжимая в маленьких, но сильных, кулаках, а его член готов был порвать штаны и войти в нее в эту же секунду.       Он закружил пальцами, упиваясь эмоциями на ее лице. Эти брови, поднятые в блаженстве… Сладкая дрожь ее открытого манящего рта.       Отдавшись ощущениям, Гермиона в его руках все больше таяла. Ее нежные руки согрелись и больше не царапались, а веки с длинными ресницами закрылись. Драко почувствовал, как женское тело сжимается и вошел пальцем внутрь, в узкую, горячую, чертовски трепетную Грейнджер.       Она резко опустила руки и принялась за его ремень. Малфой застыл с открытым ртом, наблюдая, как Грейнджер расстегивает брюки и скользит рукой в белье, сжимая в ладони его горячую пульсирующую плоть.       Оба застыли. Он — с пальцем в ней, она — с его членом в руке.       Их решительные взгляды и смешанное дыхание растворились во тьме.       — Оближи руку, — прохрипел Драко. Грейнджер послушно подняла ладонь и, глядя ему в глаза, медленно облизала руку. Уже от этого зрелища можно было кончить. — И сожми сильнее.       У них не было много времени.       Ее влажная рука начала ритмичное движение, нежное, неумелое, но такое нужное, что все остальное было незначительным. Он снова закружил на ее возбуждении, вытащив мокрый палец, чувствуя, как ее рука ускоряется на члене в такт его движениям.       — Сильнее, — гортанно рыкнул Драко ей в рот, — иначе я трахну тебя.       Она сжала его так, что Малфой навалился на хрупкую Грейнджер, прижимая ее к стене. Пальцы надавили чуть сильнее на клитор, и она простонала ему в губы, которые так хотелось поцеловать.       Сдалась.       — Я сейчас… — от ее молящего голоса и он сдался. — Быстрее!       Пару быстрых движений рук, и оба взорвались, кончая в немом крике. Горячие дыхание слилось в одно, и дрожь разлилась по телу, сталкиваясь в легких прикосновениях губ. Драко сжал ее талию, чтобы не рухнула она и не упасть самому от подкосившихся ног. Искры под веками и освобождение в груди — Малфой залил ее дрожащий кулак горячей влагой.       Это было потрясающе. А ведь он даже ее не трахнул.       Грейнджер открыла глаза, тяжело дыша, и сразу опустила взгляд на свою руку. Малфой отскочил, поправляя на себе брюки, и отвернулся, когда увидел, что она распрямила ладонь, рассматривая на пальцах его сперму.       — Черт, — сквозь зубы шикнул он, игнорируя теплую негу в теле и тлеющие спазмы. Резко достав палочку, Драко развернулся и взмахнул ею, очищая ладонь так непривычно сбитой с толку Грейнджер.       Растерянная Гермиона нахмурилась и сжала чистый кулак. Ее лицо и шея краснели, словно зацелованные.       — Салазар, Грейнджер.       Он сделал шаг к ней и поправил белье под ее юбкой обратно одним движением, но в глаза посмотреть не смог. Куда угодно — только не на нее.       — Мы…       — Замолчи.       — Я не буду молчать, Малфой.       — Не сомневаюсь.       Грейнджер облизала губы и одернула на себе рубашку.       — Нужно закончить дежурство и… обдумать произошедшее.       Она вылетела из ниши, забрав с собой тепло. Оставила за собой только запах на его пальцах.       Сладкий, дурманящий.       Грязный.