Глава 23. Разум и чувства

      Поттер смотрел на нее со строгим сочувствием — как смотрит прокурор на женщину, убившую мужа в самообороне. В полной тишине мрачной гостиной Гермиона ждала хоть какого-то ответа, почувствовав, что неосознанно пятится к Драко от всей семьи Уизли. Уже коснувшись его спиной она пришла в себя, отпрянула и сжала кулаки, намекая Гарри, чтобы он уже наконец начал говорить, иначе у нее лопнет терпение.       И он, в десятый раз от волнения поправив очки на переносице, заговорил:       — Ты помнишь, как расшифровывается А.П.П.Е.Т.И.Т? — Поттер поморщился и махнул рукой. Гермиона не помнила. — Хотя что я спрашиваю? Ты не можешь ответить… Авторский Проект Подавления Естественных Травматических Импульсов Тела, — он неловко вздохнул. — Разжигание естественного… аппетита.       Гермиона фыркнула на такое дотошное название. Она никогда не знала, как расшифровывается аббревиатура, но была уверена, что она связана с зельем Паркинсон, а это совсем не подходило под описание экспериментальной сыворотки.       — Авторская, — из нее вырвался хрипловатый скепсис. — И кто же автор?       — Ты.       Гермиона застыла.       Снова пошел дождь. Капли барабанили по старым подоконникам, а приоткрытое в столовой окно чуть скрипнуло от ветра. Голова загудела от вопросов. Все ждали реакции Грейнджер, но она могла лишь судорожно разбирать аббревиатуру на составляющие и вспоминать хоть что-то. Не получалось.       Казалось, что все это обман. Она прокашлялась, чтобы звучать увереннее.       — Не понимаю, — сказала она, чувствуя суровый взгляд Драко в свой затылок. — Подавления… импульсов тела?       — Не только твоего тела, — Гарри кивнул в сторону Малфоя, и Гермиона сразу обернулась через плечо, увидев, что тот недоверчиво нахмурился. Что все это значило? — Это твой проект, — продолжал Поттер, — в котором подавление воспоминаний окклюменцией, программа адаптации Нотта и эффект зелья Паркинсон дадут возможность бывшим врагам найти общее, начать говорить и заполучить доверие. Считай, искоренение посттравматического синдрома. Эти импульсы тела.       Все же, Паркинсон входила в этот проект.       Но Грейнджер сразу замотала головой.       — Я не владею окклюменцией, Гарри.       — Владеешь, — несмотря на гнетущую обстановку, Джордж поиграл рыжими бровями, привлекая к себе внимание окружающих. — Я научил. У меня неплохо получается.       Он сощурил глаза над кружкой, отпивая тыквенный сок, и Гермиона невольно сжалась. Драко сделал небольшой шаг назад. Это ощущалось почти болезненно.       — И что же, — Грейнджер с трудом сглотнула, ища утешения хотя бы в глазах Молли, но та лишь морщила лоб от досады, — вы хотите сказать, что я заперла какие-то воспоминания… самостоятельно?       — О, да, Гермиона, — Рон с раздражением развел руками. На его плаще звякнули цепочки. — И мы все были против!       — Вообще против этого идиотского плана с Малфоем, — Джинни вздохнула, и выглядела она не менее раздраженно, — но на удивление он сработал.       Дыхание участилось. Гермиона хотела нащупать руку Драко для опоры, но быстро осознала, что сейчас не лучшее время к нему прикасаться. Если в шоке она, то он должен закипать от ярости. Последней каплей в его котел недоверия и злости были слова Гарри:       — Гермиона, ты надоумила Нотта реализировать его программу адаптации, — он устало опустился на стул, упав на его трескучую деревянную спинку. — В целом, это тоже твоя идея.       Грейнджер успела только открыть рот от изумления, как Малфой зарычал:       — Нотт?! — его глаза округлились, а пальцы нервно перебирали палочку. Гарри неотрывно следил за его рукой, но не двигался, оставляя Драко шанс переварить творившееся безумие.       Полумна мягко вышла из-за стола, сложив за спиной руки.       — Его отец в Азкабане, — сказала она совсем тихо, — но Тео все равно подвергается опасности. Ему повезло, что он доверился чутью и покинул школу раньше, чем Моро начали действовать. Мы думаем, они убили бы и его вместе с Филчем.       — Еще ты заставила Пэнси ставить на тебе эксперимент, — с долей осуждения продолжил Гарри. Он несогласно поджал губы. — Она была против… теперь мы знаем, почему.       Отрывки воспоминаний, где Поттер провожает Паркинсон из лаборатории Министерства до каминов, больно вбились в голову. Гермиона зажмурилась, вспоминая, как эти двое смотрели друг на друга — взглядами, застывшими стеклянным болезненным пониманием. Тогда она чувствовала стыд.       Не неловкость.       Он все знал. Все знали. Но по какой-то причине, Гермиона решила все это забыть.       — Этот проект касается меня, — выпалил Драко сидящему Гарри, дрожа от злости и нехватки кислорода. Он пытался успокоиться, держать себя в руках, но постоянно бегал взглядом по присутствующим, будто в любой момент на него могли накинуться и разорвать. — Что за план? Какие еще импульсы тела?       Артур вздохнул в полной тишине по-старчески шумно, словно устал от только начавшегося нелегкого разговора и понимал, что он затянется на весь день — оттого хотел переждать его в кресле. Его младший сын противоположно нетерпеливо метался, топчась на месте возле Гарри, как ожидающий приказ вцепиться в глотку Малфою. Но Гермиона мешала, и весь его вид показывал ужасное раздражение на ее положение в этой комнате.       Она все еще стояла с Пожирателем смерти, сжимающим палочку, и кроме этого Рона больше ничего не волновало.       — План был вытащить тебя и сделать двойным агентом, — Гарри звучал честно. Настолько, что у Грейнджер щемило сердце от каждого последующего слова, а Драко впадал в оцепенение от предательства. — Шпионом ордена. Гермиона была уверена, что ты не хочешь победы режима Волан-де-Морта. Она убеждала нас, что ты «не такой», но твоя семья не останется в стороне при восстании Пожирателей, — Поттер указал пальцем Малфою в грудь, не отрывая руки от стола, — и ты тоже.       — Какого хрена… — прошептал Драко себе под нос, снова сделав шаг назад. Он отдалялся.       — Я тоже думаю, что ты не один из них, Малфой, но всегда считал, что ты не осмелишься пойти против семьи.       В желудке Гермионы взбушевалась паника. Ей нужно было выяснить как можно больше. Она не могла спланировать симпатию Драко!       — Зачем мне это стирать, Гарри?       — Ты не стерла, а заперла, — ответил вместо него Рон, скривив губы. — Потому что не умеешь врать, Гермиона. Ты отвратительно лжешь, как с ушибом на шее.       Горячая волна неловкости и дрожи прокатилась от макушки до самых пяток. Пальцы сами принялись разминать костяшки — как защитная реакция, волнение и что-то еще, желающее вырваться наружу. Под оковами бушевавших эмоций все вопросы вылетели из головы.       А тут еще Джордж со своим:       — А кто-нибудь поверил, что их связывает просто старостат? — спросил он заговорщически, откусывая очередной тост. Согласное молчание присутствующих выбило почву из-под ног. — Пф…       Рональд беззвучно усмехнулся, истерически, почти безумно. Теперь он начал раздражать Гермиону, но она взяла себя в руки.       — И как я?.. — она взглянула через плечо на Драко, который мог только таращиться в пол перед собой огромными покрасневшими глазами. Он был в шоке. — Шанс, что Малфой пошел бы мне навстречу, был крайне мал!       — Для этого существовала программа адаптации Нотта, — сказала Джинни, заправив за уши длинные пряди рыжих волос. В ее глазах не было ни капли сожаления, сочувствия или мягкости. — Мы насильно вас столкнули… Нотт был уверен, что вы найдете общее и… подружитесь? — она сморщилась, скрестив руки на груди. — А МакГонагалл назначила Малфоя старостой.       Директор. Конечно, она была в курсе всего происходящего у нее под носом, как участник Ордена Феникса!       Почувствовав укол предательства от самой себя, Грейнджер прислонила ладонь к груди — там жгло и тлело. Она вспоминала слова Минервы в кабинете; бадьян в чае; ее актерскую, как теперь выяснилось, игру, когда она была обязана поймать их после перемещения с помощью незаконного порт-ключа. А они выкручивались… отмахиваясь сексом. Как же теперь все это было глупо!       Но Гермиона знала себя. Знала, что никогда не делала ничего, не подумав, и если спланировала это, то только из альтруистических намерений. Очевидно, она хотела не просто завербовать Малфоя, но и вытащить его со дна, и МакГонагалл кралась к ним.       Вкрадчиво узнавала, готов ли Драко.       «Драко Малфой — дикий зверь на поводке. Если поводок у вас в руках, то в любой момент зверь сорвется и потащит вас за собой. Сможете ли вы устоять на ногах?»       Гермиона снова обернулась на разбитого в щепки Драко. Он был напуган, зол, но встретившись взглядом с Грейнджер не выказал ни капли отвращения. Только боль.       Он ожидал от нее подобного, и это разбивало сердце.       «Вы, как та, кто приручила, будете разделять с ним ответственность за его поступки».       — Минерва тоже замешана? — спросил Малфой дрогнувшим голосом, зная правду.       Ответ и не понадобился. Шаги с лестницы привлекли внимание всех присутствующих, и Гарри тут же поднялся с места, словно готовился к неминуемой драке. Первее, чем на этаже гостиной показалась смуглая кожа Блейза, раздался его бархатистый голос:       — В конце концов, и меня вмешали.       — Забини? — Драко чуть не выронил палочку, а когда следом за ним в комнату поднялся и Теодор с Невиллом, он натурально вздрогнул. — Нотт?       — А вот и сюрпри-из, — без особого энтузиазма пропела Джинни.       Теодор с громким хрустом откусил зеленое яблоко.       «Она права, малыш Поттер, как бы вы не брыкались, поступит по своему» — голос, что пробился сквозь сон от ядовитой эссенции Моро, не был бредом.       — Судя по жуткому выражению лица Грейнджер, она в курсе? — спросил Нотт у Джорджа, и тот согласно кивнул. Они перекинулись издевательскими усмешками как старые приятели.       — Вот чей голос я слышала, — на автомате выпалила Гермиона, как под гипнозом. Это всё происходило по-настоящему.       — Ты меня помнишь? — удивленно поднял брови Тео, и его глаза сверкнули восхищением. Он будто не замечал взбешенного Малфоя, или старался не замечать, пока напряженный Забини следил за каждым вздохом Драко. — Я знал, что меня невозможно забыть!       Все произошло в секунду.       Невилл отшатнулся в сторону, когда черное облако дыма, тянущееся к Нотту, пролетело мимо него. И вот Малфой уже рядом с Тео, держит его за грудки рубашки, переместившись, черт возьми, как Пожиратель смерти!       Темная магия окутала пространство дома, как родная.       Гермиона затаила дыхание. Блейз, стоящий рядом с Тео, даже не шелохнулся, и, глядя на него, Гарри медленно опустил палочку, за которую уже схватился. Все всполошились, даже Билл вскочил с места и закрыл собой Флёр, и только Артур остался сидеть неподвижно, словно наблюдая за перепалкой неугомонных сыновей.       — Ты, сукин сын, давно в Ордене?! — прорычал Драко в лицо Теодора, сильно его тряхнув. Нотт выронил яблоко и выставил ладони в капитуляции, насмешливо улыбаясь без капли страха.       — С лета. Отпусти меня, придурок, — он дернул руки Малфоя вниз, и тот поддался, все еще яростно пуская пар из всех возможных щелей. Его аура стала черной. Не нужно быть Лавгуд, чтобы это заметить. — Я и так весь исцарапан рыжим шерстяным гадом Грейнджер!       Живоглот?       С тех пор, как к родителям вернулась память, полуниззл остался жить с ними. Гермиона (жуткая тревожница, желающая все контролировать) не могла оставить их одних после тяжелого военного времени и преследований. Фамильяр носил специальный ошейник, дающий сигнал в случае опасности на палочку Грейнджер. Но он не поступал.       Значит, опасности не было. «Свои». Теодор, очевидно, занимался перемещением родителей Гермионы в безопасное место.       — А ты? — Драко толкнул Забини в плечо, но тот не поддался провокации, оставшись стоять на месте непробиваемой стеной.       — Меня ввели в курс дела, когда Тео понял, что я сболтнул тебе про Аппетит и, значит, что-то знаю. На вечеринке в честь Хэллоуина, помнишь? Я сказал то, что услышал от матери, — Блейз кинул взгляд на Джиневру, и та кивнула ему, чуть улыбнувшись. — Джинни решила, что безопаснее будет рассказать. Мы тогда сблизились, и она доверилась мне.       — И ты… — Малфой вглядывался в его черты сумасшедшим взглядом, — принял это? Вот так спокойно, Блейз?!       Гермиона видела тот самый момент, когда терпение Забини лопнуло. Когда ему надоели истерики Драко. Он придвинулся к нему в порыве эмоций.       — Потому что они правы, Драко, — твердо произнес Блейз. — С тобой по-другому бы не вышло! Ты должен был сам прийти в Орден, — он стиснул зубы до четко очерченной тенями челюсти, не увидев никакой положительной реакции. — Тебя не убедил бы даже Тео!       — Мы же, блять, друзья, — с обидой выдавил Малфой. — Вы могли попытаться поступить честно.       — Чтобы ты свалил? — вмешался Теодор, недовольно скривив губы. Его лицо потеряло ту клоунскую забаву, что он всегда на себе рисовал. — Я знаю тебя, Малфой, — теперь он толкнул Драко в плечо, — и ссал не меньше, потому что мой папочка, оказавшись на свободе, первым делом будет искать меня. И не для того, чтобы по головке погладить, — его злой смешок, кажется, пробил яростную броню Малфоя. Он отступил на шаг. — А знаешь, что со мной сделает «Новый Лорд», а? Из-за проекта Теодор Нотт — известный в Министерстве Предатель крови! Каждые две недели я писал отчет о тебе в Орден и отправлял из Хогвартса совой, дрожа от страха, — он нагнулся к Драко. — Я не хочу умирать, знаешь? Но Грейнджер рисковала всем, поставив на тебя, и я сделал тоже самое.       — И почему мне не уйти сейчас?       — Потому что ты уже здесь. Значит, что-то для себя понял.       Тео фыркнул на стушевавшийся вид друга и, как ни в чем не бывало, поднял с пола надкусанное яблоко. Кинув невербальные чары очищения, он откусил его, и направился к столу, где абсолютно бесцеремонно развалился на стуле рядом с Джорджем. По пути он успел подмигнуть Полумне, и та улыбнулась ему в ответ.       Сомнений в том, что Нотт — слегка «того», укоренилось. И Гермиона не могла поверить, что заперла целый пласт воспоминаний о нем, их общении, проекте, и все ради того, чтобы Драко ей поверил.       Малфой, словно услышав ее мысли, медленно развернулся. Его взгляд из разбитого хрусталя поцарапал ее изнутри, а болезненный, сорванный голос добил:       — Отличный спектакль, Грейнджер. Режиссер ты первоклассный.       Драко имел право ненавидеть ее, но ненависть стала понятием растяжимым в их отношениях. Он и так проклинал ее каждый день за одно только существование, потому что она ломала его, и самое отвратительное — прекрасно об этом знала. Просто Гермиона Грейнджер не умела по-другому.       Она помогала против воли.       — Ты… — выдохнул Драко всё, на что был способен. Он больше не мог говорить, ощетинился и только пытался выровнять дыхание, чувствуя ото всюду жгучее предательство.       Пока бесцветные глаза Малфоя терзали Гермиону, Забини заботливо похлопал его по плечу и двинулся к Джинни. Рональд замотал головой, не одобряя выбор сестры.       Вообще чей-либо выбор. Ему тяжело давались перемены.       — К-как мне снять окклюменцию? — спросила Грейнджер, нервно заикаясь. Посмотрев на Гарри, она увидела его опавшие, но напряженные плечи.       — Самой? Уже… никак, — он поправил очки на переносице и убрал палочку в карман аврорского плаща. — Тебе нужен легилимент. Я, например. Но это не легкий процесс, Гермиона, можно вызвать шок.       Да, Гарри был посредственным легилиментом, очень грубым, и мог нанести травму и увечья разуму. Его помощь не прельщала.       — Почему я пошла на это, зная, что сама ее не сниму?       — Потому что ты… — начал Теодор, делая нарочито задумчивый вид, — деспот? Грейнджер, — он уперся локтем в стол, развалившись на стуле еще больше, — ты невыносимая, требовательная… ай! — полотенце в руках Молли тут же прилетело со шлепком ему по кудрявому затылку. — Ладно! Ты переспорила всех, кто пытался возражать, и настаивала, что Малфой нужен Ордену. А мы нужны ему.       Драко нахмурился. Он был в ужасе не только от того, как преданно Гермиона защищала его до близкого знакомства, но и от того, как легко Нотт причислил себя к Ордену и вписался в ряды Уизли. Грейнджер же проигнорировала упреки в адрес своей черствости — она слышала и похуже.       — С чего я решила, что у меня получится?       — Ты говорила, что он тебя спас, — Гарри упер руки в боки, тяжело вздохнув. — В Мэноре. Ты этого тоже не помнишь? Он накладывал охлаждающие чары и плак…       Драко вытаращил покрасневшие глаза и рыкнул:       — Заткнись, Поттер!       — …но ты побоялась, что Малфой испугается, если ты пойдешь к нему прямо. Нотт подтвердил.       — Предатель, — прошипел Малфой без прежней злости, сверля того недовольным взглядом.       — Каюсь, малыш!       — Значит, — Гермиона сделала пару небольших шагов по деревянному полу, начищенному эльфом, — мы узнали о восстании Пожирателей смерти раньше.       — Паркинсон предупредила, как только смогла снять с себя Империус.       Гермиона застыла на месте, как и Драко. Он, кажется, заледенел под барьерами окклюменции.       — Она под Империусом? — с болью в голосе Грейнджер схватилась за свитер, где грудная клетка не выдерживала давления. Сердце снова полоснуло.— Господи…       Паркинсон должна сходить с ума от боли. А тот, кто так долго держит ее под контролем, невероятно силен.       — Пэнси всегда под ним, — Гарри снял очки и размял уголки глаз, где скопилось больше всего напряжения, — но иногда она может выходить из-под контроля, — он вернул круглые очки на место, стеклами преломляя тусклые радужки. — Теперь мы знаем под чьим. Это Моро.       Господи…       «Чистый яд. Я сделал тебя такой — вот моя правда. Ты сильнее, чем кто-либо в этом замке».       Этого не может быть.       Белая маска. Кто-то хуже, чем Пожиратель смерти. Тот, кто разбирался в ядах и имел влияние.       «Я вернусь за тобой».       Ком ужаса застрял в горле. Она не могла озвучить вслух свои резкие выводы и с трудом сглотнула, держа голос уперто-твердым:       — Подробнее, Гарри, — нужно больше информации. Больше подробностей.       — Ваша разработка с Паркинсон о невоздействии Непростительных поражала, и вами заинтересовались. Министерство полностью засекретило проект, который вы с ней начали, чтобы начать эксперименты на людях, — кощунство! — Ты ожидаемо раскритиковала бы их, поэтому тебя заранее выперли, — ну конечно… — Позже я обо всем узнал, рассказал Ордену, и ты уговорила Паркинсон взять тебя на роль подопытной. Мы знали, что это всё подозрительно… — Поттер взглянул на Рона, и тот утвердительно кивнул. — … и отговаривали тебя.       — Пэнси отдалилась и вела себя странно, — продолжил Теодор, сжигая палочкой огрызок яблока. — Ты испугалась за нее и вновь стала частью проекта. Желающих испытать на себе экспериментальное зелье оказалось немного, — его бровь насмешливо изогнулась. — Удивительно, правда?       Гарри вздохнул.       — Но теперь мне кажется, что все это был план, чтобы заманить тебя туда, — он уперся локтями в колени и закусил потрескавшуюся губу. Шрамированый лоб покрылся задумчивыми морщинами. — Я уверен, но не могу доказать…       — Вы не знали про Моро? — Гермиона запнулась. — Мы, то есть.       — Конечно, нет, — фыркнул Рональд, обнимая себя за огромные плечи. — МакГонагалл бы не позволила им переступить порог школы.       — Они не появлялись на людях, — Гарри выглядел недовольным собой. Он винил себя, и это выдавал каждый его нервный взгляд и вздох. — Я пытался проникнуть в архив и узнать, кто спонсирует эксперимент, но ничего не вышло. Паркинсон не может об этом рассказать, документы зачарованы, — он резко выпрямился в спине, громко цокнув. — Я чуть не попался. Мы сложили два плюс два, когда стали копаться в семье Моро после произошедшего в школе. То есть, вчера. Слишком поздно!       Драко, до этого внимательно впитывающий информацию, наконец, сделал несколько шагов обратно к Грейнджер. Она хотела бы выдохнуть от облегчения, но внутри сгорала от стыда. Его холодный голос с надменным раздражением, так напоминающий Люциуса, подкосил ее уверенность:       — Вы не могли вытащить Паркинсон, когда она сняла Империус?       — Это бывает ненадолго, на несколько секунд, в которые ей еще нужно отдышаться, — Поттер нервно потер колени ладонями, царапая ногтями грубую ткань брюк. — Она не может уйти, не дает к себе прикоснуться, но может говорить. Пэнси сказала только что-то вроде «Пожиратели снова нападут, будет война». Еще было «Франция», «Укус смерти». В последний раз — «Грейнджер в опасности», — злой взгляд Гарри направился точно в карие глаза Гермионы. — Думаю, остальное ей не позволяет говорить договор на крови.       — Как… — горло сковало. Слова застряли где-то в переносице.       — Как у тебя, да. Она не могла сказать фамилию Моро.       — А ты плевать хотела на свою безопасность, — добавила Джинни, прижимаясь к боку Блейза, — как и всегда. Ваша троица рискованных сведет с ума весь Орден, — ее поучительный тон был точь-в-точь как у Молли, от чего у Рона закатились глаза, а у Гарри поджались губы. — Но в последнее время ты отжигаешь больше всех, Гермиона.       Судя по напряженному телу Драко, он плевать хотел на нравоучения и желал разговора только по делу.       — Где Паркинсон? — спросил он, крепко сжимая палочку.       — Уже неделю не выходит на связь, — Поттер потер наморщенный лоб. — Я ищу ее.       — Хреново ищешь.       — Малфой, мы делаем все возможное, — тут же ответил он, очевидно, ужасно переживая за Пэнси. — Мы не можем заявиться в дом Моро во Франции, не можем просить помощи у Министерства. Кингсли ходит по острию ножа, давно в скрытой оккупации. Мы не знаем, откуда ждать удар.       — Вся надежда на Орден, — мягко сказала Флёр, опустив взгляд в пол.       — И на вас, мистер Малфой, — добавил Артур отеческим голосом.       — Я такой же хреновый лжец, как и Грейнджер, — нервы на лице Малфоя подрагивали. — К тому же, я ужасно зол, и у меня нет желания помогать предателям. А ты… — сталь в его взгляде наносила удар за ударом. Драко посмотрел на нее, морща острый нос. — Ты меня использовала.       — Я не знала, — честно ответила Грейнджер, сдавшись. Ее плечи рухнули вниз, а брови поползли вверх от досады. — Нам надо поговорить.       На удивление ей он нетерпеливо кивнул.       Их разговоры не предназначались для других ушей, но этаж был достаточно большой, чтобы заглушить его половину — отсечь гостиную от столовой. Малфой двинулся в сторону старых диванов, обтянутых дорогой жаккардовой тканью, и Билл бросил ему в спину:       — В этом доме плохо работают чары, — он погладил плечо своей жены, за которое обнимал. — Они всегда слетают, поэтому мы можем вас слышать.       — Мои не слетят, — холодно пробубнил Драко, даже не остановившись.       Этот разговор наедине был маленькой победой. Гермиона верила, что Малфой способен понять, а она безоговорочно готова выслушать то дерьмо, что он на нее выльет. Это было в его стиле — выплеснуть все до капли самыми мерзкими словечками, только бы сделать так же больно, как было ему. Она это знала.       Драко снова чувствовал себя одиноким.       Гермиона двинулась вслед за ним под тяжелым грузом своей совести и упрекающих взглядов членов Ордена Феникса. Магия из палочки Малфоя коснулась ее плеч, и теперь она слышала мелкое жужжание — невнятную речь кого-то со стороны столовой из-за чар «Оглохни». Драко остановился возле второго камина, в котором тлели угли для поддержания тепла в доме, и задумчиво провел пальцами по его мраморной полке.       Ледяные ладони Грейнджер сами поползли в задние карманы джинсов. Ботинки глухо коснулись ковра, выцветшего и покусанного докси, но чистого. Гермиона тихо остановилась рядом с Малфоем, не зная, с чего начать, поэтому обняла себя за плечи, поглаживая для успокоения. Драко тоже не сказал ни слова.       Несмотря на тепло камина по телу бегали мурашки. Малфой молчал только в особенно ужасных ситуациях, но она планировала держать свои обещания до последнего.       Его серые глаза, окруженные красными веками и темными кругами, наконец, посмотрели на нее.       — Знаешь, — он убрал руку с камина и развернулся к Гермионе, — а у меня появилась надежда, что мне больше не придется творить зло, Грейнджер. Я представил, что приду в Орден, и… — Драко издал болезненный смешок, совсем на него непохожий, полный отрешения и принятия неизбежного, — …но меня вынуждают вернуться в качестве двойного агента.       Она ожидала чего угодно, но не этого. Всё же Гермиона была права, когда думала, что он всегда был готов к ее предательству и все равно доверял. Слепо… по-гриффиндорски безрассудно.       — Это лучший исход.       — Для кого? Меня? — Драко выгнул идеальную бровь в издевательской насмешке. — Я так не думаю.       — Для всех, Малфой. И для тебя тоже, — Грейнджер кивнула и приблизилась, но Малфой не шелохнулся. Только его зрачки расширились, затмив всю сталь, и нацелились на ее губы, такие же обветренные и сухие, как в начале учебного года. — Ты знал, на что шел. Я не буду извиняться.       — Не удивлен, — он сглотнул и отвернулся, снова разглядывая статуэтку со змеей за полке. Его указательный палец коснулся головы рептилии. — Хотя тебе стоит. Меня развели как ребенка, устроили целый спектакль…       — Я не использовала тебя, — Гермиона потянулась к нему, но одернула руку раньше, чем ее желание стало заметным. Под взглядом больше десяти пар глаз орденовцев, которые неотрывно следили за ними, казалось странным — коснуться его.       Хотя уже глупо что-то скрывать, а феминистичная натура Грейнджер просила вольностей и не желала прогибаться под чужое мнение. Слишком долго таилась взаперти.       — Конечно! — хмыкнул Драко, обессиленно опустив руки вдоль тела, и склонил голову к плечу. — И не сделала за меня выбор?       — Никто не будет выбирать за тебя, Малфой. И к черту детерминизм! — Гермиона видела, знала и чувствовала, что смогла до него достучаться. Они все смогли, но осталось лишь подтолкнуть. Вот только как? — Если судьба и существует, то только рукотворная. Ты должен решить, чего ты действительно хочешь.       Снова это молчание. Не такое, как на дежурствах или в машине, как в палатке на кемпинге или в квартире ее бабушки. Другое. Кажется, Драко исчерпал лимит своих эмоций и строил себя заново. По кусочкам из битой фрески.       Он смотрел на Гермиону, как смотрят на бушующее море, бесконтрольное и чарующее. Его грудь устало вздымалась между краями расстегнутой куртки, а скулы на лице сильно впали.       — Ты примешь любой мой выбор? — спросил он серьезно.       — Нет, — Гермиона ответила незамедлительно и максимально честно, но Малфой не удивился. Уголок его губ дрогнул. — Но если ты решишь оставить нас, я попробую тебя переубедить… — она подошла еще ближе, почувствовав его запах, теплый и такой вкусный. — Попробую привести как можно больше аргументов. Ты мне нужен.       Драко болезненно нахмурился.       — Тебе?       — Да, — она окончательно сдалась. Как бы Гермиона не пыталась, отсечь его от себя больше не получалось.       Пусть все началось так: с ее обмана, проекта, вербовки. Пусть их жизни были координально разные, а прошлое связывали лишь горькие воспоминания. Пусть у них не было будущего, но это не отменяло одного…       Она не хотела, чтобы он ушел. Не хотела идти дальше без него!       Хотелось разрыдаться, как глупой девчонке. Поцеловать его и умолять остаться. В груди не хватало воздуха, но она вдохнула как можно больше и выпалила на одном дыхании:       — Я нуждаюсь в тебе больше, чем Орден, Малфой. Я не хочу видеть тебя на той стороне! Ты не должен быть там.       Признание.       Услышал ли он его?       — Прямо сейчас, — Драко нагнулся к ее лицу вызывающе близко, — приведи один и самый убедительный аргумент.       Она понятия не имела, что еще сказать. Его дыхание, взгляд, температура тела — все выбивало из колеи ту героиню войны и участницу Ордена Феникса. Была только Гермиона Грейнджер. Как никогда уязвимая.       Руки сами потянулись к нему. Гермиона протиснула свои ладони под его курткой и прижалась щекой к твердому плечу, отвернувшись от всех, кто на них смотрел. Сердце Драко под теплым свитером гулко и быстро стучало, а руки, висящие вдоль тела, не решались коснуться ее в ответ.       Его голос казался чудовищно хриплым:       — Ты всех шокируешь, Грейнджер, — он печально хмыкнул, — но не меня.       Наконец, его ладони коснулись ее спины — сначала почти невесомо. Потом ткань куртки скрипнула неприятным звуком, и пальцы Малфоя вцепились в нее почти как когти.       — Я должен поверить в твои объятия после всего того, что сегодня услышал? — спросил он где-то в ее волосах, противореча своим действиям. — Меня не удивляет твоя смелость.       — То, что ты сегодня узнал, доказывает, что я никогда не считала тебя злом, — Гермиона потерлась щекой, ощутив у своего виска его острую ключицу. — Я верила в тебя раньше, и верю сейчас. Даже если ты мне больше…       — Это очередные манипуляции, Грейнджер, — Драко резко отстранился, и Грейнджер с болью отпустила его. Он замотал головой, уставившись в камин. — Так себе аргумент.       — Я лишь пытаюсь быть честной, — возмутилась она, чувствуя себя отверженной. — Выбор все еще за тобой.       — Ты не оставила мне выбора, что бы не говорила.       Драко исчез в черном дыме темной магии, как резко потухнувшая спичка, оставив за собой только шлейф горького разочарования в любви и веры, что он вернется.

~*~

      — Чары не слетают, — пробубнил Джордж, запивая тост холодным чаем. Молли подлила ему кипяток из чугунного чайника — хоть какого-то полезного наследия этого проклятого дома.       — Похоже кровь Блэков делает свое, — пожал плечом Теодор, вместе со всеми наблюдая за говорящей у камина парочкой. — Дом его слушается.       — Как думаете, о чем они говорят? — Невилл принял чашку из рук Молли и со скромной улыбкой благодарно кивнул.       — После трепетных объятий? — прыснул Тео, и Джинни недовольно скосилась в его сторону. — Ну, лицо у Малфоя неудовлетворенное… Хер его поймешь.       Он ойкнул, когда снова получил шлепок по затылку полотенцем.       — Разве? — Джиневра склонила голову на бок, внимательно рассматривая Драко. — Мне кажется, или он ей в рот заглядывает?       Полумна томно вздохнула:       — Мне кажется, он просто грустит.       Дым темной магии от перемещения Пожирателя смерти заставил всех оцепенеть. Малфой испарился, а Гермиона еще несколько долгих секунд сверлила взглядом место, где он только что стоял.       — Черт, — выругался Гарри, достав палочку. Неужели они ошиблись?       Грейнджер сжала кулаки и направилась к ним, громко и сердито топая. Она резко остановилась, подняла свирепый, обиженный взгляд исподлобья и грубо отчеканила:       — Он вернется, — ее губы дрожали. — Мне нужно умыться.       Настоящая брошенная банши. Разговаривали они точно о личном. Ее напряженное тело уже неслось к лестнице, как Гарри сделал шаг вперед.       — Малфой теперь знает о штаб-квартире, — остановил он ее командным голосом. — Гермиона, ты уверена…       Она обернулась так резко, что ее волосы взметнулись.       — Он вернется! — ее крик эхом отразился от скрипучей створки окна, и ветер ворвался в комнату, колыша тяжелые шторы. Гермиона вбежала по лестнице в сторону спален, заставив всех снова верить ей на слово.       Но когда она ошибалась?       — Что будем делать? — спросил Билл то, что хотели озвучить многие.       — Нужно собрать всех, — кивнул Поттер, перебирая между пальцев потяжелевшую от ответственности волшебную палочку.       — Я отправил Патронус Кингсли и МакГонагалл, — Артур поднялся с места и задвинул за собой стул. — Жду ответ.       — Моя бабушка тоже готова прибыть, — Невилл уперся бедрами на столешницу серванта, отпивая чай из фарфоровой чашки. — Ждем ответа от миссис Тонкс.       — Хорошо, — Гарри нервничал, но больше всех переживал за друга, который своим видом не выдавал ничего, кроме чистого отвращения. — Рон?       — Я должен проигнорировать тот факт, что между ними… — он скривился, желая сплюнуть изо рта горечь, — …что-то есть?       Назло ему Теодор растянулся в довольной улыбке.       — Не что-то, Уизли, — он покосился на Молли, боясь получить полотенцем, но у той были заняты руки, — а бурный и жаркий!       — Как у Джинни и Блейза? — Полумна смущено хихикнула, прикрывшись ладонью. Артур поперхнулся слюной и закашлялся. — Простите…       Джиневра поежилась под пристальными взглядами своей семьи и совсем яростным Рона, который замотал головой, не желая верить в весь этот ужас (на его критический и упертый взгляд). Родители сделали безучастный вид, а Блейз не стеснялся по-собственнически ухмыляться.       — Именно поэтому мы ввели правила П.О.П.А, — Гарри осмотрел строгим взглядом каждого присутствующего, но потом резко задумчиво нахмурился. — Хотя если дом слушается Малфоя, их это правило может не касаться…       — Гарри… — прорычал Рон, стискивая челюсти.       — Правила для всех одинаковы, молодые люди! — взбунтовалась Молли, не желая слышать утехи из каждой комнаты. И обсуждений этого тоже. — Будьте терпимее!       Неловкая пауза продлилась недолго.       — Думаю, что все же Драко вернется, — протянула Полумна с нежностью в голосе. — Ох, от ненависти до любви…       Рональд дернулся. Он почти ощутил пощечину из этих слов и сорвался в сторону лестницы.       — Ни за что в это не поверю, — плюнул он себе под ноги, взбегая по ступеням.       — Рон!       Тяжелые бархатные шторы взметнулись в стороны, и голос Вальбурги Блэк визгом оглушил домочадцев:       — ПРОВАЛИВАЙТЕ ИЗ МОЕГО ДОМА! Предатели крови!       — Да пошла ты! — крикнул ей Тео, но в этот раз Молли Уизли не стала бить его полотенцем в целях воспитания.

~*~

      Драко Малфой любил сбегать.       Он делал это при любой возможности, но в последнее время слишком часто поступал против своих желаний. В этот раз не удержался: ему хотелось бросить ее, разозлить, помучить, а самое главное — побыть одному.       От переизбытка эмоций дрожали руки, а аппарация без полного облачения в Пожирателя смерти перенесла его в ближайший парк, где он упал спиной на дерево и закрыл глаза. Дождь бил ему по лицу тяжелыми крупными каплями — теми, что скапливались на листьях и редко разбивались с глухими ударами.       Ботинки покрывались очередным слоем грязи.       Салазар, он был так вымотан очередной ответственностью, что хотел только одного — вернуться домой. Драко размышлял, как было бы здорово, не влюбись он в Грейнджер. Может, тогда он смог бы украсть ее, подчиниться воле Нового Лорда и сделать своей рабыней… Зато всегда знал бы ее местонахождение, что она никого не вербует обманом и снова не рискует своей жизнью! Это можно назвать защитой?       Конечно, это всего лишь мысли отчаяния.       Он просто злился. Его никогда еще так не разводили, что уж говорить, Драко никогда не давал девушке себя одурачить. Ее мотивы были ясны, и он понимал, что всегда ожидал от нее что-то подобное, но никогда не думал, что так легко попадется на ее очарование. Да еще и на чье? На очарование Грейнджер? Это же просто абсурд!       Она была самой справедливостью, якорем правосудия, и часто не считалась с чувствами тех, кто ее окружал. Потому что считала, что есть вещи важнее чертовой любви.       Малфой не понимал ее.       Это была игра выбери меньшее из двух зол, где человек, которому ты доверился, обманывал тебя во благо всего мира. Вербовал, вытаскивая из пожирательского Ада. Заставил всех поверить в тебя, хотя ты этого не просил.       Когда она обняла его, он осознал, что теперь имеет место в этом доме. Такое же, как имел Блейз или Теодор. Именно это стало последней каплей в переполненный с эмоциями сосуд, и Драко решил, что ему нужно выдохнуть — он не готов так быстро стать частью этого мира. Он боялся.       Потерять себя.       Но как насчет обрести нового себя?       — Эй, парень, — в мокрую и холодную реальность его вырвал незнакомый голос. — Ты в порядке? Помощь нужна?       Драко открыл глаза, вглядываясь в проливной дождь. Недалеко от него на тропинке между деревьев стоял пожилой мужчина под зонтом. Он щурил глаза, чтобы разглядеть усталого промокшего парня под кроной, но близко подходить не решался.       — Я в порядке.       — Ты бы не стоял так, мальчик мой, простынешь! Тебе бы вернуться в дом! Тебя ждут?       Драко задумался. Несколько долгих секунд слушал шум ливня.       — Ждут.       Старик растворился в проливном дожде, а Драко, словно его верующая во всякую чушь матушка, посчитал это знаком и незамедлительно воспользовался обратной трансгрессией. Еще недавно он воротил нос от перемещения с помощью темной магии, но, кажется, перешел эту границу. У него не было сил думать о том, каким способом ему достались способности, когда он мало ощущал себя настоящим.       Его мягко откинуло на старое крыльцо дома Блэков, как кровного наследника. Магия поместья не пустила сразу внутрь, но он и не хотел, желая еще немного подышать.       А может, насолить ей.       Драко понимал, что это ненормально. Он никогда не видел, чтобы мама и папа делали друг другу назло — когда любят, вряд ли так поступают. Его локти коснулись покосившихся перил, а с груди вырвался тяжелый горячий выдох. Дождь не остудил; капли падали со слипшейся платины. Пора было принять происходящее и собраться, если он хотел выжить и разобраться в себе: в целях, желаниях и чувствах. Без этого уебищного юношеского максимализма.       — Ты спросила, чего я хочу… — прошептал Драко в шум непроходящего дождя.       Он знал, чего хотел, вопреки воющей во всем теле обиды. Защитить ее, даже если это все закончится плохо. Взять для себя всё от того, что она создала своими руками.       Не впервые ему быть использованным.       Малфой выдохнул, последний раз взглянув на увядший траурный сад заднего дворика дома Блэков, и зачесал со лба мокрые волосы. Половицы крыльца скрипнули под ногами, и Драко оторвался от перил — он должен был вернуться. Знал, что вернется.       Дверь поддалась. Холодный металл кованной ручки обжег руку. Драко вошел в холл первого этажа и наложил на себя осушающие чары, осматривая старые стены дома. Неплохо было бы привести себя в порядок, и первая попавшаяся дверь не подвела: за ней оказалась небольшая уборная.       После всех необходимых процедур с большого зеркала в черной готической раме на него смотрело унылое уставшее лицо аристократа — бывшего слизеринского принца и Пожирателя-неудачника. Ему было всего восемнадцать, и вместо веселой студенческой жизни и богатых балов он должен был принимать решение, от которого, возможно, зависел исход войны. Ее жизнь. Драко не мог позволить Моро заполучить Грейнджер и сделать из нее свою личную игрушку.       — Обезопасить родителей, — Малфой уложил свои волосы взмахом палочки. — Не дать ей умереть, — магия привела в порядок и его ботинки. — И не сдохнуть самому. По возможности…       Драко часто разговаривал сам с собой через зеркало и почти всегда обманывал себя идиотскими мотивирующими фразами. Но в это раз… он действительно хотел то, о чем говорил. Не заставлял себя.       — Отлично, теперь ты в еще большем дерьме.       С психом Драко оттолкнулся от раковины и вышел обратно в холл. Обои на стенах облезли. Местами рисунок вензелей стал совсем неразличим, а некогда величавая мебель видала лучшие годы — вся была поедена вредителями. Засунув руки в карманы куртки, Малфой прошелся по этажу и невозмутимо поднялся по лестнице, готовый встретиться с осуждающими взглядами орденовцев. Но когда он вступил в гостиную, то замер на месте.       Никто даже не посмотрел на него.       Молли Уизли нарезала шарлотку, такую ароматную, что от чарующего запаха горячей свежей еды у него закрутило желудок. Джиневра ей помогала, а Блейз и Теодор с удовольствием поглощали большие куски пирога. Полоумная Лавгуд болтала о чем-то с Долгопупсом в гостиной на диване, а обросший щетиной Поттер читал газету, хмурясь, словно столетний старик.       — Садись, Драко, — донесся до него теплый голос Молли Уизли, — поешь.       Малфой поморщился, когда вспомнил, как обзывал мать рыжего семейства до войны. Совесть больно уколола вместе с ее материнским взглядом.       — Я не хочу.       — Я налью чай, — она махнула рукой, будто отгоняя его мысленные рассуждения. От взмаха ее палочки утварь на столе вновь зашевелилась. — Садись.       Гермионы не было, но он и не хотел ее видеть. Живот предательски выл, и Драко сдался и снял с себя куртку, в которой стало невыносимо жарко. Из ниоткуда появился Кикимер — существо на редкость противное. Его маленькие сморщенные рученки забрали верхнюю одежду, и воспоминания о том, как эти же корявые пальцы цеплялись за юбку Беллатрисы не заставили себя долго ждать. За преданность чистоте крови Лестрейндж хвалила Кикимера как ручного песика, а тот готов был целовать ее грязные вонючие ноги, замыкая круг мерзотной услужливости.       Драко терпеть не мог свою тетку… Ему было за что. Хотя сам он все свое детство поступал так же — таял от похвалы отца и его друзей за ненависть к грязнокровкам. Поэтому так сильно ненавидел только одного эльфа. Кикимера.       — Проветрился? — усмехнулся Теодор, пододвинув ему тарелку с пирогом. Малфой молча сел на стул, а Молли поставила перед ним чашку с чаем и положила вилку. — Выглядишь лучше, но я бы на твоем месте выпил парочку животворящих бальзамов… для румянца.       — Как только попаду домой.       Нотт закатил глаза, но Забини только сильнее напрягся. Его пухлые губы поджались, а широкие плечи охотника напряглись. Повисла тишина, и Драко позволил себе с ней объединиться, абсолютно беззвучно отламывая пирог.       Святая Моргана!       Он сдержался, чтобы не закатить глаза от удовольствия, когда первый кусок шарлотки растаял на его языке. Прямая спина поддержала холодное выражение лица, но друзья раскусили Малфоя сразу — разулыбались как чокнутые придурки, увидев его подрагивающие веки.       Эта еда была не хуже, чем в Мэноре. Даже рыжая стерва Джинни, с упреком кривившая губы на наличие в комнате Драко, прекрасно заменяла вечно недовольного сыном Люциуса. Можно было закрыть глаза и представить себя дома… если бы не дешевый металл столовых приборов и твердый стул под задницей.       Малфой быстро расправился с пирогом, несмотря на смущающие условия. Грейнджер и проект Нотта приучили его и не к такому. Во время служения Темному Лорду ему не приходилось ночевать в палатках и питаться на ходу — во время заданий всегда были отели, серебряная посуда и мягкая постель. Многие Пожиратели проводили ночи с женщинами, пока Драко лежал в кровати и пялился в одну точку на стене, пытаясь переварить то, что сегодня наделал. Он не убивал людей, но творил ужасное, чтобы выжить самому. Однажды Грейнджер узнает об этом.       Он расскажет ей, чтобы она сбежала.       — Когда все прибудут? — спросил Драко, когда заметил, что в столовой стали собираться орденовцы. Он проигнорировал тот факт, что Джордж, спустившись на этаж и увидев Малфоя, с разочарованным стоном отдал пару галлеонов Нотту.       Гермионы до сих пор не было. Упертая.       Это вообще-то он должен обижаться!       — Собрание переносится.       Поттер вытащил из-за стола стул, развернул его и с громким стуком поставил рядом. Сев на него, он положил руки на деревянную спинку, словно собирался допрашивать. Драко вскинул подбородок — жест гордой самозащиты, как и у его отца.       — Соберемся через три дня. МакГонагалл не может оставить школу, а за Кингсли наблюдают.       — У меня нет трех дней, — Драко оттянул ворот. Ему стало жарко и в свитере, а без Грейнджер он чувствовал себя не в своей тарелке. — Я должен вернуться домой, иначе начнется шумиха. Уверен, Люциус уже подкупил Аврорат, а нужные люди убрали меня из списка подозреваемых.       Газеты молчали. Если бы Драко обвинили в убийстве Филча публично, то первые страницы кричали его фотографией и яркими обвинениями. Кто-то временно замял это дело, и сомнений не осталось, что это отец. Иначе зачем Пожирателям покрывать такое достояние — смерть сквиба от руки одного из них. Возможно, Новому Лорду не понравится такая выходка Люциуса.       Драко запереживал, отстукивая пальцем по коленке.              — Значит, ты придешь на собрание через три дня, — заключил Поттер, как приговор.       Король Уизли, до этого мрачно стоящий у лестницы, не удержался от комментария:       — Все еще хреновая идея отпускать его.       Бывший Грейнджер. Драко думал об этом с тех пор, как они переступили порог этого дома, и этот конопатый урод ее обнял. Ему было приятно видеть, как рыжий сходит с ума от мысли, что Гермиона спит с его заклятым врагом. А когда он увидел отпечатки на ее шее…       Чистейшее удовольствие.       Все-таки, Малфой — плохой человек.       — Я вернулся, — заперев желание обозвать его, Драко сузил глаза. Он посчитал, что держать себя в руках и выглядеть на его фоне сдержанным мужчиной будет лучше любой мести. — Что тебе еще нужно, Уизли?       — Чтобы ты!..       — Рональд, — прервал его Артур, предостерегающе выставив руку. — Сейчас не до ваших детских обид.       В ответ раздалось лишь фырканье и обиженное бормотание. Уизли тоже пытался.       — Мы не можем проводить собрание без Кингсли, — продолжил Поттер, не желая отрываться от дела. Все, очевидно, собрались здесь поговорить о дальнейших действиях.       Но о каких действиях можно говорить, если у Ордена не было ни плана, ни преимуществ? Малфой усмехнулся.       — Какой толк от вашего министра магии, если он абсолютно ничего не может сделать?       — Главное — это единение, — начал учить Артур Уизли, словно мудрый философ. Драко наморщил нос. — Они наблюдают за ним, а он — за ними. Кингсли учился на Слизерине и очень хитер. Тебе ли не знать, каково быть по обе стороны, и делать вид, что тобой манипулируют.       Вообще-то, Драко и правда манипулировали, но об этом он решил умолчать. Ему было впервые работать на две стороны, и он знал, кто больше всех не любит двойные стандарты.       — И ты одобряешь это, Поттер? — спросил он тут же у хмурого аврора. — Не в твоем стиле.       — Нет, не одобряю, — его круглые очки сверкнули, когда он их поправил. — Я считаю, что ждать нельзя. Нам нужно начать действовать.       — Каким образом? — Долгопупс изобразил крайнюю степень недоумевания и развел руки. — Мы даже не знаем, кто под маской.       — Я знаю.       Ну наконец-то. Он услышал ее мягкие шаги еще заранее.       Как верный пес, Драко повернул голову на голос, который узнал бы из тысячи. Грейнджер стояла на последних ступенях лестницы с холодным выражением лица — настоящая воительница, выплакавшая обиду. В джинсовом костюме и пыльно-розовой футболке она выглядела совсем как маггла, но ее глаза горели магией. Так не горели даже у чистокровных волшебниц.       Ты ей поверил?       Малфой, ты поверил ей?       Сглотнув жжение в горле, Драко отвел от нее взгляд. Грейнджер могла снова соврать, когда сказала, что он нужен ей. Он не знал, во что верить, но решил следовать своему основному желанию — защитить ее.       — Я почти уверена, что это Адриан, — она вошла в столовую, как предводительница стаи. Слишком уверенная.       — Нет, — Драко ответил скорее исходя из своей гордыни. Не хотелось допускать мысль, что Моро настолько выше его и чуть не унизил Люциуса на глазах у всех Пожирателей. — Я бы почувствовал.       Магия тонко пахла, но если ее испачкать, ощущалась ярко. Всегда противно. Стоя на сцене Новый Лорд источал аромат чего-то знакомого, но понять до конца ему не удавалось — перебивал мерзкий неполноценный крестраж.       Джиневра, сидящая по другую сторону стола, нагнулась к Драко, сложив перед собой руки в замок.       — Ты говорил, у него в груди что-то?       — Да, — он нахмурился, подбирая слова. — Темная магия. Или алхимическое ядро.       — В сентябре я была несчастна слышать подробности, как Беатрис Розье говорила, что он во время секса не раздевается, — она закатила глаза так, что могла видеть свой мозг, если тот имелся. — А когда она засунула руку ему под рубашку, то он разозлился и… — ее рот скривился, и она шикнула, — …дальше не буду описывать визги восторга. Я такое не приветствую, — Джиневра выпрямилась и скосила глаза в сторону Артура. — И родители здесь.       — Мы будем основываться на грубом сексе? — хмыкнул Драко, скрестив на груди руки. Он не имел привычки раздеваться в коридорах Хогвартса. — Тогда я тоже преемник Темного Лорда.       Грейнджер отвела взгляд и обняла себя за плечи. Рыжий посмотрел на нее с осуждением.       Какой из рыжих? Угадайте. Судя по его покрасневшей роже, она все-таки с ним спала, и Драко пожалел, что не трахнул Грейнджер в палатке. Теперь он чувствовал себя проигравшим.       — Он точно связан с экспериментом, — заключил Поттер очевидное.       — Связан, — Теодор откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. — Но зачем тогда он отпустил Гермиону? Не легче было схватить Гермиону Грейнджер, как показательный трофей?       — Она не нужна ему как трофей, — Малфой анализировал, и чем больше думал о Моро, тем сильнее понимал, куда ведут его выводы. — Он говорил, что она для него очень дорогой эксперимент, и знает, что Грейнджер придет к нему за ответами. Вполне… — он медленно, но тяжело, выдохнул, — похоже на того человека в маске. Черт... — злость накатила почти мгновенно. — Проклятье!       Все его слова, манипуляции, отсутствие страха. Манера речи (без акцента, возможно, из-за маски), Готье на сцене, ну и конечно, даровать Пожирателям смерти нечувствительность к Империусу мог только тот, кто участвовал в эксперименте над Грейнджер. Драко уже понял, что она подвергалась Непростительным, тут и к провидице не ходи.       Он посмотрел на нее. Подумал, что она просто идиотка, раз согласилась на это после того, чему подверглась в Мэноре.       — Я думаю, — Гермиона подошла к столу и постучала по деревянной столешнице указательным пальцем, — что Новый Лорд — это Адриан Моро. И я смогу это доказать только если подберусь ближе. Приду к нему, как он того хочет.       Присутствующие мгновенно отреагировали шокированными лицами и недовольными возгласами. Возмущение было лавой, а тело Драко — вулканом. Он почувствовал, как ярость взобралась вдоль его кишок к самому горлу, и сквозь зубы извергся:       — Тебе не хватило, Грейнджер? — его взгляд мог обжечь ее, но она не поддавалась. — Легко отделалась?       Гриффиндорская отважная задница и не планировала сдаваться.       — Гарри был прав, когда говорил, что мы не знаем, откуда ждать удар. Поэтому мы должны нанести его изнутри. Ты приведешь остальных за мной, если останешься в рядах Пожирателей, станешь проводником и будешь в курсе всего, — сказала она так, будто он генерал пожирательских войск или правая рука Лорда! — Уверена, он ничего критичного мне не сделает. К тому же, я могла бы найти Пэнси…       Драко слегка подался вперед, все еще держа руки скрещенными.       — Нет.       — Согласен, — поддержал Поттер, — дерьмовая идея, Гермиона.       Теодор театрально нахмурил густые брови и задумчиво произнес:       — Мне одному кажется, что это неплохая идея?       — Тебе одному, — заткнул его со спины Рональд, но Тео не растерялся и подмигнул Грейнджер, от чего Малфой скрипнул зубами. Психа с его тупым проектом никто не будет слушать, кроме гребанного не менее тупого Министерства Магии. Похоже, в отделе «Управления по связям с маглами» не было последователей Лорда, а Кингсли щекотливо для своего оккупированного положения утвердил проект «на потеху Аврорату».       Нужно было дать им всем понять, что больше Орден Феникса не будет плясать под дудку Гермионы Грейнджер и следовать ее безумным планам. Драко и в Хогвартсе пытался оградить ее от риска, но она не слушала. Теперь их больше, и они все должны держать эту бесстрашную идиотку в узде, пока она себя не погубила.       Он думал недолго.       — Я не буду работать с вами, если вы будете рисковать Грейнджер.       Повисла тишина. Лавгуд улыбнулась с каким-то блаженным звуком, и Драко молился, что не покраснел сквозь толстую маску окклюменции. Ему не удавалось держать эмоции под контролем, как матери, но сейчас самое время научиться. Особенно теперь, когда Грейнджер продолжила сопротивляться недовольными вздохами.       — Малфой…       — Ты хочешь быть изнасилованной, Грейнджер? — он заглянул ей в глаза, все еще снизу вверх, но все равно чувствуя себя выше.— Или может тебе нравятся цепи? — Гермиона отвела взгляд, не выдержав давления, и закусила губу. — Ты ненормальная, если думаешь, что он не тронет тебя.       — Он сказал, что не причинит мне вреда.       — И как тебе? — Драко зло усмехнулся, теряя терпение. — Сдержал обещание?       — Как видишь, я цела.       — И если хочешь такой остаться, советую к нему не приближаться.       Видит Мерлин, он пытался не сорваться на крик и обзывательста, впиваясь пальцами в свои же руки. Он уже понял, что это на нее не действует. Ее жертвенность доходила до абсурда.       — В любом случае, — вклинился Артур, чувствуя, как воздух зарядился напряжением, — мы ничего не можем предпринять, пока не провели полного собрания. Гарри, — он посмотрел на Поттера предостерегающе, — никаких несогласованных действий.       Святому очкарику это не понравилось, и он даже не кивнул, отвернувшись от старшего Уизли. Грейнджер тоже обратилась к нему:       — Мои родители уже далеко?       — Далеко, — ответил Нотт вместо него и помахал исцарапанной ладонью. Один Салазар знает, почему он ее еще не залечил. — Живоглот с ними. Твой котик — душка.       — Хорошо, это хорошо, — Гермиона улыбнулась ему. Она давно не улыбалась вот так, нежно и искренне. Блэковская одержимость Драко возмущалась, что это тепло предназначалось не ему. — Не скажешь, где они?       — Ты не помнишь, как пользоваться окклюменцией, — Тео скептически замотал головой. — Конечно, нет.       — Я должна вспомнить, — на выдохе произнесла Гермиона и со стоном запрокинула голову. — Для начала мне нужна моя окклюменция и память!       Поттер сразу откликнулся на зов своей капризной подружки:       — Я не смогу так быстро вернуть тебе ее, Гермиона, — он взволнованно сглотнул, с сожалением смотря в ее грустные глаза. — Это сложный процесс, а я… «пробиваю» стены. Я аврор, а не целитель.       Ты лох, Поттер.       — Я смогу, — Драко не хотел признавать, что ему этот процесс тоже будет сложен, и скорее всего невероятно измотает, но в три дня до собрания он вполне мог уложиться, если ему помогут. — Я и моя мама.       Грейнджер ожидаемо потеряла дар речи. Ее рот приоткрылся, а брови взлетели не хуже авгурея. Оно и понятно — родители Драко остались не в лучших ее воспоминаниях, как монстры, преследующие в кошмарах.       Согласные свидетели ее казни.       — Нарцисса Малфой станет помогать? — в голосе Молли Уизли удивления было не меньше. Малфой знал, что именно она убила его мерзкую тетку, и за это был ей благодарен.       — Я знаю, как ее убедить, — у Драко действительно был план, а пути назад — нет. — И отца. У них не будет выбора.       Малфой разработал план еще тогда, когда написал письмо своей матери с предупреждением о визите с ним гостьи. Родители примут Грейнджер в Мэноре. Драко не оставит им выбора.       Ожидаемо, Рональд сорвался с места и уперся руками в стол, гневно уставившись на Пожирателя смерти, желающего забрать с собой их золотую принцессу.       — Люциус Малфой хотел первым призвать Волан-де-Морта, когда нас поймали, — в его словах была правда, а в здоровенных руках кипела опасная для Драко силища. — Я тебе не верю!       — Мой отец был на грани, — Малфой не мог рассказать правду. Не хотел говорить, как Люциус сходил с ума от Круциатуса и буквально умирал после заточения в Азкабане. — Он…       — Я не позволю тебе тащить Гермиону в лапы врага!       Он ударил ладонью по столешнице до неприятного хруста и грохота посуды. Где-то в коридоре заворчал Кикимер, и если прислушаться, можно было разобрать, кого он ненавидел в этот раз. Всё из-за наступившего гнетущего молчания, воцарившего в столовой.       Решение принимать лишь одной. Драко не понадобилось смотреть на нее, чтобы она сама сделала выбор — Грейнджер шагнула к Малфою и встала рядом. Теперь упертым взглядом она наградила Уизли.       — Гермиона?       — Я пойду с ним.       — Что? Нет! — Рон вытаращил глаза, которые вот-вот выпали бы из орбит и покатились по столу, как сапфировые гадальные шарики из кабинета Трелони. — Гермиона, это самоубийство! Его родители сдадут тебя!       Грейнджер скрестила руки, как и Драко.       — Я ему верю, — сказала она твердо, хотя ее тело едва заметно подрагивало. Смелая гриффиндорка боялась вернуться в стены пыточный камеры, но Малфой верил, что она справится.       Артур Уизли недоверчиво нахмурился. Джиневра ориентировалась на реакцию Блейза, но тот тоже не шевелился, не понимая, можно ли положиться на родителей Драко. Теодор сразу скептически притворился спящим, и, кажется, только Лавгуд верила. Та, что сидела в подземельях его дома…       — Родители не рискнут моей жизнью, — сказал Малфой, когда понял, что и Поттер не разделяет энтузиазма Гермионы. — Я уверен, что они послушают меня. Пусть и не сразу.       — И как ты собираешься убедить своего отца?       — Вам это не понравится, — Поттер хотел честности? Пусть получает. — Но главное, что это сработает.       Я заберу ее с собой.

~*~

      Тот день Гермиона запомнила в самых мерзких деталях. В основном забилось обоняние: зловонное дыхание Беллатрисы или тонкий кислый запах собственной крови.       Ужас перед каждой пыткой и невозможная боль во всем теле смешались с видами Малфой-Мэнора — после войны Грейнджер стала обходить стороной большие люстры, а просторные залы, вроде Атриума Министерства, вызывали в ней тревогу. Каждое действие в тот день имело для нее последствия, и страдания Драко не стали исключением.       Она помнила его глаза в пелене слез и дрожь губ, которые шептали заклинание, и после этого ей становилось чуточку легче. Теперь Гермиона вспомнила. Он действительно ее спас.       Возможно, сейчас Гермиону Грейнджер навещали бы в психиатрическом отделении Мунго. Или на кладбище.       Она знала, что поступила с ним отвратительно, и не могла отделить проект от чувств. Каждый его взгляд, болезненный и преданный, который трогал самую ее душу, ощущался как пощечина. Гермиона заслужила быть отвергнутой. Если бы она только могла знать, что влюбится, то никогда не пошла на такое!       Вспомнить бы, что ей вообще движило?       Чувство долга и справедливости. Ну конечно.       На третьем этаже дома на Площади Гриммо, 12 пахло озоном и холодом — этому способствовала всегда открытая лоджия коридора. Зависнув с размышлениями у закрытой двери спальни, Грейнджер упала лбом на дверной косяк. Гарри занимал комнату Сириуса этажом выше, а Рон разместился в комнате Регулуса, хотя раньше там спала Гермиона. Видимо, он сделал это нарочно…       — И ты отпускаешь ее с ним? — услышала она голос Рона из-за приоткрытой двери с табличкой «Не входить без ясно выраженного разрешения Регулуса Арктуруса Блэка». — Я тебя не узнаю, Гарри.       Грейнджер затаила дыхание и заглянула внутрь изумрудной комнаты, бывшей когда-то пристанищем настоящему чистокровному слизеринцу. Ей было все равно на цвета стен и одеял: Гермиона чувствовала энергетику хозяина мебели и она ей нравилась — утонченная, холодная и преданная. Не смотря на то, что сам Регулус Блэк вряд ли пустил бы ее на свою постель, она поселилась в этой комнате, просыпаясь по ночам от презрительного взгляда из пустоты и шипения несуществующих змей.       Это вполне могли быть просто кошмары... или призрак самого Регулуса.       Рон, брезгующий ночевать с ней в этой комнате даже под градусом после Дня рождения Гарри, сейчас вполне по-хозяйски восседал на письменном столе, сердито насупившись.       — Ты не видишь очевидное? — вздохнул Гарри, стоящий возле окна. — Уже все поняли, Рон.       Гермиона зажмурилась.       — Мне плевать на это! — Рональд напрягся, как перед прыжком. — Я лишь знаю, какой он человек, и он гребанное чудовище! Как я должен простить его после всех лет издевательств? — он вытаращился на Гарри, не веря в происходящее. — Как ты простил?       — Я не прощал, — Поттер даже не думал перед ответом. — Я доверяю Гермионе и живу в условиях войны. Личные склоки тут неуместны.       — Ты защищал его в суде!       — Я говорил правду.       — А как насчет его семьи? — нападая, Рон спрыгнул со стола. — Люциус Малфой — урод, помешанный на чистоте крови!       — Еще раз, Рон, — Гарри тоже повысил голос, строго выставив перед собой ладонь. — Я доверяю Гермионе. Она еще ни разу не ошиблась. Если бы не она, — он отвел взгляд в сторону окна, — мы вообще вряд ли дожили бы до этого дня.       Будучи небывало упертым, Рональд замотал головой и попятился назад, пока не уперся бедрами в стол. Полка для книг сгромыхала, и чернильница опрокинулась, разливая густую черную жидкость на старый темный массив.       — Я не могу принять происходящее.       — Прекрати истерику, Рон! — психанул Гарри, командуя. — Ты аврор, в конце концов.       Уизли обиженно пробубнил:       — В отличие от тебя я еще не получил значок…       Гермиона вздрогнула, когда зеленые глаза Гарри нашли ее в щели открытой двери. Пойманная на горячем, она часто заморгала и открыла дверь, будто только что подошла к спальне.       Ей нужно было поговорить с Рональдом. Донести до него, что война важнее, чем его желание защитить ее. Что Малфой не причинит вреда, и самое главное — ему можно доверять. Грейнджер знала и верила, что Драко погорячился, когда сказал, что пришел в Орден только из-за нее. Он не был сторонником Пожирателей. Он никогда не был злом и не сделал ничего ужасного.       — Рон? — тихо позвала она, сжимая посеребрённую ручку двери.       Гарри тут же кивнул и двинулся к выходу.       — Оставлю вас.       Он прошел мимо, пожав плечо Гермионы в поддержке, и тепло от его руки невидимо придало сил. Но стоило ей взглянуть на поджатые губы Рона, как уверенность поутихла. До него всегда было тяжело достучаться, еще в школе.       Сложив руки за спиной, Гермиона оперлась ими на дверь, и та закрылась с тихим щелчком.       — У меня нет слов, Гермиона, — тихо сказал Рональд, разгоняясь. Его голубые глаза стали темными, глубокими и тоскливыми. — Ты издеваешься надо мной. Снова…       — Я не могу поступать так, как удобно тебе.       Она была готова к обвинениям.       — Ты уже второй раз выбираешь его.       Каждый волосок на ее теле отреагировал и поднялся — мурашки прокатились волной. Сердце бешено колотилось, ведь она знала, о ком говорит Рон.       Гермиона нахмурилась.       — О чем ты?       — Ты рассталась со мной из-за проекта. Считай, из-за него! — его большая широкая фигура приблизилась на пару тяжелых шагов, но Гермиона никогда не боялась вспыльчивости Рона и даже не шелохнулась. Его обвинения были беспочвенны. — И сейчас, зная, что идешь в само логово чудовища… — он посмотрел в ее карие глаза с надеждой, но не нашел в них то, что ему нужно, поэтому яростно отступил. — Да тебе плевать на мои чувства. И всегда было…       Нет, Грейнджер не была черствой, как все думали. Может, не такая нежная и ласковая, как Рональду хотелось бы, но точно не бесчувственная. Гермиона проживала ярко, и так же отдавалась, но только тогда, когда поистине этого хотела. Они бы все равно расстались — с проектом или без, потому что были разными и совсем не подходили друг другу.       Раньше Рон всегда поддерживал ее, но все изменилось после того, как они впервые поцеловались. Видимо, после начала отношений он посчитал, что теперь имеет права на свободу своей второй половинки, и ему не посчастливилось стать парнем Грейнджер — ярой феминистки. А сейчас они уже не были парой, но он все равно смотрел на нее, как на предательницу и абсолютно поехавшую психопатку.       Он просто ненавидел Малфоя.       — У тебя есть Моника.       — Дело не в этом! — Уизли снова взорвался. — Тебе плевать на чувства всех, Гермиона. Ты рискуешь!       Чувства всех — это очень громко сказано. Грейнджер понимала, что у нее есть долг и обязанности, как у любого члена Ордена Феникса.       — На кону война, Рональд! — она оттолкнулась от двери, подойдя ближе. — Ты хоть понимаешь, что отношения не стоят смерти стольких людей?       — Да, — он театрально горько улыбнулся, понизив голос до презрительного грудного рокота. — Я ничего не стою. Зато он стоит, что ты даже память ради него стерла.       Пуф!       Рональд Уизли умел выводить из себя.       — Ты путаешь понятия! — возмутилась Гермиона, зная, что он делал это специально. Рон хотел вылить боль и неприязнь и нашел способ. — Ты мешаешь все вместе!       — С тобой бесполезно спорить, — он отвернулся к окну, уперев руки в боки, от чего стал еще больше и загородил весь и так скудный дневной свет. Дождь все еще беспрестанно стучал по оконной раме. — Ты не слушаешь.       — Хватит быть эгоистом, — с рычанием взмолилась она, чувствуя, как дрожит горло. — Я все делаю для вас!       Его спина застыла.       — Спишь с ним тоже ради нас?       — Рональд!       — Ответь, ну же.       Он резко развернулся, желая вцепиться ей в грудки и потрясти — Гермиона видела, как он одернул свои руки. Малфой подвергал его буллингу много лет, обзывал родителей, провоцировал на драки, и делал все, чтобы сейчас Рон его так ненавидел. Его вспыльчивый характер и нелюбовь к переменам все усугубили.       Теперь его подруга детства, бывшая возлюбленная и такая же жертва Драко, желала уйти с ним и доверяла ему свою жизнь. Конечно, Рональд был зол.       — Скажи, что всё это, — он обвел пальцем в воздухе круг над ее помеченной поцелуем шеей, — между вами — просто часть твоего плана? Ты же не могла простить ему все, что он сделал?       Рон совсем не знал Драко.       Малфой вполне заслуживал неприязнь, но она никогда не стала бы поступать с ним подобным образом и спать ради выгоды. Он был такой же пешкой в руках войны как и они, и поступал так, как считал нужным. Он получил сполна за свои поступки — Гермиона знала, что ночами его сжирала совесть, а это бывает больнее, чем удары кулаком.       Она сделала шаг к Рону и прищурилась.       — Ты знаешь, что он не зло, но боишься признаться себе в этом.       — А ты кто, Гермиона? — хмыкнул он, не желая сдаваться.       Ее брови взлетели от удивления.       — Вот как?       — Ты рискуешь собой, а мы тебя об этом не просили! Никогда, Гермиона, — она фыркнула. Это был ее долг! Гермиона Грейнджер такой же участник Ордена! — Ты делаешь больно мне, Гарри, Джинни, да всем, каждый раз!       — Я поступаю правильно.       — Хорошо, — Рон выставил ладони, капитулируя, и отошел на два медленных шага, — но в конце концов ты останешься одна. Или умрешь… черт!       Гермиона скрестила руки на груди, обняв себя за трясущиеся от чего-то плечи. Она всегда знала о рисках, но слышать о своей смерти из уст друга детства, который всегда поддерживал ее, было неожиданно.       — Зато в мире без войны, Рональд.       Это его обезоружило.       Массивные руки Уизли повисли вдоль аврорского плаща, а глаза смотрели на нее с той тоской, с которой прощаются. Может, не с ней, но что-то между ними оборвалось навсегда.       Когда в комнате едва слышно раздалось змеиное шипение, Рон огляделся.       — Ненавижу эту комнату, — он резко выдохнул и направился мимо Гермионы к двери, которую резко дернул за ручку. — Ты уже здесь...       Грейнджер развернулась и увидела Малфоя, стоящего в коридоре. Прислонившись спиной к противоположной стене, он выглядел расслабленным, но это только на первый взгляд — все это напускная защитная реакция. Его худое лицо обрамили жуткие тени, а пальцы одной руки нервно крутили палочку.       Рон на какой-то сумасшедшей волне ярости дернул на себя Малфоя за грудки.       — Дашь ей пострадать, крысеныш, и я…       Драко посмотрел на Рональда с нескрываемым отвращением и чудовищным холодом. Его глаза стали морозно-серыми.       — Убери от меня руки, Уизли, — сказал он с угрозой в голосе, скривившись от его руки так близко к своему лицу. — Злишься, что не можешь удержать ее?       Гермиона шагнула к ним в коридор.       — Не верю в твои благородные мотивы, Малфой, — с остервенением Рон одернул свою руку, очевидно понимая, что его враг выбрал тактику невозмутимости. — Уверен, ты предашь нас.       — Она верит мне, — Драко поправил на себе свитер, дернув плечом. — Этого достаточно.       — Ты такой же, как твой отец, а он подкинул моей сестре дневник Тома Реддла, — прорычал Рональд ему в лицо. — Джинни едва осталась жива…       Лицо Малфоя в миг стало каменно-серым, каким становилось всегда, стоило упомянуть грехи его отца. Гермиона подлетела к ним, понимая, чем это всё может закончиться.       — Хватит, — она протиснула руку между ними и мягко потянула онемевшего Драко в сторону, упрямо смотря в глаза Рону. — Мы уходим.       Она обещала его защищать от львов, даже если он в этой защите не нуждался. Гермиона и не представляла, что Малфой мог быть таким сдержанным.       Стоило поблагодарить его за то, что он выдержал и в гневе не облачился в мантию Пожирателя смерти (он точно этого хотел!). Гермиона была уверена, что их военная форма — это какое-то темное заклинание.       И, как всегда, оказалась права.

~*~

      Они стояли внизу в мрачной гостиной, где собралась большая часть Ордена. Невилл тепло обнял Гермиону, а следом и Молли по-матерински прижала ее к своей груди. Флёр протянула руку Малфою для рукопожатия, и Драко неуверенно и очень мягко принял ее ладонь, стушевавшись от внезапной улыбки француженки.       — Будь осторожна, — Гарри погладил ее плечи с такой силой, что чуть не протер сухими ладонями джинсовую куртку. Он поджал губы, уверенно кивнув.       — Я всегда осторожна.       Нотт, стоящий возле Джорджа, закатил глаза.       — Если ты осторожная, то я Минерва МакГонагалл, — он посмотрел на Забини, ожидая поддержки.       Блейз улыбнулся.       — Уверен, ты дашь отпор родителям Драко. Хотел бы я видеть их лица на твое появление…       — Забини, — Малфой сверкнул в него взглядом, и тот, изящно прикрывшись ладонью, захихикал вместе с Теодором.       Гермиона напряглась, чувствуя тревогу от встречи с Малфоями и их проклятым домом. Конечно, ей было страшно, но гриффиндорская отвага уперто тянула ее вперед. Тем более, она не одна.       — Малфой? — Гарри упер руки в боки, обеспокоенный шутками слизеринцев. Он всегда брал на себя слишком много ответственности.       — Она будет в порядке, Поттер, — Драко посмотрел на него так пронзительно, будто мог слышать мысли. — Обещаю.       В груди заметно потеплело. Отрицать, что она начинала плыть от его слов, не хотелось. Грейнджер не успела насладиться ответом Малфоя, как ее в сторону потянула Джинни.       — Пользуйтесь моментом, — она незаметно сунула ей в карман вполне узнаваемый флакон с розовой эссенцией — противозачаточное зелье. Полумна с ехидной улыбкой всплыла рядом. — Потом его не будет.       — О чем вы?       Пользуясь тем, что родители Джинни уже попрощались и отсутствовали на этаже, Блейз обнял свою девушку со спины. Его белоснежные зубы сверкнули рядом с рыжими прядями Джиневры.       — О сексе, Грейнджер, — сказал он без прежней радости. — У нас тут П.О.П.А, и мы сходим с ума.       Брови Гермионы сошлись на переносице. Она оглянулась на остальных, но Драко разговаривал с Ноттом и Поттером, и их никто не подслушивал.       — Что это значит?       — Полная Отмена Половых Актов, — Джинни закатила глаза, а Грейнджер удивленно подняла брови. — Слышимость сильная, чары слетают, стерва с картины начинает орать о Предателях крови громче воющих чар.       — А еще Молли и Артур… — протянул Блейз как бы невзначай.       — Ясно, — Гермиона смущенно кивнула, — Спасибо за… напутствие, но мы не…       — Брось, Гермиона, — Полумна нежно взяла ее за руку, погладив ладошку. Сегодня на ней снова были сережки-редиски, которые когда-то вызывали смех и у Грейнджер. — Делай то, что хочешь. Когда ты поступала по-другому?       И действительно.       — Грейнджер.       Она повернулась на голос Малфоя, почти не дыша. Он закатал рукав свитера, обнажая метку, и Гермиона застыла.       — Расстояние большое. Мы переместимся в мой дом только так.       Палочка в его руке коснулась чернил на коже, и в секунду фигуру Драко покрыла черная дымка. Тело обтянула военная черная форма с ремнями, за спиной — жуткий плащ, напоминающий мантию дементора. На лице появилась маска с зашитым ртом и серебряным тиснением и тут же скрылась под тенью большого капюшона.       Казалось, что в комнате остались лишь они вдвоем. Без слов и в полной тишине комнаты Драко протянул ей руку в черной перчатке.       — Хорошо.       И Гермиона, полная страха и решимости, вложила в его ладонь свою. Теперь они стали частью чего-то большего.