Глава 9. Призраки прошлого

Саске сидел на толстой ветке высокого дерева, скрытый ворохом чужих листьев. Его тело горело от боли, каждый вдох давался с усилием, но его разум был ясен, как лезвие. Лесная прохлада окутывала его, но не могла погасить огонь, пылавший внутри. Он инстинктивно попытался опереться на обе руки, но резкая, стреляющая боль в левом предплечье заставила его передумать. Рука, сломанная в бою с Сайтамой, была туго перевязана под украденной курткой. Гипс остался в больнице, и теперь он чувствовал всё: неправильно сросшиеся кости, растянутые связки, рваные мышцы. Это была не просто боль — это было постоянное, унизительное напоминание о его поражении. Он мог шевелить пальцами, мог слегка согнуть руку в локте, но каждое движение отзывалось тупым, ноющим гулом, предупреждая, что любое резкое усилие может привести к новому перелому. Ненадежно, — холодно констатировал он. Эта слабость делала его уязвимым. В его мире ниндзя с такой травмой был бы списан со счетов до полного выздоровления. Здесь же, в этом чужом мире, у него не было ни времени, ни ресурсов на восстановление. Наруто... Перед его внутренним взором встали картины, яркие и болезненные, как свежий шрам. Соперничество. Детская ярость на тренировочных площадках, сметающие всё с лица земли Расэнганы и огненные техники. Этот идиот с его навязчивой улыбкой, который всегда, всегда оказывался рядом. «Я верну тебя в деревню, уверяю!» — его голос, полный глупой, непоколебимой веры, звенел в ушах. Дружба. Стояние спиной к спине против общего врага. Молчаливое понимание в бою. Признание. Он, последний Учиха, и он, носитель Девятихвостого. Два одиночества, нашедшие друг в друге опору, которую никогда не признавали бы вслух. Орочимару. Тёмная пещера, запах змеиной кожи и гниющей плоти. Отчаянная погоня за силой любой ценой. Проклятая печать, жгущая его изнутри. Он продал душу, чтобы убить брата, и в итоге оказался лишь пешкой в чужих играх. Затем воспоминания сменились, стали мягче, но оттого — ещё более мучительными. Сакура. Навязчивая, крикливая девочка с розовыми волосами, чья инфантильная влюблённость вызывала у него лишь раздражение. Он отталкивал её снова и снова, его сердце было занято лишь тьмой и местью. И... женитьба. Тихая церемония. Её сияющие, полные слёз счастья глаза. Его собственная холодная, отстранённая маска. Он дал ей своё имя, но не смог дать себя. Он стал отцом, но редко бывал дома. Его дочь, Саrada... он смотрел на неё и видел в её глазах ту же неуверенность, что когда-то была в его собственных. Он был ужасным мужем и отцом-невидимкой. И теперь, возможно, он никогда не исправит этого. Все эти воспоминания, все эти связи, вся его сложная, израненная жизнь — всё это было перечёркнуто. Стерто одним ударом. Сайтама. Имя вонзилось в его сознание, как раскалённый гвоздь. Пустые глаза. Скучающее выражение лица. Абсолютная, унизительная сила, которая отняла у него всё. Наруто. Его достоинство. Его мир. Ярость, чёрная и бездонная, поднялась в нём, затмевая даже физическую боль. Он сжал свою единственную здоровую руку в кулак так, что пальцы побелели. Он не знал, где он. Не знал, как выжить в этом странном мире. Но он знал одну вещь с абсолютной, незыблемой ясностью. Он найдёт Сайтаму. И он убьёт его. Это была не просто месть. Это было единственное, что осталось от Саске Учихи. Его последняя цель. Его финальная миссия. И ради этого он был готов сжечь дотла и этот новый мир, и себя самого. Он спрыгнул с дерева и бесшумно двинулся вглубь леса, призрак, одержимый одной-единственной мыслью, оставляющий позади лишь тень былых жизней и несбывшихся искуплений.