— Я боюсь за тебя, — прошептал он. — Я боюсь не за себя, не за семью, не за репутацию. Я боюсь за тебя, Гермиона.
Она открыла глаза и впервые за всё время улыбнулась ему — едва-едва.
— А я… я боюсь тебя, — сказала она честно. — Но, может быть, перестану.
