Яд сомнения и противоядие чести

Работа в лаборатории приобрела свой ритм. Дни сливались в череду экспериментов, споров, моментов разочарования и редких, но тем более ценных проблесков успеха. Северус и Гермиона выработали странный, но эффективный симбиоз. Его педантичная точность уравновешивала ее склонность к смелым, иногда безрассудным гипотезам. Ее умение видеть системные связи дополняло его глубинное понимание магической химии. Однажды вечером, когда Гермиона уже ушла, оставив в воздухе легкий шлейф ванили и пергамента, в лаборатории появился Драко Малфой. Он вошел без стука, как человек, уверенный в своей неприкосновенности. Его мантия была безупречна, а взгляд — насмешливым и оценивающим. — Снейп, — произнес он, обводя взглядом лабораторию. — Пахнет прогрессом. И… духами. Не твоими, если я не ошибаюсь. Северус, стоявший у котла с медленно остывающим экспериментальным составом, не обернулся.— Малфой. Если ты принес образцы корня беладонны с Норвежских плато, оставь их на столе. Если нет — твое присутствие излишне. — Прямолинейно, как всегда, — Драко усмехнулся и развалился в кресле у камина, которого в лаборатории не было, но которое он, казалось, мысленно достраивал. — Ходят слухи. Слухи о том, что великий Северус Снейп проводит все свои дни в обществе… грязнокровки. Северус замер. Его спина напряглась. Он медленно повернулся, и его черные глаза встретились с холодными серыми глазами Драко.— Твое употребление этого термина говорит о вопиющей невоспитанности, Малфой. Или о желании меня спровоцировать. И то, и другое недостойно даже тебя. — О, прости, — Драко пафосно поднял руки. — Мисс Грейнджер. Гермиона. Бывшая подружка Поттера. Та, что чуть не посадила моего отца в Азкабан. Та самая. — Она — глава департамента Министерства и мой коллега по важному проекту. Ничего более. — Коллега, — Драко протянул слово, смакуя его. — Я видел, как ты смотришь на нее, когда думаешь, что никто не видит. Это не взгляд на коллегу, Северус. Это взгляд голодного волка на недосягаемую добычу. Внутри Северуса все похолодело. Его собственная тайна, так тщательно оберегаемая, была так легко разгадана.— Твое воображение слишком буйное. Уйми его. — Я говорю это как друг, — внезапно Драко стал серьезен. Он наклонился вперед, и его голос потерял насмешливый оттенок. — Северус, опомнись. О чем ты думаешь? Она — символ всего нового мира. А ты… ты — призрак старого. Тень. И не самая светлая, если уж на то пошло. Ты действительно думаешь, что для нее это может закончиться чем-то, кроме жалости или… что еще хуже… любопытства к диковинке? Каждое слово Драко било точно в цель, озвучивая самые темные страхи Северуса.«Он прав. Он мерзавец, но он прав». — Она вышла за рамки этой дурацкой войны, Драко, — тихо сказал Северус, больше пытаясь убедить себя. — И я тоже. — Выйти за рамки — не значит забыть. У нее есть жизнь, у нее есть… Белби. Успешный, приятный во всех отношениях мужчина. Без багажа. Без призраков. Что ты можешь ей предложить? Свою лабораторию? Свое вечное самоедство? — Драко встал и подошел к нему ближе. — Прекрати это. Закрой проект. Передай антидот через Поттера. Сохрани свое достоинство, пока не стало слишком поздно. Слова Малфоя висели в воздухе, тяжелые и ядовитые. Северус молчал. Рациональная часть его мозга соглашалась с каждым доводом. Но другая часть, та, что неделями слушала ее смех, наблюдала за огнем в ее глазах, когда она спорила о магии, та часть кричала от протеста. — Дело не во мне, — наконец выдохнул Северус. — Речь идет о людях, которые пострадают, если мы потерпим неудачу. — Благородно, — фыркнул Драко. — Но глупо. Мир не рухнет без твоего антидота. Найдут другой способ. Всегда находят. Он похлопал Северуса по плечу и направился к выходу.— Подумай об этом. Я завтра привезу ту самую беладонну. И надеюсь, не застану здесь мисс Грейнджер. Дверь закрылась. Северус остался один в тишине, которую теперь отравляли сомнения, посеянные его… другом? Или врагом? Он не знал.

Перспектива Гермионы

На следующее утро Гермиона чувствовала себя не в своей тарелке. Вчерашний эксперимент с корнем папоротника дал неоднозначные результаты, и она провела пол-ночи, перечитывая старые трактаты по алхимии. Она пришла раньше обычного, надеясь застать Северуса одного и обсудить новые идеи. Когда она вошла в лабораторию, он стоял у окна, спиной к ней. Его поза была необычайно напряженной.— Доброе утро, Северус. Он медленно обернулся. Его лицо было маской отстраненности, которую она не видела с первого дня. Его глаза избегали встречи с ее взглядом.— Мисс Грейнджер, — произнес он холодно. — Я проанализировал вчерашние результаты. Ваша теория о папоротнике ошибочна. Она ведет в тупик. Гермиона отшатнулась, словно от удара.— Что? Но вчера ты сказал… — Вчера я допустил ошибку, — перебил он резко. — Поддавшись… эмоциям. Мы должны вернуться к стандартным протоколам. Я буду работать один. Предоставьте мне свои данные, и я завершу проект. Он снова отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Боль и растерянность захлестнули Гермиону. Что случилось? Вчера они были на одной волне, почти… дружелюбны. А сегодня он снова стал профессором Снейпом, язвительным и недоступным. В этот момент дверь распахнулась, и в лабораторию вошел Драко Малфой. Он нес небольшой ящик.— Снейп, я привез… — он замолк, увидев Гермиону. На его лице мелькнуло удивление, быстро сменившееся холодной вежливостью. — Мисс Грейнджер. Какая неожиданность. — Мистер Малфой, — кивнула она, стараясь сохранить достоинство. Она чувствовала себя лишней в этой напряженной атмосфере. Драко поставил ящик на стол.— Корень беладонны, как и договаривались. Самый высший сорт. Осторожнее с ним, он… капризный. Он повернулся, чтобы уйти, но вдруг его лицо исказилось гримасой боли. Он схватился за грудь, его дыхание стало прерывистым и хрипящим. Он пошатнулся и рухнул на колени. — Драко! — крикнул Северус, бросаясь к нему. Гермиона действовала на инстинктах. Она оттолкнула Северуса и опустилась рядом с Малфоем. Его губы синели, глаза закатывались.— Что с ним? — быстро спросила она. — Не знаю… сердце? — в голосе Северуса прозвучала редкая паника. Как бы то ни было, Драко много значил для своего друга и наставника. Снейп относился к нему как с сыну, которого у него никогда не было и сейчас эти эмоции мешали сосредоточиться. Гермиона приставила палочку к его виску, произнося сложные диагностические заклинания. Ее лицо стало сосредоточенным.— Это не сердце. Это яд. Контактный. На руке. Она резко закатала ему рукав. На запястье виднелась маленькая, почти незаметная царапина, из которой расходились черные, паутинообразные прожилки.— Беладонна? — спросила она у Северуса, но сама уже знала ответ. Норвежская беладонна была известна своей мгновенной и смертельной токсичностью при попадании в кровь даже через микроскопическую ранку. — Противоядие. — Коротко отозвался Снейп, бросаясь к шкафу с зельями. — Нет времени. — отрезала Гермиона. Ее ум работал с бешеной скоростью. Она вспомнила все, что читала о ядах, о магической ботанике. Стандартное противоядие не успеет подействовать. Нужен был другой способ. Трансмутация. Та самая идея, которую они обсуждали. — Северус, твой экспериментальный состав! Тот, что на основе лунного камня! Он не нейтрализует, а преобразует магию! — Он не проверен! — крикнул он, уже держа в руках склянку с зеленоватой жидкостью. — Это его единственный шанс. — ее голос не допускал возражений. Она выхватила у него склянку, отломила горлышко и, не колеблясь, вылила содержимое на чернеющую царапину на руке Драко. Раздалось шипение. Драко закричал от боли. Черные прожилки под кожей вспыхнули серебристым светом, застыли и начали медленно бледнеть, превращаясь в обычную кровь под кожей. Его дыхание выровнялось, цвет лица вернулся к нормальному. Он потерял сознание, но теперь это был сон, а не агония. В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Гермионы. Она сидела на полу, вся в пыли, ее руки дрожали от адреналина. Северус смотрел на нее с выражением, которого она никогда раньше не видела. Это был не просто шок или благодарность. Это было потрясение до самого основания. Она только что рискнула применить непроверенное зелье, основанное на их общей, почти безумной теории, чтобы спасти жизнь человека, который всю жизнь презирал ее. И у нее получилось. Через несколько минут Драко пришел в себя. Он с трудом сел, потирая запястье, на котором теперь остался лишь небольшой шрам. Его взгляд упал на Гермиону. В его глазах не было ни прежней насмешки, ни даже холодной вежливости. Было нечто гораздо более сложное — недоумение, стыд и… уважение. — Ты… — он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. — Не двигайтесь, — тихо сказала Гермиона. — Вам нужен отдых. Она поднялась на ноги, ее колени подкашивались. Гермиона посмотрела на Северуса. Маска на его лице окончательно треснула. Он смотрел на нее так, словно видел впервые. — Я… мне нужно на воздух, — прошептала она и, не дожидаясь ответа, вышла из лаборатории. Драко молча смотрел ей вслед, затем перевел взгляд на Северуса.— Я был неправ, — тихо сказал он. — Совершенно, абсолютно неправ. Она… она не из тех, кого можно оценить по слухам или по происхождению. Северус не ответил. Он подошел к столу, где стоял котел с их общим, недоделанным антидотом, и положил руку на теплый металл. Сомнения, которые посеял Драко, рассеялись как дым. Он понял, что Гермиона Грейнджер была сильнее, смелее и великодушнее, чем он мог себе представить. И это пугало его еще больше, потому что теперь он знал — его чувства к ней были не просто наваждением. Они были заслуженными. И с этим уже ничего нельзя было поделать.