Когда любовь исцеляет сердце

Гарри было восемь. Он стоял на берегу реки и смотрел в прозрачную чистую воду, на свое размытое отражение. В нем был худощавый бледный мальчишка, – слишком маленький и кволый для своего возраста. Изумрудные глаза казались огромными под стеклами круглых очков, смоляные волосы торчали в разные стороны, спутанные от веточек и опавшей с сосен хвои. Меховые ботинки и длинная куртка были мокрыми в нескольких местах, – все утро Поттер валялся в осенних листьях, собирал их в пучки и связывал резиночками, наиболее подходящими к композициям по цвету. Желтые – для золотых листьев, красные – для багряных и оранжевых, а зелеными он скреплял еловые ветки и грозди диких ягод, найденные в траве под деревьями. Играть в лесу было весело, мальчик мог бродить по нему целыми днями, выискивая новые тропинки и открывая для себя волшебный мир дикой природы со всеми его тайнами, что в этой части Шотландии был особенно очаровательным. Крошечный городок, окруженный горами, затерянный в зеленой долине со своей уникальной растительностью и микроклиматом. Здесь редко шли дожди, однако лето было не очень жарким, а зимой выпадало достаточное количество снега и стоял приличный мороз, что позволяло лыжникам поехать на любой местный курорт, не опасаясь резкой смены температуры или внезапной оттепели. Маленький Гарри обожал этот чудесный край, исследовал его вдоль и поперек, даже вел дневник, где описывал детально всех животных, которых встречал, полевые цветы, что распускались возле их дома в апреле. Рассказывал в красках о том, как купался летом в озере, ходил в январе по льду, не боясь провалиться, и залезал на самые высокие деревья, чтобы увидеть заходящее за горы солнце. Но больше всего историй было о Северусе – молодом мужчине с золотым сердцем, который полтора года назад приехал за Поттером в приют. Зашел в дверь, молча взглянул на него, улыбнулся и раскрыл руки для объятий, однако несчастный малыш, переживший годы боли и домашнего насилия, лишь торопливо отскочил назад, вжался в стену, задрожал, словно тоненький осиновый листочек. Северус тогда оглядел его с невыносимой жалостью, страдальчески поджал губы и прошептал надорванное "прости". Долго извинялся за то, что не пришел раньше, не уберег от всего этого кошмара, пытался оправдаться, утверждал, что он узнал обо всем только тогда, когда получил письмо из волшебного детского дома, – писали ему, так как других знакомых и родственников покойной Лили просто не нашли. "Я помчался за тобой в ту же секунду, гнал десять часов на машине через всю Англию... Я ведь понятия не имел, что все так... Дамблдор клялся, что ты в безопасности, что с тобой все в порядке! Старый ублюдок, я сверну ему шею!.." Мальчишка не имел ни малейшего представления, кто такой Альбус Дамблдор и чем он занимается, потому что был слишком мало знаком с магией, но это ни капли его не волновало, – странный мужчина, появившийся из ниоткуда, предложил поехать с ним в другую страну, пообещал любить и заботиться, и в этот момент Гарри почувствовал, как его замерзшее сердце начало оттаивать. Он ничего не ответил, только несмело шагнул навстречу, утопая в чужой ласке и изнывая от бережных прикосновений, от которых по коже пробегали стайки колких мурашек. – Я профессор Снейп, – вежливо представился незнакомец. – Но ты можешь называть меня Северус. Просто Северус. Северус. Неиссякаемый источник бесконечной любви, уморительных жизненных историй и неизменного светлого позитива. Самый добрый на свете опекун, лучший друг по играм. Он посвящал Поттеру все свое свободное время, учил колдовать без палочки и варить простые зелья, придумывал миллионы развлечений, чтобы не было скучно, и никогда не ругался ни за какие провинности. Ни разу не повысил голос, не наказал, не поднял руку. Да и Гарри, справедливости ради, повода не давал. Славный ребенок, – послушный, спокойный. Снейп знал, что нормальные дети не должны такими быть, поэтому пытался хоть немного раззадорить Поттера, заставить похулиганить, но тот оставался таким же замкнутым и тихим, –глубоко в душе до сих пор таился страх, что его накажут или выгонят за малейшие проказы. От Дурслей он непременно выхватывал даже тогда, когда что-то нечаянно разбивал или играл слишком громко. Северус безустанно твердил, что он никогда так не поступит, не прогонит, не обидит, однако переубедить это сломанное дитя было крайне сложно. В конечном итоге мужчина просто оставил его в покое, позволив адаптироваться к новой жизни самостоятельно. Тот и адаптировался через какое-то время. Стал более смелым, более раскованным, перестал дергаться от громких звуков и даже научился своеобразно поддерживать разговор, хоть и был полностью лишен голоса после полученной в раннем детстве психологической травмы. Врачи утверждали, что при благоприятной обстановке и правильном подходе мальчик сможет через какое-то время заговорить вновь, однако никто точно не знал, когда конкретно это чудо произойдет. От немоты не существовало волшебной настойки или специального заклинания. Оставалось только терпеливо ждать, верить и надеяться, что любовь сможет залечить глубокие душевные раны, поможет ребенку забыть былое горе и стать по-настоящему счастливым, а для этого профессор делал все, что было в его силах. Не устанавливал никаких границ и правил, разрешал Гарри заниматься всем, чем он захочет, не давил, не заставлял делать что-то против воли, хотя прежде был известен среди преподавателей Хогвартса как самый холодный и строгий. Работу пришлось бросить, но Снейп ничуть об этом не жалел, – любимая профессия в последнее время стала сильно тяготить, да и особым уважением среди коллег он, к сожалению, не пользовался. Давно пора было уйти, покончить с многолетней нервотрепкой и начать изготавливать зелья и лекарства на дому. И зарплата больше, и времени на все хватает, особенно если ты растишь в одиночку маленького ребенка, требующего к себе пристального внимания. Так мужчина обнаружил, что имеет весьма впечатляющие кулинарные способности и умеет неплохо ладить с детьми, впрочем, в школе его ненавидели абсолютно все ученики, даже те, к которым он относился более-менее доброжелательно. Они ведь и вообразить не могли, какой Северус на самом деле. Никто никогда не пытался понять его, узнать получше. Кому это нужно, если есть устоявшиеся слухи, которые люди считают чистой правдой?.. И лишь Поттер – глупый наивный птенчик, верил в него от чистого сердца, был слепо предан ему, любил так, как не любил никто другой. И этой любви не было границ. Гарри присел на корточки, касаясь пальчиками кристальной водной глади, прислушался к ветру, играющему в кленовых листьях, шумно втянул носом воздух, пропитанный запахом дождя и мокрой земли. Закрыл глаза. Улыбнулся. – Ты хоть бы сказал мне, куда идешь, я волновался, – сзади раздался знакомый голос с легкими нотками возмущения. Сказал? Как иронично... – В смысле... написал или... – Северус замялся и прикусил язык, поймав укоризненный взгляд Гарри. Понял, какую ерунду сморозил, однако мальчишка был необидчивый, – опущенные уголки губ почти сразу поползли вверх, он вскочил и протянул мужчине связанные пучки листьев, замазывая грязью его новый шерстяной шарф. – Это мне? – Снейп нежно улыбнулся в ответ, с удовольствием принимая подарок. – Как красиво, спасибо! Увидев, что профессор доволен, Поттер немного подумал и достал из кармана куртки горсть каштанов, пересыпая их ему в ладони. Тот засмеялся, самым искренним и добрым смехом, как умел смеяться только со своим Гарри. Других же он обычно не удостаивал даже слабой улыбкой, отчего люди считали его эгоистичным отчужденным мизантропом, не способным ни на какие эмоции, кроме чистой злобы. Какая нелепая ложь. – И это мне? Ну и куда мы с тобой все это денем? Ребенок пожал плечами, морщась от холодных капель, что падали ему на лицо. – Начинается дождь, пойдем домой. Я как раз закончу с ужином, а ты пока посмотришь мультик, – Северус поднял его на руки и наколдовал невидимый зонт, попутно накладывая согревающие чары. – Носик холодный, замерз? "Немного," – хочет ответить мальчик, но вместо этого просто кивает, опуская голову на чужое плечо. Лес блекнет в пелене сизого тумана, от воды поднимается теплый пар. Поттер зарывается носом в красный шарф, трется об него щекой. Шерсть пахнет домом и любовью.

***

Гарри было одиннадцать. Он подрос совсем мало за три года, остался таким же худеньким и низким, только сошла с лица мертвенная бледность, исчезли из-под глаз жуткие фиолетовые тени. Под чуткой заботой Северуса ребенок окреп морально и физически, стал гораздо веселее, смелее и, что самое главное, в начале лета к нему вернулся голос. Резко и неожиданно, в один прекрасный солнечный день. Мальчишка резвился со Снейпом на улице, они обливали друг друга водой из игрушечных насосов и катались на качелях, а когда Поттер в какой-то момент отпустил веревки и полетел на землю, прямо в лужу грязи и песка, с его уст сорвалось тихое ругательство. Мужчина обмер, мгновенно затормозил и вскочил на ноги, за пару шагов сокращая между ними расстояние. Гарри весь сжался, видимо испугавшись, что профессор накажет его за бранное слово, начнет кричать или поставит в угол, но вместо этого тот вдруг разразился счастливым смехом, падая перед ним на колени. По щеке скатилась слеза, потом еще одна. Ребенок недоуменно склонил вбок голову, пытаясь понять его эмоции и расшифровать столь странную реакцию. Почему Северус плачет и смеется? Разве люди могут чувствовать радость и грусть одновременно? – Гарри, любовь моя, – мужчина взял в ладони его лицо, одарил теплым взглядом, наполненным нежностью и безграничным обожанием, – ты заговорил... Ты заговорил, Гарри, заговорил! – он подхватил мальчика под локти и подбросил вверх, закружив в крепких объятиях. Тот смеялся, пытался оттолкнуться и в шутку кусался, воспринимая этот спонтанный приступ ласки как игру, однако Снейп и не думал его отпускать, целуя в щечки, гладя по спине и сбивчиво шепча на ухо, как безмерно он им гордится, как счастлив, что к нему наконец-то вернулся голос. Взывал с хвалой к Мерлину, благодарил всех святых за это необыкновенное исцеление, а когда вновь услышал детский тонкий голосочек, едва не потерял сознание от восторга, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. – Я люблю тебя, Северус. Сильнее всех на свете! И ничего больше не имело значения. Гарри было одиннадцать, и он считал себя взрослым. Достаточно взрослым для того, чтобы отправиться на поиски новых приключений и расширить кругозор, обучиться высшей магии, покинуть на время родной дом и пожить так, как живут все дети волшебников Великобритании. В специальной школе, откуда они выпускаются зрелыми магами с впечатляющими колдовскими способностями и идут потом на работу мечты, получая сертификат об окончании лучшего учебного заведения среди всех учебных заведений волшебного мира. Поттер был наслышан о Хогвартсе с ранних лет. Северус только и твердил о нем в рассказах о своем детстве, показывал фотографии и даже делился через Омут Памяти воспоминаниями. Так у мальчишки сложилось стойкое мнение, что это самое интересное место на земле, он отчетливо видел себя прилежным блистательным учеником и отсчитывал дни до своего зачисления, однако когда ему исполнилось одиннадцать, письмо так и не пришло. Ни через неделю после дня рождения, ни через месяц. Глупый ребенок искренне считал, что они просто забыли его отправить, замотались, – мало ли дел у великих профессоров? Но дни шли один за другим, дело близилось к концу августа, а приглашение так и не поступило. Однажды, поздним вечером, когда Гарри в очередной раз пристроился на подоконнике и испытующе вглядывался в ночное небо, ожидая совы, к нему подошел Снейп с крайне опечаленным выражением лица. Он знал, что сейчас будет скандал, причем знал настолько хорошо, что внутренне уже трясся, судорожно подбирая правильные слова. Мерлин, да разве мальчик станет его слушать? Какой в этом, вообще, толк? – Она не прилетит, Гарри, – следовало поведать об этом более уверенно, с показательным оптимизмом, а не строить кислую траурную мину, словно он зачитывал ему приговор. – Кто? – Сова. – Но... почему? – Потому что ты не поедешь в Хогвартс. – Что?! – Поттер разинул от изумления рот, таращась на мужчину как на сумасшедшего. – Я же волшебник, они не могли меня не взять! – Могли, потому что... Потому что я написал отказ. Секунда. Две. Три. Профессору казалось, что они играют в "морской бой". – Ты... написал отказ?.. – и что он проигрывает... Гарри начал топить его корабли один за другим, проезжался по самому больному, вскрывая старые шрамы на истерзанном сердце. И сейчас это не было детской игрой на листке бумаги, – они запускали друг в друга "снаряды" по-настоящему, крейсер семьи и доверия молниеносно наполнялся водой, готовый вот-вот сгореть и безвозвратно пойти ко дну. Мальчик уже не думал, что говорил. Просто рубил с плеча, молол первое, что приходило в голову. – Как ты посмел?! Я мечтал об этом столько лет! – Ты не слышишь меня! Я говорю, сейчас там опасно, ОСОБЕННО для тебя! Волан-де-Морт планирует войну, и Хогвартс станет одним из первых мест, на которое он нападет! – И что с того?! Я могу за себя постоять! – Ты?! Тощий слезливый сопляк, который даже палочку нормально держать не умеет?! Не смеши! Дамблдор – трусливая тварь, которая всю свою жизнь пряталась за спинами учеников, едва завидев на горизонте Темного Лорда, а у Фаджа нет ни средств, ни возможностей, чтобы нормально защитить страну! Светлая сторона в глубоком дерьме, Гарри, ПСы массово бегут из Азкабана, собираются в группы, чтобы захватить волшебный мир, а в Хогвартсе куча важнейших для лорда артефактов, так о каком поступлении может идти речь?! – Все пойдут, и я пойду! Плевать на твоего лорда! – Никуда не пойдешь! Я не стану так рисковать и ставить твою жизнь под угрозу! Здесь нас точно никто не найдет! – Ты хуже гребаной наседки! Из-за своих детских комплексов и страхов включил режим гиперопеки и трясешься надо мной, как над трехлетним! Я уже взрослый! Мне не нужен твой контроль и твоя дурацкая забота, которая только все портит! Я хочу жить, как нормальные дети, учиться, как нормальные дети, ты и так четыре с половиной года держал меня в изоляции! Не отдал в школу, не пускал в город играть со сверстниками! – Я боялся, что они будут издеваться над тобой, ты был немым! – Я бы справился с этим, потому что это ты всегда был сопливым плаксой и рыдал как девчонка от каждого обидного слова, брошенного в твой адрес! Ты убегал и прятался от проблем, вместо того, чтобы храбро встретиться с ними, как настоящий мужчина! Боишься и сейчас, хотя все родители нормально отправляют своих детей в Хогвартс! Ты ужасный пример для подражания и ни черта в отцы мне не годишься! Северус застыл, теряя дар речи. Сердце разбилось, рассыпалось острыми осколками и теперь истекало кровью, в последний раз больно ударившись об ребра. Профессор чувствовал, как уходит из-под ног земля, как слипаются от тягучей смолы легкие, растекаясь по телу вязкой чернотой. Посмотрев на Поттера жалким взглядом, он опустил голову и полушепотом произнес: – Я хочу для тебя как лучше... – Не тебе решать, что для меня лучше! Ты разрушил мои мечты, я тебя ненавижу! – Гарри вылетел из комнаты, грубо пихнув Снейпа в бок. В коридоре хлопнула дверь. Ненавижу. Мужчина упал на колени и согнулся пополам, захлебываясь горькими слезами. Мальчик сидел на качелях до одиннадцати вечера, пока вдоволь не выплакался и совсем не продрог. Затмившие разум гнев и обида постепенно отступали, их место занял мучительный стыд. Только сейчас Поттер осознал, сколько глупостей наговорил, как обидел несчастного Северуса – своего лучшего друга, отца, который ни разу даже голоса на него не повысил. А здесь такой скандал на ровном месте... Гарри яростно распекал себя за свое ужасное поведение. Снейп ведь прав, абсолютно во всем и, как любой нормальный родитель, панически боится за свое единственное чадо, а он едва глотку ему не перегрыз из-за своего идиотского "хочу". Да и чем дома хуже? То же зельеварение, заклинания, книжки, только без всяких контрольных и домашних заданий. Занимайся в свое удовольствие, развлекайся, живи беззаботно... Так нет же, нужно было обязательно поругаться, доказывать что-то на эмоциях, даже не потрудившись трезво проанализировать проблему. А теперь что? Северус вряд ли станет мириться с ним после такого. – Придурок! Придурок! Придурок! – Поттер вцепился в волосы, протяжно завывая и со злостью вытирая кулаком слезы. Затем встал, на ватных ногах дошел до дома и бесшумно прошмыгнул внутрь. Свет горел только в гостиной, на уши давила гробовая тишина. Мальчишка не слышал ничего, кроме стука собственного сердца, внезапно зашедшегося в рваном ритме. С трудом преодолев расстояние до порога, он замер в дверях, никак не решаясь зайти. Мужчина лежал на диване с закрытыми глазами, укутавшись в махровый плед. Спит? Гарри подбежал к нему, присел на корточки, боязливо опустил ему на голову руку и отодвинул с лица отросшую челку. – Северус? Тот слегка приоткрыл глаза, окидывая его безжизненным взглядом. Внутри у Поттера все оборвалось. – Северус, прости меня. Я не хотел тебя обидеть. Все, что я сказал, это неправда. На самом деле, ты замечательный пример для подражания, и я бы очень хотел стать таким же, как ты! Я не считаю тебя слабым, никогда не считал. Ты самый лучший, я люблю тебя больше всех на свете! Плевать мне на этот Хогвартс, я бы все равно не смог без тебя прожить ни одного дня! Прости. Мне так жаль... – Я простил. Все в порядке, – сухо ответил тот. – Тогда почему не улыбаешься? Почему выглядишь таким грустным, Северус? По щекам побежали соленые струйки, мальчик прикусил нижнюю губу, сжимая руку профессора в своих ледяных ладошках. – Наверное, потому, что ты прав, Гарри. Плохой из меня отец, ужасный. – Не смей так говорить! – Но это правда. – Нет! Ты самый лучший отец на земле! И самый лучший друг! Мне больше никто не нужен! Ты ведь это знаешь, Северус, так почему не веришь мне?! В охрипшем голосе слышалась такая боль и такой панический страх, что Снейпа невольно пробрала дрожь. Несчастный ребенок бился в истерике, загнанно глотал воздух, ронял слезы, и оставаться в такой ситуации бесстрастным было просто невозможно. Северус резко встал, подхватывая его на руки. Укачивал как в детстве, напевал колыбельную, мурлыкал на ухо бессвязные глупости, потому что по-другому Поттер не успокаивался практически никогда. Можно было говорить что угодно, пытаться отвлечь, но в итоге это все равно не дало бы никакого результата. Прикосновения, мягкие поглаживания – вот, что дарило мальчишке чувство защищенности, возвращало в реальность и приносило душевный покой, такой важный для истощенной нервной системы, отвечающей на внешние раздражители чрезвычайно остро. Гарри мог расстроиться из-за любой мелочи, принимал все слишком близко к сердцу и всегда выпускал негативные эмоции вместе со слезами, раз за разом засыпая в теплом кольце рук и вслушиваясь в убаюкивающее пение, что звучало в исполнении мужчины просто потрясающе. Вот и сейчас он пел первое, что приходило на ум, куплеты из песен с радио, которое иногда играло у них в машине, – вспомнить детские как назло не получалось, хотя когда-то Снейп заучивал их наизусть, мог без труда спеть любую от начала до конца. Однако и это помогло, прерывистые всхлипы вскоре перешли в размеренное сопение, Поттер обмяк и перестал трястись, повиснув у Северуса на плече выжатой тряпочкой. – Тише, любимый, я здесь, ты в порядке, – профессор твердил эти слова как мантру, не спеша наматывая по комнате круги. Маленькие пальчики все еще крепко держали ворот его футболки, царапали ноготочками оголенную кожу. Ребенок уже не рыдал, но и отойти от приступа паники так быстро не получалось, – ему обычно требовалось не меньше получаса, чтобы окончательно успокоиться. – Не уходи... – Никто не уходит, Гарри. Никогда. – Прости меня. – Чшшш... Я простил, не злюсь на тебя, все хорошо. Ты ни в чем не виноват, Гарри, мне не стоило так на тебя давить. Неудивительно, что ты разозлился. Я должен был объяснить спокойно, без крика... – Я первый начал кричать. – Ты еще ребенок. В твоем возрасте так реагировать нормально, а вот я как последний кретин завелся, спровоцировал тебя на скандал. Прости меня за это, мне правда, правда безумно жаль. – Мне тоже. Я не хотел обижать тебя, не хотел делать тебе больно. – Ты не сделал, солнышко. – Сделал. Я же видел, как мои слова тебя ранили, как ты побледнел, отшатнулся... – Забудь, мы это проехали, – мужчина заставил себя улыбнуться, а затем вдруг нахмурился, прикладывая ладонь Гарри ко лбу. – Мерлин, да ты же весь горишь! Тот тонко постанывал и облизывал горячие губы, стараясь держать голову ровно, однако сил не было даже на то, чтобы сфокусировать помутненный от высокой температуры взгляд. Сквозь лихорадочную дрему он чувствовал, как в него вливают горькие настойки, растирают грудь лечебной мазью и в третий раз за полчаса ставят под мышку градусник. Было холодно, плохо, – Поттер скулил, ворочался, постоянно просился на руки и ужасно капризничал, наотрез отказываясь пить малиновый чай, который Снейп упорно пытался в него впихнуть. – Не хочу! Отстань от меня! – И как вы собираетесь выздоравливать, молодой человек? – Никак! Когда мальчишка болел, с ним было трудно справиться. Адская смесь мандрагоры и корнуэльских пикси – такой же сердитый и упрямый, а уж если дело доходило до зелий против гриппа, которые имели крайне отвратный вкус, дома поднимался такой истошный ор, что Северусу хотелось отрезать себе уши или наложить на маленького негодника Силенцио, чтобы хотя бы десять минут посидеть в тишине. Он так и делал иногда, если чаша терпения была переполнена, правда Гарри потом долго дулся, зачастую не разговаривал с ним целый вечер, утверждая, что тот обесценивает его чувства и не проявляет к нему должной жалости. Вот и сейчас происходило ровно то же самое. Забравшись с головой под одеяло, Поттер ворчал словно старый гном, не позволяя влить в себя очередную порцию отвара. Снейп же терпеливо ждал, почему-то ни капли не раздражаясь от столь безобразного поведения. Он любил этого ребенка настолько сильно, что просто не умел на него злиться, не умел ругать и наказывать. Все вокруг находили такое воспитание в корне неправильным, но когда это профессор считался с чьим-то мнением, кроме своего собственного? – Перестань капризничать, Гарри, все не так плохо. Оно не горькое, не терпкое, обычная микстура от кашля. Тебе же не три годика, чтобы так себя вести. В ответ только шумное сопение. Делает вид, что спит. Мужчина усмехнулся. – Ладно, раз ты не хочешь вставать, тогда я сам пойду смотреть фильм и есть вишневый пирог, – он начал медленно подниматься, беззвучно смеясь в кулак, и в этот миг его за запястье поймала маленькая ладошка, а из-под одеяла показалось насупленное личико. – Ты не будешь делать это сам. – Но ведь ты не хочешь. – Я этого не... Северус не дал ему договорить. Воспользовавшись удачным моментом, впихнул в рот ложку, за что незамедлительно получил слабый пинок в живот. – Предатель! – Все для твоего же блага, мой милый. Пошли, – Снейп подал Гарри руку, и тот охотно за нее ухватился, мгновенно забывая обиду и злость. В конце концов, он никогда не обижался слишком сильно. У них были чересчур хорошие отношения, чтобы ссориться из-за какой-то ерунды и потом подолгу не разговаривать друг с другом. Настоящие друзья так не делают, настоящие друзья все друг другу прощают и всегда держатся вместе, что бы ни случилось и где бы они ни оказались. Мальчик знал это, и другой истины для него не существовало.