Глава 1

Дверь квартиры, в которой я прожила всю свою жизнь, захлопнулась прямо перед моим носом. Мне ясно дали понять: здесь больше не мой дом. Не сдерживая слёз, разворачиваюсь и бегу вниз, прочь отсюда. Ненавижу этот день! Бегу, спотыкаясь, сталкиваясь с немногочисленными в поздний вечер прохожими, врезаясь в ограждения — из-за застилающих взор слёз всё вокруг размытое. Весь мир, я уверена, против меня. Вчера вечером узнала о смерти мамы; мы были очень близки, на каждые праздники я приезжала домой, в родной город, чтобы провести с ней время. Полторы недели назад она заболела. Настояла на том, чтобы я не отвлекалась от учёбы, попросила свою сестру, живущую на другом конце города, помочь ей. Разговор, в котором она сообщила об этом, был нашим последним. Больше я не слышала её голоса. С тех пор на каждый мой звонок отвечала тётя. Она всегда завидовала сестре, хоть пыталась скрыть своё истинное отношение, а моя добрая, наивная мама не замечала этого. Или намеренно не обращала внимания, теперь уже не узнать. У меня не было причин для подозрений: болела мама редко, пару дней лежала с температурой и ломотой в теле, затем состояние улучшалось. Тётя говорила, что мама спит, занята, принимает лекарство, поехала на приём к врачу. А я верила ей. Мама умерла неделю назад. Сообщить об этом гадина-тётя изволила только вчера, после того как похоронила сестру и захапала квартиру. Я первым же поездом вернулась домой. Мои вещи переехали на помойку (часть тётя присвоила) в день смерти мамы. Мне она сказала — проорала — пожелание убираться туда, откуда явилась и больше никогда не появляться на пороге её квартиры. Вот так я осталась совершенно одна, на улице. Друзей у меня никогда не было: что в школе, что в универе, общение всегда происходило исключительно в рамках учёбы, мои интересы, хобби и так далее мало интересовали одногруппников. Идти некуда. Денег хватало только на билет на поезд; хорошо хоть, мне удалось получить место в общежитии. Брела на вокзал, продолжая рыдать. Редкие прохожие обходили меня стороной, словно прокажённую, одаривали недовольными, пренебрежительными взглядами. Не было сил справиться с этим. Не могла успокоиться, слёзы продолжали литься из глаз. Резко поменяла маршрут. Теперь моя цель не вокзал, а мост. Остановилась на середине, смотрела на неспешно текущую реку, на скачущие по гладкой поверхности блики от придорожных фонарей и рекламных вывесок с обоих берегов. Выбор сделан, назад пути нет. Подождав, пока последние прохожие отойдут подальше, перелезла через ограждение. В лицо ударил поток холодного воздуха. Руки и ноги дрожали. За спиной сигналили машины. Кто-то кричал мне, просил не делать глупостей. Да что вообще они могли знать о моей жизни, превратившейся в трагедию? Какое им дело до меня? Глубоко вдохнув, собралась прыгать, но пальцы не разжались. Страшно. На самом деле я этого не хотела. Кто-то протянул мне руку, я протянула в ответ свою. Вторая ладонь соскользнула, спаситель едва коснулся меня кончиками пальцев. Я полетела вниз. Удар о воду, оглушительный всплеск. Кожу обжёг холод. Оказавшись в ледяных объятиях, окончательно осознала: умирать совсем не хочется. Сделала пару неуклюжих гребков к поверхности, но практически не продвинулась вперёд. Подо мной вихрились тысячи крохотных пузырьков, непонятно откуда возникший водоворот тянул вниз. Воздуха не хватало; меня подхватила, закрутила водяная воронка. В безмолвном крике выпустила из лёгких остатки кислорода. У основания водной ловушки пульсировало ярко-голубое свечение. Свет приближался, я снова тонула — на этот раз в ослепительном сиянии. Искры парили, словно тысячи светящихся бабочек. Глазам больно от яркости. Зажмурившись, оставила попытки выплыть, сосредоточилась на том, чтобы держать рот закрытым, не вдохнуть вместо воздуха холодную речную воду. Чувствовала, как вращаюсь в водовороте, будто смытый в раковину паук. Вдруг кружение прекратилось. Сквозь веки блестели десятки разноцветных вспышек. Вода резко толкнула меня вверх, к поверхности, к спасительному кислороду. Первый вдох разлил по лёгким огонь. Я кашляла, выталкивала из дыхательных путей остатки воды. Глаза не сразу привыкли к ярко сияющему в безоблачном небе солнцу. Стоп, что? Сейчас же должен быть вечер. Неужели я всё-таки утонула? Или барахталась в воде целую ночь? Проморгавшись, посмотрела в небо, голубое, самое обычное и настоящее. К моему ужасу, время суток — не единственная перемена. По берегам растут деревья, огромный бетонный мост отдалился, превратившись в небольшой деревянный. Даже вода в реке изменилась, стала чище, прозрачней. Плаваю я так себе, поэтому решила отложить удивление и поиск ответов на вопросы на потом. Сначала необходимо добраться до берега. — Эй, плыви сюда! Пригляделась. На берегу человеческая фигура, одетая в какой-то странный балахон. Начала грести в ту сторону. Мог бы и помочь вообще-то! Сил на крики нет, да и на плавание едва хватает. Вскоре ноги погрузились в песчаное дно. Мокрая одежда тяжёлым ярмом тянула вниз. Незнакомец подхватил меня у кромки воды. — Ты чего? — голос недоумевающий, словно он ожидал, что я телепортируюсь из центра реки прямо на берег. Ответить я не успела. Свет перед глазами померк, каждую мышцу скрутила усталость. Перед погружением в царство Морфея успела рассмотреть шнурки на причудливой обуви этого человека — чёрные, с завязанными круглыми узелками на концах.