Кровотечение и счастливый финал

Сай’лин стояла на влажном песке, чуть склонив голову набок, и в её взгляде скользнула насмешка. — Знаешь, Кири, а Ао’нунг-то, оказывается, совсем не такой уж и святой, каким кажется, — протянула она, лукаво улыбаясь. Кири медленно повернулась к ней, подняв бровь. Она чувствовала: здесь что-то не так. — Что ты хочешь этим сказать? — спросила Кири спокойно, но внутри её словно кольнуло тревожное предчувствие. — А я что? Я ничего. Просто говорю как есть. Сама видела, как он вчера… ну, ты понимаешь, — Сай’лин изобразила многозначительную мину. Кири нахмурилась. Конечно, она знала, что это ложь. — Перестань, — попыталась отмахнуться Кири, чувствуя, как сердце сбивается с ритма. — Не собираюсь слушать твои выдумки. — Посмотрим, как ты запоёшь потом, — едва слышно протянула Сай’лин и шагнула назад. Гнев и обида поднялись разом, горячей волной. Но вместе с яростью пришёл резкий спазм внизу живота. Кири едва удержала стон. Боль усилилась, и она почувствовала, как по ногам стекает что-то тёплое. — Эйва… — прошептала она, бледнея. — Нет… В этот момент по тропе шёл Ао’нунг. Он заметил Кири и замер, уловив что-то неладное. Когда увидел тёмные пятна на песке, его лицо побледнело. — Кири! — он сорвался с места, подбегая. — Что с тобой? — Я… не знаю… — прошептала она, дрожа. Ао’нунг подхватил её на руки и понёс к маруи. Сердце колотилось так, что он почти не слышал собственных мыслей. Ронал встретила их у входа. — Положи её здесь, — быстро скомандовала она и начала действовать, призывая силу Эйвы. Но с каждой минутой её лицо становилось всё более напряжённым. — Мне нужны Джейк и Нейтири. Немедленно. Ао’нунг рванул к дому Салли. — Джейк! Нейтири! — крик его разнёсся по ночному пляжу. — Кири нужна помощь! Через пару минут Джейк и Нейтири уже были рядом. — Что случилось? — Джейк мгновенно переключился в боевой режим. — Зовите Норма и Макса, — сказала Нейтири, сжимая руку дочери. Мобильный блок зажёгся огнями, когда Норм и Макс прибыли с оборудованием. Их движения были точными и быстрыми. — Давление нестабильное, — отметил Норм. — Но у нас есть шанс стабилизировать ситуацию. Ронал не отходила ни на шаг, молясь Эйве. Но кровотечение не прекращалось, и решение пришло само. — Мы введём её в медикаментозный сон, — сказал Макс, встречаясь взглядом с Джейком. — Это даст телу шанс сохранить беременность до срока. Джейк кивнул. — Делайте всё, что нужно. Нейтири наклонилась к дочери. — Эйва с тобой, Кири, — прошептала она. Ао’нунг крепко держал руку Кири. — Я с тобой, — сказал он, когда Норм вводил препарат. Кири расслабилась, дыхание стало ровным, а на лице появилась тихая уверенность. Недели тянулись долго. Каждый день Джейк и Нейтири навещали дочь. Ао’нунг почти не отходил от неё, рассказывал о море, о свете Альфа Центавра, касался округлившегося живота, разговаривал с ребёнком. Ронал и Макс контролировали показатели, Норм тщательно фиксировал каждое изменение. Наконец настал назначенный срок. Норм и Макс убедились, что лёгкие и сердце ребёнка готовы к появлению. — Всё идёт по плану, — сказал Макс. — Начинаем кесарево. Ао’нунг держал Кири за руку, пока учёные работали уверенно и спокойно. Минуты тянулись вечностью, пока не раздался первый крик. — Девочка, — улыбнулся Норм. — Здоровая и сильная. Слёзы счастья блеснули в глазах Ао’нунга. Он посмотрел на Кири, которая уже приходила в себя. — Наша дочь, — прошептал он. Когда Кири окончательно проснулась, в палате стоял мягкий свет. Норм держал на руках маленький свёрток и улыбался. — Всё в порядке, — сказал он. — Смотри, кто ждёт маму. Он передал ей ребёнка. Кири ощутила тёплое дыхание малышки, но вдруг почувствовала под пальцами что-то шершавое на животе. Приподнявшись, она заметила аккуратный шов. — Что это? — голос её дрогнул. — С ней всё в порядке? Со мной? — Всё хорошо, — мягко ответил Норм. — Это шов после кесарева. Мы сделали операцию, чтобы спасти вас обеих. Вы здоровы. Кири глубоко вдохнула и посмотрела на дочь. Малышка мирно спала. — Лей’ани, — прошептала Кири, и имя словно само пришло в её сердце. — Моё сияние луны. Ао’нунг вошёл в палату и замер, увидев их вместе. — Лей’ани, — повторил он, улыбаясь. — Добро пожаловать в наш мир. Кири улыбнулась, прижимая к себе дочь и чувствуя рядом руку мужа. — Мы вместе, — сказала она тихо. И это слово стало началом их новой жизни. Палата наполнилась мягким светом ламп и едва слышным шелестом волн за окнами палаты. Кири, держась за дочь, почувствовала, как напряжение последних недель постепенно отступает. В воздухе витала тихая радость, словно сама Пандора поздравляла их с новым началом. В дверь постучали, и сначала осторожно вошли Джейк и Нейтири. — Ты выглядишь прекрасно, — улыбнулась Нейтири, присаживаясь рядом. — И Лей’ани такая крошка… — она погладила малышку по голове. — Спасибо, — тихо сказала Кири, сжимая ладонь мужа. — Всё-таки я немного боялась… — Мы знали, что ты справишься, — сказал Джейк, целуя её руку. — А теперь ты держишь своё маленькое чудо. Ао’нунг стоял с сидящей улыбкой. — Я не могу отвести глаз от нашей дочери, — прошептал он, присаживаясь рядом и осторожно поглаживая Лей’ани по спинке. В палату, с тихими шагами, заглянули Ронал и Тоновари. Ронал сразу подошла к Кири, проверяя, как та держится. — Всё в порядке, — улыбнулась она, видя здоровье матери и ребёнка. — Эйва благословила вас обеих. Тоновари мягко положил руку на плечо Ао’нунга. — Ты стал отцом, сын мой. И теперь Кири — мать наследницы нашего клана. Кири слегка покраснела от такой торжественной речи, но радость в глазах её родителей была неподдельной. Вскоре вошли младшие члены семьи: Ло’ак и Цирея, которые держались за руки, сияя счастьем, а также маленькая Туктирей, радостно подпрыгивая. — Сестрёнка! — закричала она, обнимая Кири за талию. — Она такая крошечная! — Мы все вместе, — улыбнулась Кири, ощущая тепло семьи вокруг. — Это счастье… настоящее. Норм и Макс, слегка смущённо улыбаясь, тоже заглянули в палату. — Поздравляем, — сказал Норм. — Лей’ани крепкая девочка. — Всё благодаря вашей помощи, — тихо поблагодарила Кири, поглаживая дочь. Палата наполнилась тихим смехом, шепотом поздравлений, нежными прикосновениями. Каждый обнимал друг друга, наслаждаясь этим мгновением — новым началом для Кири, Ао’нунга и их маленькой Лей’ани. Свет Альфа Центавра мягко проникал через окна, как будто освещая их счастье и благословляя семью. Ло’ак и Рея вошли следом и подошли к ним. — Она очень милая, — сказала дочь Ронал. — Рея, Ло’ак, подойдите ближе, она не кусается, — улыбнулась Кири. Супруги подошли ближе, Ло’ак взял малышку на руки. Лей’ани посмотрела на дядю и тётю своими огромными янтарными глазами и начала шевелить ручками и ножками. — Она очень милая. Мы с Реей тоже хотим детей. — сказал Ло’ак. — У вас ещё всё впереди, — сказала Кири. — Ну да. — улыбнулась Цирея. Лей’ани родилась метисом моря и леса, и это сразу было видно во внешности. Её кожа имела нежный бирюзовый оттенок с более тёмными синими полосками, словно лёгкий рифовый узор на фоне прозрачной воды. Лицо было изящное, с плавными линиями, как у лесных на’ви, с небольшими веснушками на носу и щеках, которые подчёркивали её природную свежесть. Глаза янтарного цвета, точно как у мамы, сияли живым, умным светом, отражая любопытство и ласковую мягкость. Над глазами были едва заметные брови, придающие взгляду выразительность и характер. Хвост был длинным и подвижным, как у мамы, но толще, с аккуратной пушистой кисточкой на конце, которая делала движения малышки плавными и грациозными, словно она уже чувствовала ритм океанских волн и лесного ветра одновременно. Руки расширялись книзу, как у всех рифовых на’ви, а на руках и ногах у неё было по четыре пальца, что подчёркивало морское происхождение и придавало движениям лёгкость и необычную пластичность. Голова Лей’ани была покрыта маленькими прямыми чёрными волосами, как у всех на’ви, но на нижней части затылка, как у мамы, имелся небольшой отросток с нервными окончаниями, придающий малышке особую чувствительность и служащий связью с окружающей средой и Эйвой. В целом Лей’ани выглядела как гармоничное соединение морского и лесного наследия: в ней была сила океана и грация леса, её движения уже с малых лет были плавными и уверенными, а выражение лица — любознательное и внимательное, словно она уже ощущала важность своей роли в семье и племени.