Глава 1. Падение

Воздух над тихим токийским парком, обычно наполненный лишь гулом машин с проспекта и голосами студентов из ближайшего кафе, внезапно замер, а затем вздрогнул. Макото Кино, с привычно тяжёлой спортивной сумкой через плечо и мыслями о горячей ванне и двойной порции карри, остановилась как вкопанная. Над головой, в густеющих сумерках, небо вело себя странно. Сквозь привычную рыжую дымку светового загрязнения прорвалось нечто невозможное – призрачные, шелковистые ленты северного сияния. Они извивались в беззвучном танце, переливаясь фантасмагорическими оттенками зелёного, лилового и серебра. Зрелище было настолько нереальным для Токио, что у Мако перехватило дыхание. Она машинально сунула руку в карман сумки, нащупывая фотоаппарат, чтобы заснять это чудо, и пальцы наткнулись на гладкую, тёплую поверхность жезла Сейлор Юпитер. Артефакт, обычно спавший глухим сном, когда на ней была школьная форма, вдруг затрепетал как живой. Из тихого источника силы он в мгновение ока превратился в разъярённое сердце бури. По руке Мако, а затем и по всему телу пробежала волна ледяного огня – не обжигающего, а парализующего, идущего изнутри. И тут мир раздвоился. Не фигурально. Физически, осязаемо, до тошноты. Её сознание, её «я», вдруг с чудовищным рывком отделилось от плоти. Она увидела себя со стороны: свою собственную фигуру, застывшую с запрокинутой головой и широко раскрытыми от изумления глазами. Это было странно и жутко – видеть собственное лицо, завороженное небесным светом, и не чувствовать связи с ним. Девушка перед ней была всего лишь оболочкой, куклой, в которую вот-вот должна была вернуться душа. Но возврата не произошло. Жезл в руке её пустого тела вспыхнул ослепительно-ярким изумрудным заревом. И из этой вспышки, словно из эпицентра взрыва, образовалась воронка. Но самого взрыва не было – был лишь оглушительный, беззвучный вихрь красок. Северное сияние с неба словно обрушилось вниз, сплелось с сиянием жезла и закрутилось в магический водоворот, затягивающий в себя, искажая реальность. Её сознание, её дух, бросило в эту воронку, как щепку в водопад. Последнее, что успела зафиксировать её оторванная от тела сущность – жутковатую картину того, как её физическая оболочка, всё ещё стоящая на тропинке парка, вдруг мелко вздрогнула, бессознательно поправила сумку на плече и, словно ничего не заметив, продолжила свой путь к дому. А её саму, квинтэссенцию мысли и чувства, закрутило и понесло прочь от привычного мира в калейдоскоп немыслимых измерений. Не было ни грома, ни падения сквозь асфальт. Был лишь стремительный полёт сквозь разрывы пространства, окрашенные в цвета, для которых у человеческого языка не было названий. Приземление было резким и ошеломляюще материальным. Ощущение падения в бездну сменилось шоком от столкновения с чем-то твёрдым и прохладным. Плотная, словно утоптанная земля, покрытая опавшей хвоей, прошлогодней листвой и мхом мягко пружинила под её теперь уже снова обретённым, цельным и осязаемым телом. Воздух ударил в лёгкие – свежий, влажный, густо пахнущий сосной, прелыми листьями и чем-то диким, незнакомым. Мако лежала на спине, уставившись в узкую полоску ночного неба между кронами исполинских деревьев, где уже зажигались первые, незнакомые ей звёзды. Она была здесь. Вся. Пальцы, сжимавшие колючий мох, чувствовали его текстуру. В ушах стоял оглушительный звон тишины, нарушаемый лишь шелестом листьев и пронзительным стрёкотом ночных насекомых. Совсем рядом трещал костёр – от него тянуло дымом и чем-то… кислым? Она попыталась подняться, ощутив знакомую силу в мышцах, и тут же почувствовала чудовищную, всепоглощающую пустоту внутри. То место, где обычно дремала, готовая в любой миг проснуться по её зову, яростная энергия Юпитера, было мертво и пусто. Её сила, её магия, её трансформация – всё это осталось там, в том мире, в той оболочке, что спокойно пошла домой ужинать. Здесь была только она. Макото Кино. Одна. И тут тишину леса разорвал сухой, угрожающий скрежет стали о ножны. Из тёмной чащи, словно тени, отделились десятки высоких, невероятно худых фигур. Их глаза, блестящие в полумраке, как у диких зверей, были полны холодной ненависти и первобытной настороженности. Необычные композитные луки с натянутыми тетивами и острые изогнутые клинки были направлены в её сторону. Запах немытого тела, пота и грязи ударил в нос, перебивая лесные ароматы. Но сильнее всего был запах голода – отчаянный, звериный, висящий в воздухе кислой пеленой. Мако замерла, понимая лишь одно: её великая сила, способная укрощать молнии, осталась в другом мире. А в этом – выживать предстояло только ей самой.