***

      В Венти что-то изменилось, это Чжун Ли не просто видит, чувствует на подсознательном уровне, будто бы… сама природа Венти поменялась.       – Ты пришёл, – говорит Венти, не оборачиваясь. – А я всё ждал, когда.       – Ты же меня позвал, – вздыхает Чжун Ли и идёт вперёд, вставая рядом с Венти и не опуская на него взгляд.       Краем глаза заметно, как он болтает свешенными с края скалы ногами. Так легко и свободно, как умеет только Анемо Архонт, который в любой момент может оседлать поток ветра. Венти не страшно падать, потому что он в силах поймать себя без посторонней помощи.       – Мондштадт изменился, – негромко говорит Венти. – Люди стали общительнее, добрее, нет больше деления на низший и высший классы. Они выросли над своими ошибками.       – Ты позвал меня поговорить про своё детище? – мягко улыбается Чжун Ли, складывая руки за спиной.       Как странно… обычно Венти любит рассказывать про Мондштадт и делиться мечтами о том, каким великолепным он станет в будущем. Каким этот регион сможет сам себя сделать, без помощи Архонта, который всегда готов поддержать своих детей и подтолкнуть верх. Но сейчас Венти неожиданно размышляет о том, какой он сейчас… так странно слышать от него нечто подобное.       – Просто скучно рассказывать в пустоту, – ведёт плечом Венти, по прежнему не поворачиваясь. – А так у меня есть ты, старый друг.       Чжун Ли безмолвно с этим соглашается, рассматривая стены города. Мондштадт сегодня неожиданно молчаливый и тихий, обычно из него до острого слуха доносятся какие-то счастливые возгласы, песни голосистых бардов, приказы рыцарей. Хоть что-нибудь, а не мёртвая тишина. Может, Чжун Ли не знал о каком-то ежегодном трауре?       – Но в городе не так хорошо, как я думал. Остались грабежи, нападения, просто бесчестные люди, за столько столетий они не смогли искоренить в себе все пороки, – вздыхает Венти, подаваясь ещё вперёд и свешиваясь со скалы только больше. – Раньше я мечтал, как они изменятся, станут лучшими. Но сейчас вижу, что это невозможно. Нельзя взять верх над собственной природой, победить её.       Что-то не так. Чжун Ли ощущает это ещё острее, но все не может понять, что именно. Венти ведёт себя неправильно, нетипично. В его образе больше нет романтичного мечтателя, который в своих планах рисовал всем жителям Мондштадта горы золота, безбедную жизнь и всеобщую любовь. Он словно стал реалистом, как Чжун Ли. Вот только этот образ совсем-совсем не вяжется с Венти, который тысячи лет пытается подражать людям, перенимая у них и хорошее, и плохое.       – Это так, но ведь можно приблизиться к идеалу, – хмыкает Чжун Ли, опуская взгляд на берет Венти. – Люди слишком непокорны, чтобы мириться с неписаными правилами.       – Ты прав, старый друг, – солнечно хихикает Венти, встречая поток ветра лицом. – Но они всё равно не смогут стать лучшими, им это не под силу. Людские пороки так и будут висеть над ними тенью, заставляя некоторых опуститься на самое дно. Так больно это видеть.       – Как их Архонт ты можешь им помочь, направив по верному пути, – предлагает Чжун Ли, крепко сжимая пальцы за спиной. В какой ситуации он вообще оказался? Что происходит?       – Да но… – тянет Венти, а ветер усиливается ещё больше, из-за чего нервно мечется плащ Венти. – Это не сможет помочь всем ведь.       Куда пропал тот мечтатель, который готов был поверить даже в невозможное? Куда подевался Венти, который рассказывал грандиозные планы, лёжа у Чжун Ли на груди после хорошей ночи? Где остался тот Архонт, фантазия которого нравилась прагматичному во всём Чжун Ли? Что стало с тем, кого Чжун Ли успел полюбить за прошедшие века?       – Я не понимаю, – искренне признаётся Чжун Ли, делая шаг на самый край и пытаясь заглянуть в лицо смотрящему в даль Венти.       – Я не думаю, что поймёшь, – хмыкает Венти и медленно поворачивает голову с закрытыми глазами. – Людям не суждено стать лучше, так и зачем возлагать на них какие-то надежды?       На Чжун Ли смотрят ядовито-фиолетовые глаза, исчерченные символами Бездны. И на их дне радостный Венти уже давным-давно мёртв, как и грандиозные мечты.       Чжун Ли понимает, что Мондштадт тих, потому что стал братской могилой для всех его жителей, которые посмели разочаровать Архонта этой земли.