Часть 1

Коннор пристально смотрел на огни города внизу - далекие, немного плывущие из-за того, что в оптических модулях плещется ледяная вода. Он попробовал издать звук, похожий на кашель - люди назвали бы его именно так. Металлический скрежет искаженного шелеста звучал гулко; словно отскочил эхом от пустых баков и железных конструкций. Скин губ разрезала ненастоящая усмешка - тонкая, едва заметная, благодаря разумно встроенным программам микромимики. Пиноккио не стал настоящим мальчиком, а значит и Коннору это не светит. Революция Маркуса провалилась, да и сам Коннор провалился. Ужасно, немыслимо это признавать, но он действительно не справился со своей миссией, и если бы был правильным андроидом, смиренно отправился бы в Киберлайф - на утилизацию. Но он, кажется, стал девиантом. Хотелось бы конечно драматичности ради сказать - он остался последним свободным девиантом, вероятно - единственным из тех, кого еще не уничтожили в лагерях, не перебили на улицах, но он точно знал - Маркус еще обязательно вернется. А если не будет его, найдется новый Ra9, который поведет их за собой в очередную бойню. И Коннору бы остаться, посмотреть - как оно там дальше будет, как сложится? Но слишком надсадно болит где-то между биокомпонентами - там, где болеть по определению не может. Он ведь мог бы помочь, направить и стать новому лидеру наставником, но стоит ли? Он загружает файлы один за другим, просматривая лица и имена, серийные номера и модели. Отдельно выгружает папку, которой пока не придумал названия. В ней - видеофайлы, записи разговоров, анализ взаимоотношений. Вот лейтенант Андерсон угрюмо наклоняется над чашкой кофе, не желая отвечать на личные вопросы. Поджимает губы, тяжело вздыхает. Его дыхание пахнет мятной зубной пастой и вчерашним виски. - У вас есть собака? Я люблю собак. Как зовут вашу? - Сумо. Я зову его Сумо. /записано/ Или детектив Рид проходит мимо, пытаясь схватить девианта за плечи и утихомирить. - Не трогайте его! - Я не позволю жестянке указывать мне, что делать. F’ck. Короткое ругательство как визитная карточка. Повисает в воздухе не спущенным курком пистолета, дуло которого направлено Коннору в лоб. Секундное замешательство. /записано/ - Не трогай его. Тронешь - и я тебя убью. - Ты не можешь меня убить, я не живой. И ветер - прямо в лицо, смешивая на анализаторе в носу запахи - крови человека, тириума андроида, пороха на кончиках пальцев. Ни мыслей, ни рассуждений - перед глазами только четко разлинованная поверхность пространства, в котором сейчас есть только две цели - живой человек, которому можно спасти жизнь, и заложница - которая и есть его миссия. /записано/ Сумо тычется ему в ладони, словно ища там очередное печенье, но Коннор только пожимает плечами - печенье кончилось. - Прости, мне больше нечем тебя угостить. На пальцы, запутавшиеся в шерсти сенбернара, опускается снежинка и не тает. За ней - еще одна и еще, пока вокруг не принимается настоящая метель, угрожающая заслонить весь город внизу от пристального взгляда карих глаз. взгляда?Коннор подгружает еще один файл, его он называет АХ400. Кара. Ее лицо выражало отчаяние тогда, когда они впервые встретились. Через мелкую решетку, испещренную ромбами, она посмотрела на него также как и остальные девианты - испуганно, в поисках надежды на то, что он не выдаст её полиции. - Не стреляйте! Эта машина нужна нам живой. А потом - все; упущенное мгновение и она сбежала, а его предыдущая версия была уничтожена на том шоссе в результате столкновения с высокоскоростным транспортным средством. И хотелось бы, чтобы на этом все кончилось, но нет - он видел потом их обеих - и ее, и девочку. После штурма Иерихона их уничтожили в лагере, они до конца держались за руки. /записано/ Что вообще такое “конец”, что такое “смерть”? Коннор понимал, что будет сожалеть о том, что он не задал эти вопросы Камски или на худой конец Хэнку до того как - Я часто приходил сюда до того как... - До того как что? - А неважно. И под ботинками хрустит снег - температура к вечеру опускается еще ниже, поэтому логично предложить лейтенанту пойти в машину или хотя бы прекратить употреблять алкоголь. Его согревающее действие для организма- всего лишь иллюзия, к тому же очень опасная. Но Андерсон слишком упрям, а уровень их отношений слишком низок, чтобы он послушал жестяную банку. В тишине набережной он фиксирует только одно - разъяренное лицо Хэнка и направленный в лоб пистолет. Выстрел. Темнота. Android heaven? /записано/ Он никогда не задумывался о том, что оставит после себя. Каждый раз, когда он умирал, Коннор знал - вся информация о расследовании, все важное для функционирования просто будет перенесено в новый носитель, а старый отправят на утилизацию. В этом не было ничего страшного, ничего необычного - люди же заменяют сломанный телефон или порвавшуюся куртку. Так и в своеобразном “возвращении” Коннора не было ничего, что казалось бы ему неправильным, пока об этом не сказал Хэнк. Сердито, злобно, горько. - Раз за разом ты возвращался, и заставлял меня вспоминать о Коуле. Люди в отличие от вас, андроидов, умирают навсегда. На кухне лейтенанта пахнет виски, и большая бутылка напитка сомнительного качества стоит прямо на столе - почти пустая. Рядом же на столе - револьвер, в котором - Коннор уже знает - всего одна пуля. Он знает, что не может сделать ничего, чтобы остановить лавину чувств лейтенанта, но все равно пытается. Отчаянно ищет правильные слова, моделируя ситуацию и проваливаясь - раз за разом. Он предлагает обратиться к специалисту, но видит, что человек перед ним уже не ждет помощи. Он разочарован в жизни, в работе, в себе и в целом мире вокруг. Коннор ничего не может сделать, чтобы это исправить. - Убирайся. Я сказал, проваливай из моего дома! Выстрел. /записано/ Снег падает большими пушистыми хлопьями, Коннор запрокидывает голову и смотрит вверх - в бесконечное небо, расчерчивая его у себя в зрительном центре на ровные квадраты; изучая созвездия. На улице стремительно холодает, и потихоньку гаснут фонари; час перед рассветом - самый темный. Где-то внизу хлопает дверь, запоздалый жилец многоквартирного дома возвращается домой, выдыхая пар и оставляя после себя едва ощутимый запах алкоголя. Кто знает, что в голове у этого человека? Коннор подходит к слабому, хрупкому ограждению. - Я - андроид из Киберлайф, я на вашей стороне. - Плевал я на это. Бросай оружие! Коннор! Коннор! Один шаг в неизвестность. И только несколько микродвижений мимики на лице дают знать о том, что это - не первая смерть, не первый такой прыжок в никуда. В этот раз у него даже нет уверенности, что он успеет загрузить все данные в облачное хранилище. Но и выбора у него тоже нет. Чертовы андроиды. /записано/ Под ногами снова скрипит снег - как и тогда, два месяца и три дня назад. Коннор смотрит вниз и что-то внутри сжимается. Он фиксирует это как “страх”. Тот самый, о котором говорят девианты. “Я не хочу умирать”. Теперь он словно существует в их мире - том, где люди действительно поступают нечестно, где две девушки хотели друг друга любить, и где один андроид просто защищал другого. Коннор жалеет только об одном - о том, что слишком поздно все это узнал. О том, что если бы позволил своему программному сбою стать еще сильнее… Ох, если бы он только разрешил себе чувствовать! Позволил бы испытывать страх и сострадание, гнев и отвращение, привязанность и желание заботиться. Но нет, он до самого конца хотел оставаться верным Киберлайф и своей миссии. А было ли у него что-то, кроме нее? Дверь на крышу едва слышно скрипит, но он не оборачивается, стараясь не выдать себя ничем. Диод давно покоится во внутреннем кармане куртки, выполняя теперь функцию той самой монетки, которую так нравилось вертеть между пальцев. Пиджак спрятан под мешковатой одеждой, поэтому со стороны Коннор скорее похож на бродягу, чем на случайно выжившего девианта. - Сигареты не найдется? И это ли не ирония? Возможно, они с капитаном Алленом так и будут встречаться на крыше - и каждый раз Коннор должен будет умирать. Если рассуждать логически, ему некуда больше идти - только вперед, вниз на заснеженный асфальт. У него нет ни будущего, ни прошлого. Ни семьи, ни друзей, ни Иерихона. Ему некуда возвращаться, потому что ни один мир его не принимает - для андроидов он всегда будет предателем, для людей - списанной сломанной куклой. - Я не курю, извините. - Да ничего, это вообще дурная привычка. Не спится? Он кашляет - надсадно, и Коннору хочется сказать, что курение вредно для здоровья, и что нужно бы обратиться к врачу, потому что табак вызывает рак легких, а такой кашель характерен для первых проявлений новообразований, но он одергивает себя. Люди о таком не говорят. - Меня мучают… мысли. Я никогда прежде не сталкивался с таким, их слишком много и они хаотичные. Я как будто все это время жил в непонятном пузыре, собственном идеальном мире, но события последних месяцев все изменили; и я сам изменился. И я не знаю, как с этим быть. Аллен молчит, задумчиво рассматривая небо наверху, и Коннору кажется, что он должен извиниться за свою болтливость - люди редко делятся друг с другом таким количеством личной информации, но он не успевает. - Эта революция всех нас разжевала и выплюнула. Андроиды показали, что они вроде как разумная раса, а мы растоптали их так, словно испугались, что придется делить планетку с кем-то. Словно человек больше не царь в джунглях. Мозгоправы говорят - мол, это нормально так себя чувствовать, так что не переживай. Выкарабкаешься. Ты такой не один. Тяжелая рука ложится панибратски ему на плечо и Коннор сначала вздрагивает от такого неуместного вроде бы проявления чувств к незнакомцу. - Твой? Сумо жалобно жмется к Коннору и заглядывает Аллену в глаза, словно ищет там то же, что и андроид - надежду на лучшее будущее. - Нет, я подобрал на улице, он без хозяина бегал. Я бы взял к себе, но мне совершенно некуда собаку… Хотя бы здесь он не врет - у Коннора действительно нет постоянного места жительства, и если сам он от этого не страдает, но Сумо нужно спать, нормально есть и иметь что-то, что называлось бы домом. Что-то, где всегда будут ждать, где будет любимый человек и уютный плед на диване. У Коннора нет даже дивана. Коннор в общем-то и не человек вовсе. -Заберешь? Аллен чешет пса за ухом и качает головой. Весь язык тела говорит о задумчивости, нерешительности, и это понятно - большой пес требует больших затрат. - Он неприхотливый и воспитанный. Ему много не надо. А я даже этого не могу ему сейчас дать. Ну же, забери. - Давай заберу, есть знакомые в полиции, они может пробьют по базе - хоть узнаю, может у него хозяин есть. Или если нет, то пристрою. Знал бы ты, Капитан, что его хозяин давно мертв, а пес этот по ночам лежит, уткнувшись носом в дверь, и преданно ждет его. Не воет, не лает, просто лежит. Но этого Коннор не рассказывает - он рассчитал, что такие истории снизят шанс на новую жизнь для Сумо на тридцать пять процентов. А эти тридцать пять процентов ему сейчас очень нужны - эгоистично для себя, потому что его новой жизни не будет. - А как его зовут? - Сумо. Мне понравилось это имя, и он стал на него откликаться. - Рассвет. Аллен смотрит куда-то за горизонт, задумчиво и отстраненно. Снег продолжает падать, заметая сонный Детройт, редкие огни которого начинают просыпаться и мигать. На дороги выезжает снегоочистительная техника, за рулем которой впервые за долгое время - люди, а не андроиды. Город возвращается к нормальному функционированию, постепенно забывая тот хаос и коллапс, в который погрузился два месяца и четыре дня назад. - Мне пора. Доброй ночи. Или утра - как угодно. - Пусть будет ночь. Хлопает дверь. Коннор оборачивается впервые за эту долгую ночь и видит две дорожки следов - собачьи лапы и человеческие, одиннадцатый размер тяжелых ботинок. Это выглядит так правильно, так символично, что он знает - третьей дорожки здесь быть не должно. Он делает шаг и встает на хрупкое ограждение. Вероятность падения - девяносто пять процентов, учитывая сильный ветер, обледеневшую конструкцию и… да, собственно говоря, и желание все прекратить тоже стоит учесть. С одной стороны Коннору хотелось бы, чтобы кто-то остановил его, позвал по имени - как в том далеком воспоминании. Отчаянно так, с надрывом, как будто кому-то есть дело. Но никто не зовет, как бы он не прислушивался - город просыпается, но существует в своем ритме, в котором ему нет места. И Детройт любезно напоминает ему об этом, демонстрируя рекламные щиты с выпусками старых новостных передач, где люди расчищают внизу дороги от снега и мчатся в машинах на работу. Коннор зависает ненадолго, всматриваясь вниз. Я не хочу умирать. Он пробует эти слова - разбирая по слогам, рассматривая интонацию и тембр сказанного. Они звучат ужасно, но они звучат искренне. В них - больше чувств, чем в той самой музыке, что сейчас льется из стерео парой этажей ниже. И честности в ней больше, чем в разговоре между женой и мужем, что опять вернулся поздно домой “с работы”. Я не хочу умирать! Он кричит, и этот крик тонет в холодном ледяном вихре снежинок, которые падают на лицо, на губы; впиваются, обжигая отрицательной температурой. Его биокомпоненты скоро замерзнут и он просто отключится, что будет не самая мучительная смерть. Он помнит, что падать - это больно. Падать - это когда перехватывает что-то в груди, в том месте, где стучит регулятор тириумного насоса. И он стучит, а потом пропускает удар - когда последняя модель RK800 делает шаг вниз. У него был выбор - до самого последнего момента. И в этот раз - впрочем, как и почти всегда - он сделал его сам. Бытует мнение, что при смерти люди видят что-то вроде калейдоскопа из собственных воспоминаний, хороших или плохих. И именно этот калейдоскоп принято считать адом или раем, потому что никто не знает, как долго это длится. И падая, он видит лица. Аманда, Элайджа, Гэвин, Хэнк, Аллен. Успевает даже ухватить несколько чувств и воспоминаний. Улыбки и поджатые губы. Запах пончиков и кофе, забытый на столе цветок и чересчур громкая музыка в наушниках. Удар. Темнота. A problem has been detected in RK800 hardware Preparing to extract files… Unsuccessful Preparing to recover files… Unsuccessful RK800 serial number #313 248 317 is deemed malfunctional and the report to the nearest Cyberlife store has been made. Thank you for using Cyberlife.