Часть 9 «Не все равно»

День тянулся странно. После ухода Чонгука Ари не могла сосредоточиться. Кофе получался идеальным, улыбка — вежливой, движения — автоматическими, но мысли снова и снова возвращались к одному и тому же моменту: его пальцы в кармане, короткий выдох, когда он нашёл кулон. Так не реагируют на обычную безделушку. «Это было важно для него», — думала она, вытирая стойку. И почему-то от этого внутри становилось тепло и тревожно одновременно. К вечеру людей почти не было. За окном медленно зажигались огни — город готовился к ночи, как к откровению. Коллега Ари пришла на ночную смену,она сняла фартук и на секунду задержалась у зеркала за барной стойкой. Лицо усталое, но глаза… живые. Слишком живые для обычного дня. Она написала Соён: «Выхожу через пять минут.» Ответ пришёл почти сразу: «Я рядом.Отменили последнюю пару,подожди меня.» Ари улыбнулась. Семья — это якорь. То, что держит, даже когда вокруг всё начинает плыть. «POV.Чонгук» В это же время, в другой части города, Чонгук сидел в учебном зале, но не слышал ни слова из лекции. Перед ним лежал блокнот — пустой. Ручка давно не двигалась. Кулон лежал в кармане, будто весил тонну. Он злился. На себя. На неё. На то, что вообще поехал в то кафе. «Она никто», — повторял он мысленно. — «Просто девушка. Обычная.» Но обычные не смотрят так — без страха и без желания понравиться. Обычные не возвращают вещи молча, не задавая вопросов. Обычные не проникают под кожу. Телефон завибрировал. Сообщение от отца. «Вечером будь дома. Разговор.» Коротко. Без вариантов. Чонгук сжал челюсть. Такие разговоры никогда не означали ничего хорошего. «Конец.POV.Чонгук» Кафе закрылось. Ари вышла на улицу, натягивая шарф. Воздух был холодным, прозрачным. Где-то играла музыка, пахло корицей и мандаринами — город постепенно входил в новогоднее настроение. Соён ждала у фонаря, кутаясь в пальто. — Наконец-то, — сказала она, обнимая сестру. — Ты в порядке? Ари кивнула. — Да. Просто устала. Они пошли рядом. Шаг в шаг. — Он приходил? — как бы между прочим спросила Соён. Ари не стала делать вид, что не поняла. — Да. Забрал куртку. — И всё? — И всё, — соврала она наполовину. Соён внимательно посмотрела на неё, но больше не стала давить. Иногда тишина говорит больше, чем вопросы. Дом встретил их теплом. Мама уже спала, брат сидел в наушниках за компьютером. Обычный вечер. Нормальный. Без мафии, без угроз, без чужих взглядов.Но когда Ари легла в кровать, нормальность исчезла. Она закрыла глаза — и снова увидела его. Не как угрозу. Не как холод. А как человека, который боится потерять то, что когда-то уже потерял. Эта мысль была опасной. Она повернулась на бок, прижимая подушку к груди. — Не лезь туда, куда не звали… — прошептала она себе. Но судьба, как известно, редко спрашивает разрешения. «От лица Чонгука» Поздно ночью Чонгук стоял в кабинете отца. Воздух был тяжёлым — пахло алкоголем и дорогими сигарами. — Ты стал невнимателен, — сказал Ким Ёнсу, глядя на него поверх бокала. — Это плохо. — Я справляюсь, — холодно ответил Чонгук. — Справляешься? — отец усмехнулся. — Тогда почему за тобой следят мои люди, а не ты за ситуацией? Чонгук поднял взгляд. — О чём ты? Ёнсу сделал глоток. — О девушке. Из кафе.Ари Тишина стала глухой. — Не лезь туда, — продолжил отец спокойно. — Такие люди, как мы, ломают такие жизни. Даже не замечая. — Я ничего не делаю, — сказал Чонгук тихо, но жёстко. — Уже делаешь, — ответил Ёнсу. — Сам того не понимая. Он поставил бокал на стол. — И если она окажется слабым местом — я уберу её из уравнения. Чонгук впервые за разговор сжал кулаки. — Не смей. Отец посмотрел на него внимательно. Долго. — Вот видишь, — сказал он наконец. — Уже смел. Ночь сгущалась. Ари спала, не зная, что её имя только что прозвучало в комнате, где решаются судьбы. Чонгук смотрел в темноту, понимая: теперь вопрос не в том, нравится она ему или нет. Дождь всё ещё шёл, будто не собирался останавливаться. Город за окном тонул в тусклом свете фонарей, стекло было усеяно каплями, каждая из которых отражала кусочек неба. Чонгук стоял у окна, облокотившись о подоконник, в зубах — сигарета, дым плавно поднимался вверх, растворяясь в полумраке комнаты. Он не спал. И не потому, что не хотел — просто не умел. Каждый раз, когда закрывал глаза, за веками появлялись те же образы. Те, от которых не убежишь даже через годы. Позади послышались тихие шаги. — Опять не спишь? — голос Тэхена был хриплым, сонным, но в нём звучала усталость, будто вековая. — Не спится. — коротко бросил Чонгук, не оборачиваясь. Тэхен подошёл ближе, встал рядом. Некоторое время они просто молчали. Двое мужчин, выросших слишком быстро. Братья не по крови, но по жизни, по боли. — Ты снова куришь, — тихо сказал Тэхен, глядя на сигарету. — Иногда это единственное, что помогает не сойти с ума. Тэхен усмехнулся без улыбки. — А я думал, ты уже давно сошёл. Молчание. Смеха не последовало. Дождь усилился. Капли по стеклу звучали как отмеренные секунды — будто время специально тянулось, чтобы дать им вспомнить. — Знаешь… — тихо сказал Тэхен, опуская взгляд. — Иногда я думаю, как бы всё сложилось, если бы мы родились не в этой семье. Не среди оружия, крови и страха. Если бы просто могли быть детьми. Чонгук глубоко затянулся и выдохнул. Дым коснулся стекла, оставив мутное пятно. — А ты помнишь, как мы пытались сбежать? Тэхен моргнул. — Это когда нам было по двенадцать? — Да. — тихий смешок без радости. — Мы тогда прошли едва пару кварталов. Охрана поймала нас у магазина. И отец… Он не договорил. Не нужно было. Тэхен и так помнил. Тот день был выжжен в памяти — холод, грязь, ремень и шепот: «Ты — сын мафии. У тебя нет права быть слабым.» — Мы тогда думали, что он нас убьёт, — хрипло сказал Тэхен. — Он и убил. — Чонгук выдохнул последние слова едва слышно. — Только не телом. Внутри. Долгая пауза. Дождь барабанил по крыше, будто подчеркивая каждое слово. — Знаешь, — продолжил Чонгук, — в тот день, когда я впервые нажал на спусковой крючок… Я не чувствовал ничего. Ни страха, ни вины, ни боли. Только тишину. И отец сказал, что именно тогда я стал мужчиной. Он сжал пальцы, будто всё ещё чувствовал холод стали. — А я просто понял, что больше не человек. Тэхен отвернулся. Он не знал, что сказать. Всё, что можно было сказать, они уже говорили тысячу раз — и всё равно не легче. — Иногда, — продолжил Чонгук, — я смотрю на людей в универе, на этих парней, девчонок… Они смеются, строят планы, влюбляются. Им страшно пропустить экзамен. А нам… нам было страшно пропустить выстрел. Тэхен тихо засмеялся. — Грустно, но правда. — Да. — Чонгук затушил сигарету. — Мы не дети. Мы солдаты, воспитанные тенью. Он опустился на подоконник , дождь всё ещё стекал по крыше. Тэхен сел рядом. — И всё же, — сказал он вдруг, — я рад, что у нас было хоть что-то настоящее. Хоть братство. Без него я бы давно свихнулся. Чонгук посмотрел на него, кивнул. — Ты — единственное, что осталось живым в этом аду. Тэхен улыбнулся слабо. — А ты всё такой же холодный. — Это проще. Когда не чувствуешь — не больно. Тэхен повернулся к нему, внимательно посмотрел. — А если кто-то заставит тебя снова почувствовать? Чонгук медленно поднял глаза. Взгляд его был тяжёлым, как дождь. — Тогда… он сам не поймёт, что натворил. Они замолчали. Где-то далеко, за стенами сада, жизнь продолжалась — смех, музыка, обычные люди. А здесь — два человека, которых детство лишило права быть собой. Тэхен поднялся первым, бросил взгляд на брата. — Пошли. Завтра рано вставать. Чонгук остался сидеть, пока тот не ушёл. Только когда шаги стихли, он достал из кармана руку и нащупал что-то маленькое — маленький светлый волос, зацепившийся за рукав куртки. Он сжал его между пальцев, глядя на него как на что-то невозможное. Хрупкость. Свет. Невинность. То, чего не было в его мире. И вдруг понял, что впервые за долгое время — не злится. Не потому, что простил. А потому что впервые ощутил что-то живое. «Утро следующего дня» Утро было серым, но не холодным — просто усталым. Воздух пах асфальтом после дождя, и двор особняка наполнялся звуками жизни: тихий рокот двигателя, шелест шин, голоса прислуги. Чонгук вышел из дома первым. На нём была белая футболка, серые джинсы и короткий бомбер, молния которого блестела под утренним светом. Он провёл рукой по волосам — чёрные пряди чуть намокли от влажного воздуха. Позади раздался сонный голос Тэхена: — Ты мог бы хоть дождаться, пока я кофе допью. — Мог бы, — сухо ответил Чонгук, даже не оборачиваясь. Тэхен закатил глаза, но быстро догнал его, застёгивая тёмное пальто. На нём, в отличие от Чонгука, всё было идеально подобрано — каждая деталь, даже кольцо на пальце, блестело с утренним светом. Машина уже ждала у ворот. Водитель открыл дверь, и Чонгук молча сел на заднее сиденье. Тэхен опустился рядом, доставая телефон. — Слушай, ты сегодня вообще не человек. У тебя на лице “не разговаривать” крупным шрифтом. Чонгук не ответил. Он смотрел в окно, где за стеклом мелькали мокрые улицы, прохожие с зонтами и сонные витрины кафе. Где-то в этом шуме города жизнь текла по своим правилам — не таким, как у них. У всех всё просто. Кофе, университет, разговоры. А у меня — только шум, и то, что внутри, не утихает. Он не хотел возвращаться к мыслям Но мозг будто издевался — всё повторял этот момент, заставляя злость превращаться в непонятное раздражение. — Эй, — Тэхен хлопнул его по плечу, когда они остановились на светофоре. — Я, конечно, не психолог, но если ты ещё раз сделаешь такое лицо, любой подумает, что ты кого-то похоронил. Чонгук скользнул по нему взглядом. — Просто не выспался. — Ага, конечно. Ответа не последовало. Только тихий выдох, и взгляд снова в окно. Машина свернула к университету, и серое здание, блестящее после дождя, выросло перед ними, словно из ниоткуда. Толпа студентов спешила к входу. Голоса, смех, шаги — всё смешалось в одно. Мир жил своим шумом. Мир, где никто не знал, что двое из этих студентов носят фамилии, от которых дрожат целые семьи. В другом конце города по асфальту стучали кеды. Ари и Соён спешили к остановке. Дождь уже закончился, но воздух оставался влажным, а волосы, распущенные у обеих, чуть трепал прохладный ветер. На Ари был куртка,джинсовый костюм — укороченная куртка и прямые джинсы, которые идеально подчёркивали её фигуру. Белые кеды слегка брызгали водой из луж, а под курткой виднелась светлая футболка. Запах её духов — что-то лёгкое, с нотками ванили и свежести — оставлял шлейф, будто от утреннего цветка. Соён, напротив, выглядела собраннее. Синяя рубашка, заправленная в короткую юбку,пальто чёрные ботинки на шнурках, волосы тоже распущены, но уложены аккуратно. От неё пахло чуть терпче — лаванда и что-то древесное. — Если мы опоздаем — твоя вина, — сказала Соён, поправляя сумку. — Конечно, моя. Ты ведь не могла просто проснуться раньше, — усмехнулась Ари. — Я тебе не робот. И вообще, я делала конспект до ночи. — А я, между прочим, работала. — Вот и не спорю, что обе ненормальные, Соён рассмеялась, подталкивая сестру локтем. Они зашли в кампус, где воздух уже пах кофе и бумагой. В коридоре толпились студенты, обсуждая лекции и пересдачи. Ари вздохнула. — Вот и начался хаос — Пора бы привыкнуть. Жизнь — это просто вечная пересдача, — философски ответила Соён. В универе их встретила Сонми которая недавно вернулась с отдыха. На удивление парней они не увидели. Ари шла по коридору своего корпуса, держась за сумку на плече. Каждый шаг отдавался мягким эхом по пустым полуосвещённым залам. Сегодня было тихо: пары только начинались, и многие студенты опаздывали, как и она сама. Она сжимала в руках расписание, но это уже было не важно — глаза сами тянули её к дверям, к кабинету, который она ещё не успела найти. И вдруг — ощущение. Тот лёгкий холодок, что бежит по коже, когда кто-то смотрит. Она обернулась, но коридор пуст. Словно город удерживал её внимание только для того, чтобы создать маленькую игру, где она сама была главным героем. Её мысли уже рванули к вчерашнему вечеру: Чонгук, куртка, кулон. Всё ещё пахнувшее им, словно оставившее за собой шлейф реальности, в которой она не должна была быть. Она закусила губу и ускорила шаг. «Сейчас не время думать», — повторяла она себе. На лестнице она столкнулась с группой студентов — шумных, живых, обычных. Смех, шутки, фотографии на телефонах. И на секунду Ари почувствовала — как же они другие, простые. Их мир — прозрачный, понятный. А её мир, её вчерашний вечер, — слишком сложный, как если бы реальность вдруг наложилась на другой слой существования, где правила пишут не люди, а страх и необходимость выжить. Она наконец нашла свой кабинет. Внутри пахло бумагой и мелом, мягким светом лампы заливало всё пространство. На столах уже сидели несколько студентов. Ари сняла куртку и повесила её на спинку стула, стараясь не думать ни о чем. В это время в другой части кампуса Соён и Сонми сидели за столом, обсуждая конспекты, погружённые в тихий шум листов бумаги и тихие голоса преподавателей. Сонми только что вернулась с отдыха, её лицо было загорелым, глаза блестели от смеха и беззаботности. И тут за дверью кабинета раздался топот шагов. Они подняли головы и увидели, как группа парней — Тэхен, Намджун, Хосок, Джин и Юнги — зашли внутрь. Тэхен первым заметил Сонми. Его лицо озарилось улыбкой, он подошёл и обнял её, слегка прижимая к себе, словно проверяя, вернулась ли она действительно. — Где ты пропадала? — хрипло спросил он, но в голосе звучала мягкость, необычная для него. — На отдыхе, — ответила Сонми с лёгкой улыбкой, но взгляд её блестел от удивления и радости. Тэхен повернулся к Соён, улыбка на лице была такой же, но он добавил игривый, почти дерзкий тон: — Тебя бы я тоже обнял с радостью. Соён, привычно с сарказмом на лице, скривила губы: — Не думаю, что ты настолько смелый, чтобы осмелиться. Намджун, сидя рядом, кивнул и добавил: — Ну, с вами всегда весело. Особенно с этим сарказмом. И пока студенты готовились к лекциям, пока Чонгук готовился к очередному дню под давлением отца и собственного прошлого, между ними тихо проросло нечто новое. Что-то, что нельзя назвать просто вниманием, интересом или случайностью. День тянулся медленно и упрямо — будто сам воздух решил испытать всех на терпение. Серые коридоры университета казались длиннее обычного, а часы над дверями аудиторий тикали слишком громко, как будто напоминали: время идёт, а ты всё ещё не готова. Ари переходила из кабинета в кабинет, почти не замечая, как меняются этажи, лица и запахи. В руках — конспекты, исписанные аккуратным почерком, в сумке — распечатки, словари, тетради. Её факультет не прощал лени. Литература, иностранные языки, переводы, стилистика — всё требовало внимания, концентрации и памяти, которая уже начинала гудеть от переизбытка информации. Она остановилась у окна, оперлась плечом о холодное стекло и выдохнула. Снаружи университет жил — смех, разговоры, кофе навынос, чьи-то объятия, планы на выходные. А она — будто на другом уровне игры. Телефон завибрировал. Соён: «Мы в столовой. Ты идёшь?» Ари быстро набрала ответ Ари: «Сегодня без столовой. Не успеваю. Если сможете — возьмите мне что-нибудь поесть, пожалуйста.» Она отправила сообщение и снова посмотрела на конспект, но взгляд уже скользил мимо строк. Голова была тяжёлой, а внутри — странное напряжение. Не усталость. Не голод. Что-то другое. «Столовая» В столовой было тепло, шумно и пахло жареным мясом, кофе и свежей выпечкой. Соён и Сонми сидели у окна — за их столиком всегда было светлее и спокойнее. Сонми лениво помешивала чай, а Соён пролистывала конспекты — Новый год я хочу провести не в городе, — мечтательно сказала Сонми. — Где-нибудь… где много снега и нет людей. — А я хочу спать, — буркнула Соён. — Неделю. Без всего. Они засмеялись, и в этот момент… — БУ! Тэхен появился за их спинами так внезапно, что Сонми вздрогнула, а Соён резко обернулась: — Ты совсем без мозгов?! — выдала она, прищурившись. — Тебе кто разрешал подкрадываться, как маньяк из дешёвых сериалов? Тэхен скорчил театрально-обиженное лицо: — Я просто хотел принести в вашу жизнь радость. — Принёс только стресс, — сухо ответила Соён. Он уселся за стол, развалившись, как будто это было его законное место. Через минуту подтянулись остальные: Намджун, Хосок, Джин, Юнги,Чимин и Чонгук.Подносы, смех, разговоры — столовая будто сразу стала громче. — Что обсуждали? — спросил Джин, садясь напротив. — Надеюсь, не нас? Сонми, не отрываясь от чая: — Конечно, вас. Думаем, как пережить ещё один год с вашей компанией. Соён усмехнулась: — Обсуждали Новый год. Как хотим его провести. — О! — оживился Хосок. — Тогда я первый. Я хочу большую тусовку. Музыку. Танцы. Чтобы весь дом трясло. — А я — в студии, — сказал Намджун. — Писать музыку. В тишине. — Я хочу поесть, — лениво добавил Юнги. — И чтобы никто не трогал. — Я — с семьёй, — сказал Джин. — Редкость, но хочется. — Я хочу куда-нибудь, где можно исчезнуть, — сказал Чимин, — и чтобы никто не знал, где я. Все переглянулись. И вдруг Чимин нахмурился: — Подождите… А где Ари? Тишина была короткой, но ощутимой. Даже Чонгук, до этого рассеянно ковырявшийся в еде и будто не участвующий в разговоре, поднял взгляд. И только сейчас все поняли — её не было. Стул пуст. Её смеха не слышно. Её присутствия не хватает. Соён откусила булочку: — Она сегодня слишком занята. У неё сессия жёстче нашей. Факультет литературы и иностранных языков. Намджун заинтересованно приподнял бровь: — И сколько языков она уже знает? Соён усмехнулась и, не глядя на него, бросила: — Меньше знаешь — крепче спишь. И подмигнула. Парни переглянулись. А Чонгук — едва заметно сжал пальцы на вилке. Потому что только сейчас понял: он весь день искал её взглядом, сам того не осознавая. И впервые за долгое время — ему было не всё равно, что кого-то нет рядом. Где-то в другом корпусе Ари, склонившись над конспектом, даже не знала, что за одним столом в шумной столовой её имя прозвучало так, будто она — часть чьей-то истории. И что её отсутствие заметили. Ари сидела на последнем ряду маленькой аудитории, куда почти не доходил шум коридоров. За окном медленно падал редкий снег — . Перед ней лежал раскрытый учебник по сравнительной литературе. Фразы расплывались, буквы прыгали, а мысли… Ари резко моргнула, будто стряхивая эти воспоминания, и снова уставилась в страницу. — Соберись, — прошептала она себе. — Ты здесь не за этим. Телефон снова завибрировал. Соён: «Мы взяли тебе сэндвич и кофе. Заберёшь на следующий перемене» Ари улыбнулась и быстро ответила: Ари: «Вы мои спасители. Спасибо.» После пары она собирала тетради,и вышла направляясь в столовую. В коридоре уже становилось шумнее — заканчивалась пара. Именно в этот момент, когда она вышла из аудитории и шагнула в общий поток студентов, она почувствовала — взгляд. Не резкий. Не наглый. Она повернула голову. В другом конце коридора, возле автоматов с кофе, стоял Чонгук. На нём был серый худи, капюшон слегка отбрасывал тень на глаза. Он держал стаканчик кофе, но даже не делал глотков. Просто смотрел. Их взгляды встретились. Мир на мгновение стал тише. Словно кто-то убрал звук. Она не улыбнулась. И не отвернулась. Просто смотрела. Он тоже. Несколько секунд, которые ощущались как минуты. Потом кто-то прошёл между ними, поток студентов сомкнулся — и он исчез. Ари выдохнула. — Что это вообще было?.. — прошептала она. Она быстро направилась в сторону столовой, будто боялась, что если замедлится, то мысли снова догонят её. В столовой Соён и Сонми уже сидели с подносами. — О, живая! — обрадовалась Соён. — Мы думали, ты уже стала частью учебника. Ари усмехнулась, забирая сэндвич и кофе: — Чуть-чуть осталось — и точно стану. — Ты бледная, — нахмурилась Сонми. — Всё нормально? — Да… просто устала. — Кстати, — сказала Соён, отпивая сок, — ты сегодня была главной темой за нашим столом. Ари подняла брови: — В смысле? — В прямом. Парни спрашивали, где ты. Даже… — она на секунду замялась, — даже Чонгук. Ари поперхнулась кофе. — Что? — Спокойно, — ухмыльнулась Соён. — Просто спросили. Но выглядело так, будто ему было не всё равно. Ари медленно поставила стаканчик на стол. — Ему всё равно, — тихо сказала она. — Не придумывай. Но где-то глубоко внутри она знала это неправда. И в этот момент, будто подтверждая её собственные мысли, телефон в кармане снова завибрировал. Номер был незнакомый. Сообщение состояло из одной строки: «Ты уже поела?» Сердце ухнуло вниз. Ари сидела за столиком, сжимая стаканчик с кофе так, будто в нём было что-то большее, чем просто тёплый напиток. Экран телефона всё ещё светился тем самым сообщением. Она перечитала его дважды. Пальцы зависли над клавиатурой. Внутри — тревожный узел, смешанный с раздражением и чем-то странно тянущим. Она коротко набрала: “Кто это?” Ответ пришёл почти мгновенно. “Ты знаешь.” — Чёрт… — прошептала Ари. Она даже не стала писать больше. Нажала «Заблокировать номер». Подтвердила. Экран потух. Будто отрезала тонкую нить, что тянулась к её мыслям весь день. — Всё? — спросила Соён, заметив её напряжённое лицо. — Да, — Ари попыталась улыбнуться. — Просто спам. Она доела сэндвич, собрала сумку и встала. — Мы уже всё, — сказала Сонми. — Последняя пара была адом. — Мне ещё сидеть, — вздохнула Ари. Соён подошла ближе и слегка сжала её руку: — Напишешь, как закончишь. Я выйду тебе навстречу, слышишь? И будь осторожна. В её голосе было слишком много заботы, чтобы это было просто фразой. Ари кивнула: — Обещаю. Она вышла из столовой и направилась в свой корпус. Последняя пара тянулась бесконечно. Аудитория была залита жёлтым светом, за окнами уже темнело, и фонари зажигались один за другим. Часы над доской тикали слишком громко, будто специально издевались. Ари сидела на третьем ряду, механически записывая лекцию, но мысли блуждали. Почему он написал? Зачем? И почему… сердце всё ещё реагирует? Она покачала головой, прогоняя эти мысли. Ты всё правильно сделала. Заблокировала — значит, всё. Точка. — Итак, — наконец произнёс преподаватель, закрывая журнал. — Знаю, что у вас подготовки к сессиям, но это не освобождает вас от домашних заданий. По аудитории прокатился стон. — Пара окончена. Можете быть свободны… — Ари, — он вдруг поднял глаза, — вас попрошу остаться на минутку. Внутри всё сжалось. Студенты начали выходить, стулья скрипели, кто-то смеялся, кто-то жаловался на жизнь. Ари осталась сидеть, чувствуя, как в ушах начинает шуметь. Аудитория пустела. Последняя дверь закрылась. И вдруг — тишина стала слишком плотной. Преподаватель подошёл ближе, положил папку на край стола. — Ари, — сказал он спокойным, почти мягким голосом, — я давно хотел с вами поговорить. Она подняла на него глаза. — Вы слишком часто выглядите… как будто живёте не здесь. Слова были простыми. Но от них по коже прошёл холод. — У вас большой потенциал. Очень. Но в последнее время вы будто уходите куда-то в себя. Он чуть наклонил голову. — И мне бы не хотелось, чтобы вы… потерялись. Ари сглотнула. — Я… просто много работаю и готовлюсь к сессии, — тихо сказала она. Он кивнул. — Понимаю. Но если вдруг вам понадобится помощь — или просто разговор — вы можете прийти. Он сделал паузу. — Особенно сейчас. В его словах было что-то странно значимое. Словно он знал больше, чем говорил. Ари кивнула, не находя слов. — Спасибо. Она быстро собрала тетради и направилась к выходу. И только выйдя в коридор, она заметила, что уже стемнело. Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Соён: “Я иду тебе навстречу.” Ари улыбнулась — с облегчением. Ари вышла из корпуса последней. Ступени были ещё влажные после утреннего дождя, фонари отражались в лужах жёлтыми пятнами, а воздух был холодным и чистым — таким, что хотелось дышать глубже, будто можно выдохнуть всё напряжение разом. Она спустилась, поправила ремень сумки на плече и потянулась за телефоном, чтобы написать Соён, что уже вышла. И именно в этот момент — что-то внутри неё сжалось. Не звук. Не шаги. А ощущение. Будто кто-то смотрел. Ари замедлила шаг. И увидела его. Он стоял под навесом у выхода — в тени, прислонившись плечом к колонне. Чёрная куртка, капюшон спущен, руки в карманах. Свет фонаря скользил по его лицу — по резким скулам, по тёмным глазам. Чонгук. Сердце будто пропустило удар. Потом — второй. И только потом — бешено застучало. — Ты… — её голос прозвучал тише, чем она хотела. — Ты что здесь делаешь? Он медленно выпрямился. — Жду тебя. Два простых слова — и они прозвучали слишком весомо. — Я тебя не звала, — она сжала ремешок сумки. — И ты… ты заблокирован. В уголке его губ дёрнулась почти незаметная усмешка. — Думаешь, это проблема? Он сделал шаг к ней. И ещё один. Ари инстинктивно отступила, пока спиной не упёрлась в перила. — Ты не имеешь права… — начала она, но голос дрогнул. — Имею. — Он остановился совсем близко. — Когда человек перестаёт отвечать — значит, он что-то скрывает. — Я ничего не скрываю. Я просто не хочу с тобой общаться. — Врёшь. Он наклонил голову чуть вбок, разглядывая её, словно пытался прочитать между строк её дыхание, дрожь пальцев, слишком ровную спину. — Ты испугалась. А когда люди пугаются — значит, им не всё равно. Ари почувствовала, как внутри поднимается злость — горячая, спасительная. — Не льсти себе. Я боюсь не тебя. Я боюсь проблем, которые ты за собой тащишь. Он медленно выдохнул. — Поздно,ты уже в них— тихо сказал он. Мимо прошла пара студентов, смеясь и обсуждая экзамен. Мир продолжал жить своей жизнью, не подозревая, что между этими двумя воздух был натянут, как струна. — Отойди, — сказала Ари. — Меня ждёт сестра. — Я знаю. — Его взгляд стал жёстче. — Она сейчас на полпути сюда. Её сердце ёкнуло. — Откуда ты знаешь? — Я много чего знаю. Он наклонился ближе, так что она почувствовала его дыхание. — И я знаю, что ты не такая, как все. Именно поэтому я здесь. Она резко выпрямилась. — А я знаю, что ты привык ломать границы, — прошептала она. — Но со мной это не сработает. На секунду между ними повисла тишина. Потом он усмехнулся — коротко, почти одобрительно. — Посмотрим, Ари. И в этот момент за её спиной раздался знакомый голос: — Ари? Соён.