Большая Земля

Зотов пришёл в себя уже на Химзаводе. Оказалось, его перекинули сюда сразу, как в институте начался весь этот… одним словом — пиздец. Учёных успели эвакуировать на Большую, Варта готовилась к штурму «Дуги», и весь завод гудел, как огромный улей, где каждый знал своё место.  Каждый, кроме него. К операции капитана не допустили — Бураховский, махнув рукой, сказал, что он всё ещё слишком слаб.  Слабак. В голове сразу возникла Майя и их последнее утро. Он тогда торопливо оделся и, уже стоя в дверях, бросил это жалкое: «Береги себя». Хотел добавить ещё что-то — возможно, самое важное. Но прикусил язык и исчез в коридоре. Теперь Алексей, слегка пошатываясь, стоял на улице, подставляя лицо под мерзкие, холодные капли дождя и машинально смоля одну сигарету за другой. Вина за слабость и чувство долга сжирали его изнутри.  — Лёха, мать твою, — раздался у входа знакомый голос Дворянкова. — Ты себя угробить решил? В таком состоянии под дождём торчать? — Нормально всё, — отозвался он хрипло. — Воздухом дышу. — Возвращайся внутрь. Ты нам здоровый нужен, — хмыкнул майор и пошёл в сторону КПП, ворча себе что-то под нос.  Варте он был нужен, но вот нужен ли Майе — Зотов сомневался. Точнее… не так. Видел, что нужен. Просто не верил, что имеет право на неё. Перспективная, умная, чертовски красивая учёная — и он. Обычный вояка, который вне устава и жить толком не умеет. Поэтому Алексей и сбегал первым. Всегда. Пока не успели разочароваться в нём. Майя, наверное, сейчас делает всё, чтобы забыть Зону. Вычеркнуть её, как страшный сон. Капитан кинул бычок под ногу и медленно размазал его берцем по мокрому асфальту.  И я тоже часть этого сна.  Первый штурм Дуги закончился полным провалом. Сенкевич — мёртв, Коршунов — тяжело ранен. Химзавод притих, будто здесь никогда и не было главной базы Варты. Солдаты ходили мрачные, напряжённые, каждый в своих мыслях. Зотов же, сидя в самом тёмном углу столовой, молча пил за тех, кого больше нет. Он знал: впереди будет второй штурм. Полковник пойдёт до конца, чтобы смерти его бойцов не были напрасны, и капитан был с ним согласен. Только вот легче от этого не становилось. Он был готов умереть в Зоне с самого первого дня службы…  Но теперь Зотову хотелось ещё и увидеть Майю, рассказать ей всё, что чувствует… Не ради какого-то шанса. Просто чтобы попрощаться и со спокойной душой выполнить свой долг.  Рация, лежавшая рядом с открытой бутылкой водки, затрещала. … — Алексей, зайди ко мне. Разговор есть. … — Принято, полковник. … Капитан ни разу после штурма не видел Коршунова, и прекрасно понимал почему. Полковник не хотел, чтобы кто-то видел его больным и слабым. На его месте Зотов поступил бы точно так же.  Алексей завернул в медблок, где лежал полковник, и сразу нашел того глазами. Коршунов сидел на койке, чуть опустив голову. Лицо бледное, губы сжаты в тонкую линию, а правую руку он прижимал к боку.  — Полковник, — тихо сказал Зотов подходя к нему. — Здравствуй, капитан, — отозвался он хрипловато. — Второй штурм будет. Знаю.  Зотов лишь кивнул. — Но я тебя в отряд не возьму, — резко добавил Коршунов и посмотрел почти по-отцовски на Лёшу.  Внутри капитана всё сжалось. Почему его снова не берут? Он должен быть там, рядом со своими товарищами. Плечом к плечу.  — Почему? — Я не полезу в твою жизнь сынок, — ответил полковник. — Но одно скажу. Если есть кто-то, ради кого стоит вернуться. Возвращайся. — Я не могу так! — резко сказал Алексей, сжав кулаки. Не хочу опять быть слабым.  — Это приказ, капитан. Свободен.  Зотов вылетел в коридор. Сердце колотилось, мысли метались между долгом и Майей.  На Большой Земле наступила осень. Майя провела остатки лета, отчаянно пытаясь разузнать хоть что-то о Зотове. И лишь в начале сентября, после миллионной попытки достучаться до Дмитрия Далина, ей наконец повезло. Она узнала, что капитан вернулся из Зоны почти сразу после учёной — живой и здоровый. Эта новость сначала обрадовала её… а затем разбила. Если он вернулся… почему не связался? Знает ведь все мои контакты… Значит, всё, что было между нами — просто случайная близость? Дура. На что ты надеялась? — Хватит тебе уже дома киснуть, пойдём в субботу в кино? — звонкий голос Дашки, подруги Майи, донёсся из динамика телефона.  — Не могу я, Даш. Работы много… — в который раз отказалась Майя. — Слушай, забудь ты уже этого капитана. Будто он единственный мужик на земле! Ты у нас умница, красавица. Хочешь найдём тебе генерала?! — Да не нужен мне никто. Я просто хочу побыть одна, поработать над исследованиями. — Ла-а-адно… Ты только не теряйся, слышишь?  — Хорошо. Пока… Дашка поддерживала Майю как могла. Примчалась первой, как только узнала, что та вернулась из Зоны. Успокаивала вином, сидя рядом, когда Майя выяснила, что Зотов уже давно находится где-то в городе, но в её жизни появляться, видимо, не собирается. Но, как бы ни старалась подруга, единственное, что сейчас могло помочь учёной — это время. Майя ещё долго потом сидела с телефоном в руках и смотрела в потухший экран, где отражалось её измученное лицо. В груди всё так же неприятно тянуло — вроде и жить можно, а всё равно словно что-то мешает.  Пока Майя искала информацию о нём — Алексей пережидал остатки лета на даче. Днём латал старый забор, чинил крышу — делал всё, что угодно, лишь бы руки были заняты, а ночью бездумно курил на крыльце, будто надеясь раствориться в темноте. Зотов убеждал себя, что просто отдыхает, ведь накопления позволяют не работать… но в глубине души понимал: он прячется. Трус.  Даже в огромной столице, по закону подлости, они бы точно столкнулись. Неожиданно и нелепо.  Например, он выходит из бара, чуть навеселе… цепляет кого-то плечом и этот «кто-то» оказывается Майей. Такой встречи капитан бы точно не выдержал. Ему нужно было подготовиться. Продумать каждое слово. Отрепетировать. В начале сентября Зотову всё-таки пришлось вернуться в город — на даче не осталось ни единого занятия, за которое он мог бы зацепиться. Ещё немного, и начал бы разбирать сам дом — как однажды в шутку сказала его мать, когда приезжала туда, чтобы проведать Лёшу. Приехав в город, Алексей устроился, через связи, инструктором по стрельбе в военную часть — просто чтобы не сойти с ума в шумной столице и пустой квартире. Жизнь пошла своим чередом, но каждый раз, проезжая мимо района, где жила Майя, капитан неизменно притормаживал. Останавливался чуть поодаль от её дома и сидел в машине. Каждый раз он убеждал себя: в следующий раз обязательно. Зайти в подъезд. Подняться на третий этаж. Позвонить в одиннадцатую квартиру. И не думать о том, что ему могут не открыть. Или откроют — но это будет не Майя, а тот щуплый Смерденко. В один из вечеров, наконец собравшись с духом, Алексей заглушил машину, прокрутив сотый раз в голове все слова, которые скажет девушке, и вышел на тротуар, ведущий к её дому. Около подъезда, на лавочке, как вездесущие стражи, сидели бабульки. Когда Зотов подошёл, они притихли, внимательно разглядывая статного, незнакомого мужчину. В голове капитана сразу же созрел план, как миновать домофон. — Добрый вечер, — поздоровался Алексей. — Здравствуйте… Первый раз вас вижу. Вы эт… к кому? — ответила самая бойкая бабушка в цветочном платочке. — Я только недавно заехал, ещё даже ключ от домофона не успел сделать, совсем замотался в военной части… Меня Алексей зовут, — обворожительно улыбнулся Зотов. — А я что вам сказала, девки! — воскликнула она, медленно поднимаясь с насиженного места. — Сразу видно, что солдат. Красавец такой! Давай я тебе открою. Но чтоб завтра сделал ключи.  — Хорошо-хорошо, если помощь понадобится, обращайтесь, — сказал Зотов и поспешил зайти в подъезд. Подойдя к нужной квартире, Алексей сделал глубокий вдох, пытаясь собрать мысли в кучу, и нажал на дверной звонок. С квартиры донеслась неприятная мелодия, а затем быстрые и легкие шаги — Майя, и она явно спешила, чтобы незваный гость не успел еще раз позвонить и ей не пришлось снова слушать мерзкий звонок.  Девушка открыла дверь, даже не проверяя кто к ней пришел. Как всегда беспечная.  — Привет, — коротко сказал Зотов, а его сердце тем временем бешено стучало.  Он заметил, как учёная напряглась, будто пытаясь осознать, что это всё реальность.  — Я… — начал было извиняться капитан. Сверху послышались шаги — кто-то из соседей вышел в подъезд и медленно спускался вниз. Майя резко взяла Зотова за руку и затянула в свою квартиру, закрывая входную дверь.  — Ты хоть понимаешь, какой ты мудак? — резко выпалила она, отпуская его руку и отстраняясь подальше, в глубь квартиры, — Я здесь с ума сходила, сначала думала, что ты мертв, а потом, что у тебя жена может есть, или… ещё чего. — Прости, что я так долго, — произнёс капитан.  Её взгляд, полный слез, сцепился с его, в котором было столько боли и сожаления, что учёная промолчала, глотая ком в горле. — Майя… — продолжил он твёрдо. — Я люблю тебя.  Что он сказал? — Скажи это ещё раз, — прошептала девушка. — Я люблю тебя.  После этих слов Майя шагнула к нему сама. Лёша тут же прижал её к себе, чувствуя нежную кожу под пальцами и вдыхая запах её волос — всё то, что казалось вот-вот потерянным. — Будь со мной, пожалуйста... — Это… предложение? Капитан выпрямился на долю секунды, коротко кивнул и тут же вернулся к её плечу, как будто только там мог нормально дышать. Всё так знакомо, и так до смешного по-зотовски. — Выходи за меня.  — Да, Лёша… — тихо ответила Майя. — Я согласна.