Глава 3

Девушки не стали долго задерживаться на прежнем месте: Эра вывела Кристин из грязной подворотни и они вместе направились на главную улицу, пустующую в это время суток. Они медленно шли по асфальтированному бульвару. Взгляд Кристин невольно стал следить за тихо падающими листьями, которые удивительно разлетались с их пути, подхваченные ветерком. Аллею подсвечивало множество фонарей, и их теплый свет укутывал девушек, защищая от ночной тьмы. Кристин с интересом замечала, как окружающий мир слегка искажается из-за присутствия Эры — сперва это выбивало почву из-под ног, теперь завораживало. Звуки города стихали, а тишина становилась осязаемой, нарушаемая только стуком каблуков по брусчатке. Шаг — щелчок секундомера, отсчитывающий время до их развязки. Стук стих, и Эра первой нарушила приятное молчание: — Я обещала рассказать, зачем я пришла за тобой, и я сдержу свое обещание. Кристин глубоко вздохнула: после увиденного, вопросов и догадок у нее становилось все больше. Она с силой сжала свои пальцы, чтобы удержать рвущееся любопытство. Ей показалось, даже свет фонарей стал приглушенней. — Таких как я и ты, — Эра кивнула в сторону спутницы, — называют вижу, и мы можем предвидеть трагедии. Убийства, грабежи, теракты — все, что приводит к смерти приходит к нам во снах. В наших силах изменить судьбу и предотвратить все это. Каждая может выбрать вмешаться или оставить все как есть, — Эра по-свойски положила руки в карманы пальто и ехидно улыбнулась. — Как ты поняла, обычно мы выбираем первое. На улице стояла все та же тишина и царило умиротворение, окружающему миру давно были известны все тайны, и он не собирался рухнуть. Он видел слишком много, чтобы такая мелочь поколебала его, в отличие от Кристин. Она ощутила, будто все время бежала в темноте, и впервые ей осветили путь. Крис затаила дыхание, когда спутница вздернула подбородок и медленно моргнула. Черные пушистые ресницы дрогнули, показав Кристин ее главную тайну — алые глаза, полные власти и сострадания… Девушка снова моргнула, и ее радужки обратно стали карими: — Чтобы спасать, у нас есть вторая особенность. Установив зрительный контакт с человеком, я могу убедить его сделать все, что пожелаю. Мы называем это песней, в реальности больше похоже на гипноз, — она пожала плечами. — Именно это и произошло сегодня. Я видела, как этот парень надругается над девушкой, из видения смогла определить время и место, а дальше оставалось вовремя вмешаться. Кристин пристально смотрела в глаза девушке, в поисках иронии или лжи. Она никогда не была фанаткой фэнтези и мистики, так что точно не ожидала услышать ничего подобного. Но приняв во внимание все увиденное, сомнений не было — Эра не лгала. Как бы безумно это все ни звучало, в обморок падать она не собиралась, ей нужно было просто как следует во всем разобраться. Крис могла предположить, что угодно, если это достаточно обосновать. В голове сразу стали выстраивать логические цепочки, а за ними и вопросы. Эра точно знала, где и когда случится нападение на девушку, вплоть до минуты. Ее разговор с парнем и девушкой не был обычной беседой: все, что она произнесла, они безоговорочно выполнили. Кристин и тогда видела, что глаза Эры приобрели алый оттенок. Произошедшее могло быть разыгранной сценкой, но зачем трем незнакомцам в ночи устраивать это представление? Глаза девушки только что точно меняли свой цвет, и это не похоже на отблеск фонарей или линзы. Могла бы ее новая знакомая просто убедить парня уйти? Да. Для таких придурков наличие свидетеля, пусть и даже «безобидной» девушки уже повод смыться. Могла ли она без способностей вытянуть из него искреннее признание одним вопросом? Нет. Кристин уже не сомневалась в сверхъестественной природе Эры: природа слушалась, подчинялась ей и была верной спутницей; она одновременно была человеком — реальным и осязаемым, и могла одним своим присутствием заставить других бежать в страхе. Но Кристин хотела однозначно убедиться в этом, и единственной ниточкой становился сон, который Эра, кажется, узнала. — Допустим, что это правда, — Крис сложила руки на груди, — ты на моих глазах спасла девушку от рук ее бывшего парня, не спорю. Но я хочу спросить про другое. До этого ты говорила, что сон, который я видела с твоим участием, был вещим, то есть это с тобой уже происходило? Горькая улыбка тронула губы Эры, и девушка, передернув плечами, заговорила: — Это произошло сегодня утром, я просто оказалась рядом с местом аварии. Машина того парня врезалась в столб, пытаясь увернуться от встречного автомобиля, — Кристин заметила, как девушка с силой сжала кулаки, пока костяшки не побелели. — Я хотела помочь, но, к сожалению, моя песня не может заставить выздороветь. Я предприняла все, что было в моих силах, но этого не хватило. Все складывалось в единую картинку, и только один факт не совпадал со всем рассказом: — Во что ты была одета? — Крис скрестила руки на груди и с усилием сжала их, чтобы унять дрожь. Она точно помнила, что на Эре во сне были белые штаны, которые она безжалостно испачкала, встав на колени, и, несмотря на темноту ночи, штаны на ней сейчас были другого цвета. — Примерно так же, только брюки были белые, но мне пришлось вернуться и переодеться; пока я пыталась спасти парня, они слишком испачкались. Пальто тоже сменила, утром я была в сером. Крис глупо приоткрыла рот, но тут же захлопнула его обратно. Она не хотела выдавать свой эмоциональный подъем, но судя по тому, как пристально Эра смотрела на нее, то она точно заметила, как уголки ее губ слегка дрогнули, а зажатые руки расслабились. Как бы Кристин мнительно себя ни вела, в глубине души тот самый огонек отчаянно желал верить во все происходящее. Внутри теплилась надежда: надежда на то, что Кристин хоть немного сможет стать похожей на нее. — Я так понимаю, теперь ты убедилась, что я говорю правду? — Эра пожала плечами, избавляясь от былой тоски. — Да, но у меня есть еще вопросы. Что ты сделала с Норой? Ты ей что-то внушила? Почему она так напугалась? — Крис не собиралась сдаваться, ей хотелось узнать все. — Если говорить коротко, то да, я внушила ей ехать домой. Следовало бы добавить, чтобы она еще и не переживала, но я не думала, что она настолько чувствительная, — Эра поправила волосы и показала рукой в сторону аллеи, приглашая ее продолжить прогулку. — Ну и давай будем честны: не все с первой секунды проникаются доверием к незнакомой девушке, — Эра откровенно посмеивается над Кристин. — Но в твоем случае это оправдано, внутреннее чутье вижу притянуло тебя ко мне. Ну и немного моего личного обаяния, — Эра сопроводила свои слова выразительным взглядом. Девушка не могла с этим не согласиться. Она вспомнила их встречу на набережной и поняла, что это было похоже на наваждение, и здравого смысла там не было и в помине. Но кое-что волновало ее еще сильнее. Она с охотой верила, что Эра — это мистическое создание, способное перечить судьбе, но сама Кристин… — Как ты поняла, что я одна из вас? Я лично не ощущаю в себе глобальных изменений, — ей требовалось больше гарантий, что она и правда достойна здесь быть. Эра тяжело вздохнула; казалось, она старается подобрать самые исчерпывающие слова для подобного объяснения. — Для вижу это очевидно: юные вижу приходят к нам во снах, а вы в свою очередь видите нас — своих будущих наставников. Мне снилось, как ты работаешь в кафе. На стаканчике кофе было название заведения, и такое в городе оказалось только одно, так что я легко нашла тебя. А прошлой ночью я видела, что ты будешь со мной во время спасения той девушки, поэтому и приехала забрать тебя, — Эра продолжала медленно шагать и рассказывать все больше и больше. — Может, пока ты не чувствуешь этого, но ты ведь замечала, что люди прислушиваются к твоим словам, особенно если ты этого очень хочешь? Перед глазами сразу возникла спина матери, покидающей кафе. Кристин так потрясла эта ситуация, что сперва она не заметила подвоха, но оценив произошедшее сейчас, поведение ее матери и правда было непривычным. Она скорее вступит в схватку с тигром голыми руками, лишь бы доказать, что он не прав. Подобная упертость хорошо помогала матери в работе и совершенно уничтожала их взаимоотношения с дочерью. — Можешь не отвечать, я по твоему выражению лица вижу, что было, — девушка смешливо хмыкнула. — Какие-то еще вопросы? Кристин недолгое время шла молча и обдумывала все услышанное, и вскоре, когда они достигли конца аллеи, решилась на последний волнующий ее вопрос: — Ты сказала, что чаще всего вы выбираете спасать людей. Но получается, есть и те… вижу, — само слово, просто набор букв, далось ей с трудом; произнося его вслух, она будто признавала, что это все на самом деле. — Те вижу, которые не спасают людей? Эра остановилась и развернулась к ней: — Да, иногда, намеренно или нет, мы никого не спасаем или просто не можем спасти. Но по большей части вижу становятся те люди, которым не все равно, и все, что мы делаем, идет лишь из искреннего желания помочь людям, — с ее лица пропала беспечность. — Поэтому, если ты все же решишь, что не хочешь этим заниматься, я тебя отпущу. Заставлю забыть все, и ты продолжишь жить как раньше. В нашей работе нет места принуждению. Какой бы сказочной ни казались новая способность и перспектива спасать людей, у этого всего есть и свои минусы. Мы не можем жить обычную жизнь, мы вынуждены скрывать свою сущность, нам постоянно приходится совершать сложные моральные выборы, и самое тяжелое — смириться с неизбежностью смерти, с тем, что спасти всех нельзя, — в каждом слове читалась невысказанная боль и отчаяние. В горле встал ком и Кристин неосознанно немного отстранилась. Боль и разочарование — вот ее возможные перспективы. Последний год Кристин провела в адских терзаниях о правильности принятых решений. Увольнение, уход из дома, разрыв отношений с родителями — все это проехалось по ней самосвалом и практически раздавило. Ей пришлось начинать все заново. Снимать маленькую комнату в дешевой квартире с ужасным ремонтом, потому что зарплаты бариста едва хватило бы на что-то получше. Выстраивать новые дружеские отношения, что оказалось чрезвычайно трудно, ведь она самолично отвернулась от всех предыдущих друзей. Справляться с гнетущими мыслями и непрекращающейся тревогой за свое будущее, ведь ее работа хоть и приносила деньги, но казалась ей временной и непрестижной. Но то, что она выдавала за уверенность в завтрашнем дне, было лишь ее умело выстроенной декорацией — ширмой, за которой она пыталась скрыть гору проблем и чувство одиночества. И все это прикрытие продержалось бы лишь до тех пор, пока не случится нечто, что невозможно предугадать: прорванная труба, сломавшийся холодильник, неожиданное увольнение или болезнь — все это в мгновение ока могло сорвать ее бездарное представление. Что же она потеряет, отказавшись от этой притворной стабильности? — Кажется, ничего, — вырвалось из нее, словно смертельный приговор. Это осознание лавиной обрушилось на Кристин, сломав все ее кости разом. Возможно, сама судьба подводила ее к этому моменту: к этой встрече с загадочной незнакомкой и ее предложению. Она бы прямо сейчас могла бросить все. Ее никто и ничто не держит. Давление, которое на нее оказывал этот воображаемый пресс, не желало ее уничтожить, нет. Оно должно было вписать ее в новую форму, заставить ее измениться и стать чем-то более значимым. Оно «вытеснило» из нее лишние связи, которые тяготили ее. Ее семья была далека от понятия нормальной. Долгое время Кристин считала обратное и поняла все, лишь когда трещина в их отношениях превратилась в непреодолимую пропасть. Она по-новому посмотрела на самых близких, как ей тогда казалось, людей. Гиперопекающая мать, которую беспокоило чужое мнение о себе больше, чем благосостояние дочери. Безразличный отец, который во всем слушался жену и никогда не вставал на сторону Кристин. Она быстро поняла: легче считать, что отца у нее нет вовсе, нежели принимать факт его полной незаинтересованности ее жизнью. Токсичный коллектив, где каждый был убежден: Кристин — дурочка, на которую можно свалить всю работу и командовать ей, словно она их девочка на побегушках. С кем-то из друзей она перестала общаться зря, но мама приучила ее не принимать полумер: если засох лист, срубить надо всю ветку. И вот теперь, когда она стала свободна от всех этих оков перед ней появился новый путь. Она не стояла на краю пропасти — она уже летела вниз, а Эра лишь протянула ей руку. — Ну так что, скажи мне: ты готова оставить свою прошлую жизнь и променять ее на это? Маленький красный лист, грациозно кружась, опустился прямо у ее ног. Кристин сделала глубокий вдох, перед самым отчаянным своим решением: — Думаю, ты предлагаешь мне несоразмерный обмен. Моя нынешняя реальность лишь жалкие крошки жизни, — разочарованный вздох вырвался сам по себе. — Пусть то, что ты мне предлагаешь, и может ранить меня, но все внутри меня протестует от одной только мысли, что я откажусь. Пока ее решимость окончательно не растаяла, Кристин протянула руку Эре: — Я хочу присоединиться к вам. Эра с интересом наблюдала за этим жестом. Сначала Крис показалась, что девушка не ответит, но вот ее губы тронула легкая улыбка, а прикосновение чужой руки отозвалось в Кристин далекой тоской. — Рада приветствовать тебя в наших рядах, Кристин.