3. Лепестки Роз

Люби без размышления: любовь проста. Любовь никогда не ошибётся,– И.Кронштадтский

Стелла проснулась до крика дочери от солнечного света. Столас накрыл её и осыпал поцелуями. Расстегнул лифчик, предназначенный для кормления. Стянул трусики. Потёрся меж её ножек. Обхватывал, гладил. Такие пухлые… обтянутые молочными чулками. Она вытянулась от удовольствия. Проснулась малышка. Мама взяла её. — Столас, покорми её. Мне нужно принять таблетку.

***

Умываясь, Стелла смотрела на фотографии, висевшие на зеркале. УЗИ её беременного живота, на котором совушка свернулась клубком. На другом снимке — Столас, радостно держащий их доченьку в костюме тыковки. Она улыбнулась этим воспоминаниям. А потом её взгляд упал на противозачаточные… Она услышала плач и, забыв принять таблетку, выбежала.

***

Октавия хотела поиграть. Мама взяла её и спряталась с ней за ширмой. — Где наша принцесса? Вот она! — она показывала малышку. Столас улыбался, — где наш папа и прекрасный муж? Вот он! — Октавия весело смеялась. А потом семья улеглась на коврик. Малышка играла с плюшевым совёнком.

***

Супруги мыли дочь. Столас предложил отправиться на Землю погулять. Стелла согласилась. Она пошла на кухню за завтраком. Он вытер дочь и, одев, натянул на неё носочки.

***

Октавия достала шоколадный торт. — Ты хочешь его, моя малышка? Вы с папой такие сладкоежки, ты знаешь об этом? Сначала мама проверит, насколько тортик сладкий, — Стелла обомлела от потрясающего вкуса. Как она могла сбивать его маринованными огурцами в беременность? — оу, Вия. Кажется, я люблю этот тортик больше, чем твоего папу. — Надо же, теперь ты мне изменяешь со сладостями! — Я хотя бы не сплю с бывшими друзьями-бесами! — Прости, дорогая. Ты знаешь, что для меня нет никого лучше тебя, — он обнял её и уткнулся ей в шею. Она хмыкнула и, махнув пёрышками, ушла.

***

Он зашёл к ней за ширму. Она переодевалась. Лишь в одних трусиках и чулках. Он обвил её талию медленно. Словно змий в Садах Эдема. Поцеловал в шею. Низ её живота сладко потянуло. — Оставь эти чулки. Они так тебе идут, — он погладил её ноги. — Хорошо, — ухмыльнулась она, — мне надо одеться, — она выпроводила его.

***

— Моей маленькой принцессе нравится её новое платьишко? Октавия посмотрела на себя в зеркале. Папа купил ей новое платье — фиолетовое со звёздочками. Она подняла подол и покрутилась перед папой, радостно курлыкая. Они вышли в сад, чтобы дождаться Стеллу. Малышка убежала играть в детский уголок, отстроенный папой. Он обратил внимание на стебель, на котором распустились две розы. Белая и синяя. Странно. Такого никогда не было. В то утро, когда у Стеллы случился выкидыш, ярко-розовая роза завяла. Новая, более нежная расцвела, когда они узнали о второй беременности, и стала пышнее в рождение Октавии. Что бы это значило? Совушка подбежала к папе. — Что случилось, Вия? Малышка восхищённо выдохнула. Он обернулся. — Оу, Вия! Твоя мама такая красивая! Стелла надела белое, воздушное платье до колен. Оно имело пышные рукава и идеально подпирало её располневшие груди. Он не мог оторваться и поцеловал её в щёку. Его реакция заставляла его почувствовать себя богиней.

***

На Земле они не стали принимать облик людей. Они спрятались на тихом поле, где никого не было. Под деревом. Их дочь устала бегать. Мама покормила её молоком и положила в корзинку. Он накрыл корзинку магией. Чтобы её сон был хорошим. Совушка заснула. Супруги уселись. Она ему на колени. — Стелла, мне так повезло любить тебя, — он шептал ей в шею, — ты самая сексуальная женщина, — он сжал её груди. Молоко проступило сквозь ткань платья. Он отогнул край и нежно поцеловал мягкие комки. Она тихо простонала, — самая невероятная. И вся моя. — Ах, Столас, молю, — она сжала его выпирающий в брюках член. — Что ты молишь? — Тебя, — у неё внутри всё обсохло от желания. Между ног было так мокро. — С радостью, — он стянул её трусики, укладывая под себя. Она осталась в чулках и платье. Её киска была очень влажной. Он вошёл в неё и начал двигаться. Так хорошо! Она скулила от каждого толчка. В ней было очень тепло. Он наполнял её без остатка. Он сжимал её ляжки, лизал ей мордочку. Она кончила, пульсируя вокруг его обхвата. Он излился в неё. — Стелла, как же я люблю тебя! Может, я и могу спать с мужчинами, но ты не сравнишься ни с одним из них. Он пожалел об этом в следующее же мгновение. — Спасибо, что напомнил мне о своих предпочтениях в постеле! — недовольно завопила она, — и отдай мне моё нижнее бельё. — Я и не собирался забирать его, милая. Извини меня. Меня заводит твоё тело, я люблю тебя очень. Просто ты же знаешь: порой я башкой не думаю, что сказать в моменты секса. Она выдохнула. — Ты прощён. — Ещё одна победа для меня! Малышка начала просыпаться и плакать. Им пришлось вернуться.

***

Они обнаружили, что кто-то вломился в их дом. Разбитые окна. Перевёрнутые полки с книгами. Какому уроду это понадобилось?! Стелла была вне себя от гнева. Её сердце сжалось от плача дочери. Кто-то сломал её качелики. Слуги успели заметить лишь таинственную тень, а после напавший исчез. Кто это? А главное — зачем он это сделал? Семья была встревожена. К счастью, из них никто не пострадал. Столас собирался выяснить это. Его было крайне трудно разозлить. Но сейчас… Какому бы мужчине было наплевать, если бы угрожали его жене и ребёнку? Просто так это не останется.

***

На следующее утро родители и малышка чувствовали себя куда лучше. Днём Столас работал в своём кабинете. Даже потеряв статус короля, работы у него не убавилось. Жена позвала его в сад. Придя, он забыл обо всём. Она в розовом, прозрачном халате. Под которым ничего. Сидит на столе. Сзади чай и пирожные. — Муж не завтракал сегодня. Как хорошая жена, я здесь, чтобы насытить его желудок. И не только его, — она раздвинула ноги перед ним. — Милая, я не думаю, чт… — Даже не собирайся отказываться! — она впилась в него, прежде чем он осознал. Она такая горячая. Сочная. Мокрая. Он пощупал её между ног. Она вся готовенькая для него! Собрала свои длинные пёрышки в хвост. Он схватил её и запустил язык в её клюв. Она выпустила свой. Они целовались, переплетая языки. Она принесла сладости не просто так. Взяла одно пирожное и размазала по своему телу. Сливки отобразились в его глазах. Он набросился на неё. Собрал крем с грудей, покусывая соски. Самые сладкие капли утекли ей в промежность. Он толкнул её. Она плюхнулась на стол. — Прошу, любовь моя, — она раздвинула ноги. Он обхватил её за бёдра и накрыл мордой промежность. Его язык начал проходиться по ней. Она застонала от наслаждения. Её тело отзывалось на каждую его ласку. Он увлечённо посасывал её клитор, собирая сливки, и лизал её мягкие складки. Так хорошо! Очень приятно! Она не могла думать о чём-то. Вязкая струя выстрелила из неё, орошая его клюв. — Стелла, ты знала, что делаешь, когда готовила всё это.. Я не собираюсь ждать дольше, — он разделся и теперь пытался наспех справиться с брюками. — Любовь моя, позволь помочь, — она присела и расстегнула ему молнию. Брюки спали. Он стянул своё бельё, рубашку и снова накинулся на неё. Его стояк упирался ей во влагалище. Он лазил языком в её клюве. Вошёл в неё, вырывая стон удовольствия. О! Её складочки распухли. Какая у неё тугая, тёплая киска! Он двигался на всей скорости. Его яички шлёпали по её ягодицам. Она верещала от наслаждения и кончила, обхватывая его. Он излился в неё. Они отдышались пару мгновений. — Стелла, милая, я хочу ещё! — он поднял её со стола, обнимая за попку. Она обвила его бёдра ногами. Они переместились на шезлонг. Он продолжил наполнять её. Она стонала всё громче. Сжала его пресс. О! Это так хорошо! — Столас, дорогой, я!.. — она начала вторить его имя, задыхаясь от оргазма. Он кончил в неё повторно. — Люблю тебя, дорогая! — он осыпал её поцелуями. Она гладила очертания его мордочки. Они целовались, отходя от потрясающего секса. Настолько, что она забыла поставить напоминание про таблетку.

***

На следующий день Столас отправился в другой конец Ада по делам. — Ка! — на прощание папе помахала Октавия. — Дорогой, ты слышал? — Милая, она так часто говорит слогами. — Но совсем скоро она скажет своё первое слово. — Я тоже не могу дождаться. Это будет «мама», — он с любовью посмотрел на жену. Супруги поцеловались.

***

— Вия, смотри: папа оставил тебе подарочек! — Стелла прицепила заколочку в виде золотой звёздочки на чёлочку дочери. На удивление, она хорошо держала непослушные пёрышки, — Столас, ты как чувствовал, — она с улыбкой наблюдала за дочерью. Совушка радостно кружилась перед зеркалом. Настоящая красавица. Совсем как её мама. Малышка указала на заколку. — Что такое, милая? — Пя! — Да, верно, Вия: эту заколочку тебе подарил папа. — Мя! — Октавия подбежала к маме и обхватила её за ножки, — мя мя! Материнское сердце Стеллы дрогнуло. Потекли слёзы. Она взяла дочь. — Да! Я твоя мама! — Мя! Мя мя, не пать! — Октавия вытерла мамины слёзки. — Прости, котёнок, не буду. Мама очень сильно любит тебя, Вия. Ты не хочешь пойти с мамой по магазинам? Мы купим тебе красивые костюмчики, а вечером пойдём в Лу Лу Лэнд и, может быть, ты покушаешь мороженое. — Дя! Ю Ю Енд! Стелла растаяла, наблюдая за своей малышкой. Материнство было таким трепетным для неё. В детстве она жаждала любви. Хотела учиться. Она часто подходила к брату с распахнутой книжкой и просила научить читать её. Андреальфус выносил сестру и запирал перед ней дверь. Она плакала на своей кроватке, свернувшись клубком. Любила делать подарки в виде рисуночков родителям и слугам. Пока мать не отучила её, что бесы, прислуживающие им, не достойны этого. Она пыталась научиться считать сама. Одним вечером разложила кубики. — Один… два, — водила она коготком. Громкий удар. Стелла вздрогнула и прибежала на шум. Она впервые увидела то, что травмировало её. Отец, почерневший от гнева, наносит её матери удар за ударом, — папа, не надо! — встаёт она на защиту. Кулак прилетает по её мордочке. Она падает на коленочки. — Помалкивай, Стелла! Это то, что украшает женщину лучше всего. Через пару минут мать схватила её за лапку и швырнула в комнату. — Посиди и подумай над своим поведением, маленькая дрянь! Как ты смела встрять перед отцом?! Она проплакала целую ночь, держась за свою мордочку. Когда ей исполнилось шестнадцать, она встретила молодого аристократа. Он был старше на год, ниже по статусу, и очаровал её в один вечер. Они начали тайно встречаться. Он осыпал её ласковыми речами, которых она не слышала с детства. Ни от Столаса, в которого влюбилась, когда ей исполнилось четырнадцать. Он отвёл её в беседку королевского сада, где всё и случилось. После Стелла испытывала пылающую боль меж ног. Он уверял, как сильно любит её. Что в день её брака они тайно сбегут на другой конец ада и поженятся. Она слышала, с какой спешкой он застегнул брюки, оставив её одну. Совсем уязвимую после того, как она лишилась невинности. Одевшись, она вернулась в замок. Хищные взгляды окружили её. Кто-то смеялся, фукал, тыкал в неё пальцем… Её возлюбленный рассказал всем, что с ней сделал. Она умерла в тот момент, забыв, что вообще может быть счастливой и желанной женщиной. Через месяц её начало тошнить, месячные задерживались. Совсем ничего не зная о репродуктивной системе, Стелла обратилась к матери. Та была в шоке. Её дочь беременна в шестнадцать даже не от будущего мужа. Если от ребёнка не избавятся, весь брак к чертям. Мать приказала выпить ей странную жидкость. Стелла не знала, что это, и дрожала от страха. Но не смогла ничего сказать… Через пару часов ужасная боль пронзила низ её живота. Чёрная кровь струилась по её ногам, из промежности. Напачкала её белоснежное платье. Она поспешила в ванную, где осмотрела себя. Сгустки, напоминающие совиные лапки. Ребёнок, который мог у неё быть… Никто не утешил её тогда. Слуги просто всё отмыли, и она бездыханно лежала на кровати. Они со Столасом поженились, и первые полгода это был сущий кошмар. Пока они не уединились на пикнике, где впервые занялись любовью. Простой поцелуй ради интереса, перетёкший в нежный секс. Он стянул с неё платье, покрывая поцелуями грудь, и, взяв в лапу член, пытался войти в неё. Мимо несколько раз. Она впервые смеялась от счастья. И этот смех не оттолкнул его. Тоже впервые. Она расслабилась, и он погрузился в неё. Такую горячую и тугую… теперь полностью его. Это чувство было невероятным. Они не могли поверить, что любовь может быть такой потрясающей. Она царапала его спину, задыхалась от наслаждения, пока он вбивался в неё, оставляя засосы на её теле. С каждым толчком всё сильнее. Ох!.. Да! Она дрожит, сжимаясь вокруг него. Оргазм просто сказочный. Так приятно.. Чтобы думать о чём-то. Он наполнил её своим тёплым семенем и свернулся на ней, словно довольный, сытый кот. Она гладила его пёрышки. Меж её бёдер всё слиплось от его спермы. И он не смог оставить это так просто… Раздвинул её ноги, накрыл её промежность своим языком и вылизывал до последней капли. Пока она снова не сокрушилась под ним. Они вернулись, держась за лапы. И слуги боялись напомнить о всех делах, чтобы не нарушить радость супругов. Вечером она ждала его из ванны. И когда он вернулся, обёрнутый полотенцем, она голая лежала на кровати, с кулоном в виде сердца на шее, который он подарил ей на свадьбу. Он потянулся к ней. Она обняла его, и они слились в поцелуе, медленно растворяясь друг в друге. С тех пор их любовь цвела. Это казалось Божьей Милостью. Она позволяла ему воплощать все его сексуальные желания на себе в постели, а он научил её не бояться ходить перед ним без макияжа. Всё было как в сказке. Кроме одного — они хотели ребёнка, а она никак не могла забеременеть. Лишь цикл сдвигался на пару недель после каждой попытки. Ужасно боялась, что это последствия раннего аборта, чего не говорила ему. Врачи твердили, что это не причём. Её организм в порядке и в самом расцвете для зачатия. Проходит год с их брака — в ночь перед грешнеством она показывает ему свой календарь, волнуясь об очередной задержке. Столас обнял её и заплакал от счастья, целуя. Они станут родителями. И не могли в это поверить. Они дорожили этой беременностью. Он берёг жену и будущего птенца как мог. Но усилий оказалось недостаточно. Стелла очень переживала. Её эмоциональное состояние всегда было нестабильным. Одним утром она сильно разрыдалась. Переживала, что не сможет полюбить ребёнка. Как ей быть любящей матерью, когда она не видела этого примера перед глазами? Он успокоил её, обняв за животик. Напомнил, что это их малыш. И они будут любить его независимо от всего. И сам же не осознал, что сильно надавил на её живот. Днём она заснула. А ночью весь замок пробрал леденящий крик. Она хваталась за сорочку, промокшую от крови. Сжималась от боли между ног и безостановочно рыдала. Второй ребёнок… Он провёл всю ночь с ней. Гладил, не говоря. Этот совёнок должен был стать плодом их любви. Утром он отмыл её в ванне, не боясь всех женских выделений. И накрыл своей рубашкой. В то утро, в лучах солнца, она показалась ему уязвимее, чем когда-либо. Все следующие три года они не оставляли попыток. Однажды он даже отвёл её в инкубатор — место, где оставляли недоношенных птенцов. Там все малыши тянулись к Столасу. Но не к ней. Стелла попробовала взять одного спящего павлинчика. Её лапы дрожали… она чувствовала вину перед своими нерождёнными детьми. Птенчик проснулся и заплакал, испугавшись её. Они мгновенно ушли. Может, ей просто не дано стать матерью? Он снова успокаивал её, целуя в плечо. И когда чудо случилось, третья беременность стала благословением. Прекрасная совушка, названная в честь мамы Столаса. Когда Стелла взяла её, она не могла поверить, как вообще боялась этого. Живой комочек любви. У неё папина мордочка, мамины глазки и самый милый клювик. Родив, она не подпускала к ребёнку никого, кроме мужа и служанки, обученной уходу за демонятами. Сейчас эта крошка танцевала перед зеркалом.

***

Ночью Столас вернулся. А Октавия проснулась, плача. Он сам взял дочь и покачал её. — Пя пя, — прошептала совушка, теребя папину рубашку. В его глазах засияли сердечки. — Стелла, дорогая, ты слышала? — заплакал он от счастья. Стелла поцеловала мужа и оставила дочери бутылочку молока. Супруги ушли в спальню. — Я так скучала по тебе, — прошептала она, вдыхая его аромат. Всегда такой сладкий… — Я по тебе тоже, детка, — он впился в её клюв. Им не хватало этого весь день… — Мы ходили гулять с Вией, и я купила ей пару платьев. Она очень хотела показать их тебе, — наспех проговорила она, когда он повалил её на кровать. — Обязательно. Моим девочкам всё только лучшее. Но сначала я покажу своей жене всю свою любовь, — он поцеловал её пушистый бугорок и облизнул клитор, стянув с неё трусики. — Ох! Её сердце забилось чаще. Она запустила когти в перья на его голове. Боже, да, ей это нужно! Он связал её лапы, желая насладиться её покорностью. — Будь хорошей жёнушкой, чтобы получить удовольствие, — он поцеловал её шею и облизнул. — С-слушаюсь.. Это было хорошо. Слишком! Он наполняет её. В ней уже очень скользко. И он заходит всё глубже. — Ах, Столас, да, я люблю тебя! — её всю трясёт. Она чувствует его горячую плоть каждой клеточкой. И ей кажется, будто она вот-вот взорвётся. — Я тебя тоже, милая! — он изливается в её дрожащее лоно. Он прижимает её к себе, когда они засыпают. — Глупенький совёнок, — тихо усмехается она, зная, что так он делает, потому что боится, — никуда я от тебя не уйду, — она целует его в лоб, смахивая слипшиеся от пота перья.