Предпосылки к Цимесу

1974; 5 июня Вдали летит вертолёт над бескрайней зеленью. Трухтухтухтухтухтухтухтухтутух Вертолет пролетает очень близко к земле, задевая своими лопастями пальмы. Внутри вертолета сижу я - Билл Клинтон, и мой отряд, состоящий из 8 человек. Большинство из моего отряда новички, не нюхавшие напалма, которых прикрепили как пополнение к моему отряду. Нас послали на миссию близь города Бьенхоа,там находится наш опорный пункт. Пару недель назад мы потеряли с ним связь. Мы, как отряд оперативного действия, должны были проверить, что там. - Сержант, в этот раз нам дадут пострелять? Явно воодушевленно спросил меня СВОфорд, стараясь перекричать шум лопастей - Возможно. Я, находясь в этом адском пекле уже более 5 лет, уже устал от всего. Таких как СВОфорд я вижу уже не впервые: такие как он первые идут в бой и погибают в первые минуты боя. Хотя, должен сказать,что если такой человек переживет первое столкновение, то солдат выйдет толковый. - Подлетаем! – Предупредил нас пилот вертолета Мы поспешно начали собираться для высадки, важно было выходить оперативно,в противном случае нас могли заметить и атаковать в первые минуты ТрухтухтухтухтухТУХТУХТУХ Вертолет выбрал довольно чистое пространство посреди леса, куда мы и приземлились. – Ббыстрей! Быстрей! Гоугоугоу- Кричал я, чтобы поторопить новобранцев и мы, на удивление достаточно быстро, спешились с вертолета. Наш связист быстро проверил куда нам двигаться: наша цель квадрат А-6, и мы выдвинулись в путь. Заходя все глубже в непроходимые джунгли я, в последний раз, посмотрел в сторону вертолета, который к тому времени уже был далеко от нас. Вот бы свалить домой и подальше от гуков. Я тяжело вздохнул и неспеша пошел дальше, стараясь следить за тем, чтобы зелёные не отставали. Мы уже отошли от точки посадки на 2 км, но нам предстояло пройти ещё 12 км пересечённой ,болотной местности.Обусловлено это было тем,что мы и так высаживались на вражеской территории,а чем дальше лететь,тем опасней было. "Это наверное самое худшее мое задание" подумал я, оно не было опасным в своей сути, да и к стрельбе и угрозе жизни быстро привыкаешь, нет, тут дело в том,что стоял самый жаркий месяц во Вьетнаме, а в купе со здешней влажностью дышать было - невозможно. Это было отчётливо видно по новеньким, которые ещё не выработали тот шаг, что был присущ всем тем, кто смог провести тут больше месяца. Я шел рядом со связистом в начале, наш строй замыкал человек с кличкой "ублюдок", не только благодаря своему характерному выражению лица, которое было всегда злым, но и из за его пулемета, что тот не выпускал из рук. Держал он его не просто так: будучи вспыльчивым ящером, он часто стрелял без разбора по тем, кто хоть как-то казался ему подозрительным. Однако, благодаря этому, он был довольно полезен в борьбе с коммунистами. - Сержант! Нам доложили ,что наша задача изменилась,мы теперь должны так же проверить сектор Б-6! - В чем дело? - Отряд браво не вышел на связь, сэр. Плохо, подумал я про себя. Мы были подкреплением к тому отряду, что так же шел из Хошимина на зачистку сектора А-6. А там было 28 человек... - Свяжись со штабом, мы не можем таким числом продолжать выполнение операции! Получив невероятно быстро ответ с отказом, я был раздосадован. Как нам предстоит прожить оставшееся нам время, что нас ожидает там?.. ...В 1970-х годах вьетнамские джунгли представляли собой пышную, яркую картину жизни, великолепную с густым, запутанным подлеском и возвышающимися деревьями, которые образовывали яркий полог над головой. Воздух был густым от влажности и сладкого, землистого запаха влажной почвы и гниющих листьев, создавая почти осязаемую атмосферу жизни и распада. Птицы всех оттенков порхали по ветвям, их песни представляли собой смесь мелодичных криков и какофонических пронзительных криков, в то время как несомненный шелест невидимых существ перемещался по листве. Тропические цветы рисовали вспышки цвета на зеленом и коричневом фоне, их ароматы смешивались в теплом воздухе. Однако эти джунгли также были сценами беспорядков и конфликтов бушующей вьетнамской войны превращая некогда мирное и дикое пространство в поле битвы. Звуки выстрелов и далеких взрывов нарушали безмятежную атмосферу, пока солдаты пробирались по неумолимой местности, часто полагаясь на густую листву в качестве укрытия. Джунгли так же были домом для множества живых существ -- исчезающих видов, таких как индокитайский тигр, неуловимая дикая коза, и прочих ярких экосистем, -- но они также стали живыми символами стойкости среди хаоса, где природа, не смущаемая человеческим конфликтом, сохранялась, отвоевывая землю каждый раз, когда солдаты уходили. Даже в тени войны красота вьетнамских джунглей сияла как яркое напоминание как о хрупкости и одновременно первобытной силе жизни, которая выдержала все испытания. И они шли дальше. Природа дирижировала симфонией жизни под танцем солнечного света, проникающего сквозь калейдоскоп листьев. Виноградные лозы извивались, как змеи, вокруг древних стволов, их корни переплетались в лабиринтных объятиях, которые говорили о давно минувших веках. Мох покрывал землю, как ковёр из Икеи, приглушая шаги мягкотелых животных, в то время как фосфоресцирующие грибы прорастали из гниющей древесины, освещая тени призрачным сиянием. Когда спускались сумерки, воздух мерцал от порхания светлячков, превращая подлесок в сюрреалистическое, мерцающее полотно, где каждый шорох намекал на скрытое существо – возможно, ловкого оленя, крадущегося кабана или неистовые движения маленькой обезьяны, качающейся над головой. Какофония джунглей оживала в эти часы; цикады напевали ритмичную мелодию, которая отражалась от листвы, в то время как навязчивый зов далеких гиббонов переплетался с шепотом ветра. И среди этого природного чуда было постоянное напоминание о человеческой борьбе: джунгли несли на себе шрамы конфликта -- выжженные участки от авиаударов, обнаженную почву, где когда-то стояли деревья, даже умудрились по дороге увидеть чьи-то уже костные останки. Тропы, проложенные следами солдат, извивались через густые заросли, словно вены, переплетаясь с естественными тропами существ, которые называли это святилище домом на протяжении веков. Парадокс красоты и опустошения обитал в каждом уголке, где процветала яркая флора, даже когда дым далеких сражений окрашивал горизонт, рисуя фон для этих жарких тропических лесов, джунглей. Здесь жизнь и смерть танцевали в тонком равновесии, свидетельствуя о стойкости природы среди хаоса, который стремился ее подчинить, создавая яркую и мощную метафору надежды и выносливости -- тему, которая нашла глубокий отклик во мне, командиру, никогда не жившим среди бескрайних зеленых просторов. Квадрат Б6 был в двухста метрах от них, приблизительно. Простой поход на юго-запад… И всё, что оставалось командиру сделать, так это выбрать, какую дорогу выбрать. Он может повести отряд зелёных через остатки тропы, заросшей мхом и широколиственными кустами, которая являлась вымощенной, но столетия так и не пожалели эту тропу, как и само джунгли, воспользовавшееся временным промежутком, чтобы поглотить их в себя; выйти на шоссе в двадцати метрах направо, или продолжить свой поход через затопленные районы джунглей по правой стороне, образовавшиеся в углублении в подножии холмистой насыпи, рискуя остаться один на один с опасной флорой и фауной во всей её красе...