Часть 2

Влажный воздух, пропитанный сыростью каменных стен, запахом протухшей еды, чужих отходов и человеческих зловоний, резко ударил в лицо. Тяжелая дверь закрылась вслед за Дилюком, что вёл перед собой ослабшую Скэрр. Девушка уже не пыталась сопротивляться. Все свои оставшиеся силы она вложила в удар, который оказался неудачным. Один удар в слабое место, и воля к жизни и сопротивлению покинула ее. Тяжелые шаги мужчины эхом отдавались по длинному коридору. Босые ноги Скэрр оставляли кровавые следы на холодной мокрой плитке. Она не обращала внимания ни на это, ни на решетки, ни на взгляды вокруг. Звуки чавканья, мышиный писк, разбивание капель о каменную плитку резали уши и вызывали тошноту у каждого, кто попадал сюда. Но Скэрр была слишком погружена в свои мысли, чтобы слышать хоть что-то. В себя девушка пришла только ударившись коленями о ледяной пол тюремной камеры. Решетки закрылись, шаги Дилюка растворились в коридоре. Дверь захлопнулась, послышался щелчок поворачиваемого в дверной скважине ключа. Камера пустовала. Ближайшие соседи находились через толстую стену. И заметив голодные взгляды, рассматривающие ее, Скэрр поняла, что со стороны Дилюка выделить ей отдельную камеру было более чем разумно. Девушка просто не смогла бы защитить себя от цепких рук озабоченных мужчин или женщин, а таких тут полно. Но она сомневалась, что чиновник сделал это ради её безопасности и, скорее всего, он не хотел, чтобы сама Скэрр навредила кому-то из заключенных. Девушка сжалась в углу, пытаясь найти удобную позу, что с наручниками было сделать непросто. Холод пробирал до костей, добираясь до самой души. А живет ли она еще, душа то? По телу пробежала дрожь, заставляя Скэрр вздрогнуть. Тяжелая капля воды, сорвавшаяся с потолка, разбилась об макушку девушки. Она вскочила с пола и ринулась к решетке. Зажмурившись от света, попавшего на ее глаза, павшая попыталась сфокусировать размытый взгляд. Сосед напротив тут же с интересом подполз ближе к двери камеры, бросая на девушку неоднозначные взгляды. Скэрр поморщилась в омерзении, стараясь не смотреть на старика напротив. Дверь со скрипом раскрылась, шаги эхом отдавались по полупустому помещению. Заключённые невольно выпрямились, насколько смогли. Даже те, кого горб склонял грудью к земле или те, чьи ноги давно отказали в службе хозяину. Дряхлые, гниющие заживо в четырёх серых стенах, сломанные жизнью и ломающие жизни — даже преступники не были лишены некого лицемерия. Мужчина, незнакомый Скэрр, вел перед собой старика. Он улыбался беззубой улыбкой, смотря на заключённых безумным взглядом, будто готовый всех растерзать. Грязные волосы свисали с его рогатой головы паклями, закрывая не менее мерзкое лицо. Казалось, даже чиновника Небесного порядка едва ли не тошнило. Когда мужчина подошёл к камере девушки, она попятилась назад, мотая головой. —...Не надо... — одними губами прошептала Скэрр. Чиновник не обратил на девушку никакого внимания. Ключи тихо звякнули, раздался лязг замка и скрежет решёток. Старик улыбнулся шире, заходя в камеру, с нескрываемой жадностью рассматривая павшую. На нём наручников не было, в отличие от Скэрр. Наручники надевали только тем, кто магической силой был способен раздвинуть решётки и сбежать. Девушка не имела шансов против безумного черта, захотевшего насладиться своей жертвой. Скэрр зажалась в угол, пятясь назад. Отовсюду раздавались свисты, подбадривания. Завистливые взгляды не отрывались от девушки ни на секунду. — Эй, хоть делай это так, чтоб все видели! — громко смеясь выкрикнул кто-то. Павшая изо всех сил пыталась снять оковы на руках, но кандалы слишком крепко вцепились в неё. Так же как этот старик — они не собирались отпускать её. Черт накинулся на Скэрр и грубо толкнул её на пол. Со всей силы ударившись о сырую поверхность, девушка нашла в себе силы приподняться и пытаться отползти. Руки дрожали, ноги едва слушались. Страх, смешанный с ненавистью, переполнял дрожащее тело павшей, заставляя бороться, заставляя не сдаться в кривые мерзкие руки. Тусклая лампа моргнула, на пару мгновений погрузив камеру в тьму. В этой темноте послышался вскрик старого извращенца — болезненный и гневный одновременно. Его костлявая рука обхватила лодыжку девичьей ноги, что ударила его по лицу. Пальцы потянулись вверх по ноге, оставляя грязные следы на коже девушки. Скэрр пыталась отбиться и даже пару раз смогла ударить черта. Но с каждым ударом улыбка старика росла, заставляя павшую дрожать от страха. Внезапный глухой звук, прозвучавший совсем рядом, заставил девушку поднять безжизненно пустой взгляд. Извращенец, покачнувшись, рухнул на землю, едва не упав на Скэрр. Но чьи-то руки отпихнули гнусного черта от обмякшего тела павшей. Эти же руки заставили девушку подняться на ноги и вывели её из камеры. Скэрр не знала, куда идёт, с кем идёт, зачем идёт. Вновь, во второй раз, коридор пронесся мимо за пределами сознания. Когда дверь закрыла за собой остатки противных зловоний, руки стали мягче. Они сняли успевшие натереть кожу наручники. Золотистые глаза поднялись выше, смотря в алые, что уже не выражали ту строгость, с которой сегодня встретили Скэрр. Чувство вины, беспокойство и... тепло?