Наследники Мичурина

      Утро красило бледным светом стены не очень древнего, но уже достаточно обшарпанного здания постсоветского научного учреждения. Впрочем, в архитектурном плане этот памятник конструктивизма семидесятых был весьма удачным, можно сказать, изящным полётом железобетона и стекла. Несмотря на несколько облезлый вид, здание сохраняло романтическую притягательность, ненарочитый дух живой человеческой мысли и ауру симпатичной заброшенности. В таком месте можно существовать вполне комфортно, хотя и несколько монотонно – словно в чудом нетронутом разрушениями отдалённом городке уже распавшейся богатой империи. А то и встретиться здесь с чем-то неординарным.       Одинокая фигура шествовала за вереницей стеклянных окон по одному из широких коридоров. Этот обитатель здания раздумывал, встретит ли он тут сейчас вообще хоть кого-нибудь.       – Слишком рано приходить не нужно, – сказал кадровик Хосок Андреевич, принимая студента Чонкина на практику. – На работе ещё никого не будет.       Рабочий день начинался в девять.       Чонгук Чонкин был парнем ответственным. Он не хотел прослыть лентяем и прогульщиком с самого начала практики, но в то же время учёл слова обаятельного Хосока и решил деликатно подстроиться под местные порядки. Взвесив всё, он выбрал оптимальное время и пришёл в первый раз в девять двадцать. Ещё затемно. Немного напугал (так как был парнем рослым и крепким), но в большей мере удивил такого же рослого и крепкого вахтёра-охранника Дэкса. Вежливо объяснил, кто он такой. И пошёл ждать.       В здании не было никого.       На следующий день Чонкин пришёл в девять тридцать.       В здании всё так же не было никого.       Затем в десять.       В начале одиннадцатого.       Сейчас Чонгук шествовал по коридору, а время близилось к одиннадцати утра.       Строго говоря, обитатели помимо Дэкса и Чонкина в здании были. Ровно к девяти приходил секретарь директора Таканори Афанасьевич, а также бухгалтерия всем составом. Но к бухгалтерии Чонкин отношения не имел. Он изучал вовсе не бухучёт. И зарплату в этом учреждении тоже не получал. Только стипендию в своём универе. Ну а секретарь Таканори Афанасьевич в первую их встречу ставил печати в бумагах о приёме Чонкина на практику с таким видом, будто хотел самого студента пригвоздить к этой бумажке, а затем отправить на самую дальнюю полку самого дальнего шкафа и никогда больше в глаза не видеть. После такого Чонкин сам не горел желанием попадаться ему на глаза. Был ещё директор (точнее, как Чонгук выяснил позже, заместитель директора). Этот энергичный молодой мужчина мог появиться в любое время и, вроде бы, даже активно занимался делами. Чонкин не решался беспокоить его своим никчемным присутствием и отвлекать от неведомых важных дел. Поэтому при случайных встречах, поздоровавшись, спешил ретироваться.       Оставался Дэкс. И Чонгук действительно несколько дней обитал преимущественно около вахтёра, как щенок, прибившийся к более взрослому и опытному собрату. С Дэксом можно было обсудить новые боевики или поесть чипсов, за которыми Чонкин бегал в ближайший ларёк. Но, в отличие от студента-практиканта, некие обязанности у Дэкса всё же были. Иногда он совершал обходы территории, иногда проверял какие-то пульты и датчики. Да и просто торчать рядом с ним всё время было как-то нефельтикультяпно.       Поэтому Чонгук начал бродить по этажам здания. Вдруг встретит кого-то дельного и этот кто-то объяснит ему, что он тут делает. Ну, то есть, что он тут должен делать.       Всё это походило на компьютерную игру: вот герой Чонкин идёт по коридору, куда выходят различные двери. Возможно, какая-то из этих дверей откроется и кто-то выйдет. Или появится навстречу. Или вырулит с лестничного пролёта. Тогда нужно быстро решить, как действовать в этой ситуации. Вступить во взаимодействие. Проигнорировать. Или сбежать.       Навстречу Чонгуку, дыша духами и туманами, шёл кто-то из бухгалтерии. Студент поздоровался и продолжил путь.       Дальше встретился Хосок Андреевич. Ещё в первый день у Чонкина было желание подойти к кадровику, место обитания которого он знал, и попросить помощи. Но не дойдя до заветного кабинета, Чонгук в коридоре встретил Хосока, который лучезарно ему улыбнулся и спросил: «Всё в порядке?» Студент только и смог в тот момент, что утвердительно кивнуть. Ведь по большому счёту всё действительно было в порядке. Жаловаться вроде не на что. Тем более, что он попал на практику по блату (дядя замолвил словечко), и портить жизнь симпатичному Хосоку какими-то идиотскими классическими вопросами типа «что делать?» совесть не позволяла. Поэтому сегодня он тоже лишь вежливо поздоровался.       Путь пролегал мимо обиталища администрации. Дверь в приёмную была открыта. Оттуда слышался разговор на повышенных тонах и Чонкин поспешил проскочить мимо.       Заместитель директора Мияви раздражённо высказывал секретарю:       – Таканори Афанасьевич! Вам можно хоть что-нибудь поручить?       – Я только и делаю, что исполняю ваши поручения, – огрызался тот.       – Я просил вас подготовить краткий обзор деятельности нашего учреждения для сборника «Современная гуманитаристика». Из моих же текстов! Готовых! Подчеркнул – от и до.       – Я всё сделал, – обижался Афанасьевич.       – А я перечитал!       Дальше последовала минута напряжённого молчания, когда секретарь директора за столом и замдир, упиравшийся обеими руками в этот стол с другой стороны, уничтожали друг друга взглядами.       Первым молчание прервал Мияви.       – Какие. На хер. Херные дыры?!       – Что вы написали, то я и перепечатал!       Мияви закатил глаза к потолку.       – Там написано «в стремительно меняющемся современном мире перед социологией предстаёт множество актуальных вопросов, а в исследованиях общества имеются многочисленные чёрные дыры и белые пятна…» В голове у вас херная дыра, Таканори Афанасьевич! И я уж стесняюсь спросить, что для вас белые пятна! Вы же учёный секретарь!       – С чего вы взяли, что я учёный?!       – Да знаю я, что не учёный! Но за неимением кадров выполняете обязанности не только секретаря, но и учёного секретаря института. И получаете за это внушительную надбавку к зарплате, заметьте! Или мне пойти в бухгалтерию и сказать Даяне Алексеевне, чтобы надбавку с вас сняли, потому что вы не учёный? На побрякушки же не будет хватать, Таканори Афанасьевич!       – Как будто сейчас хватает, – пробормотал секретарь, обиженно поджимая отчаянно накрашенные губы.       – Переделайте, – устало выдохнул Мияви и отстыковался наконец от стола. – А я в министерство.       Таканори хотел ещё что-то возразить, но промолчал в спину замдира, эффектно обтянутую чёрным пиджаком.       Чонгук меж тем встретил в коридоре уборщика Бё. В первый день практики он получил от него изрядный нагоняй за то, что «шляется тут в своих тракторах, когда на улице такая слякоть, а я только что вымыл этот коридор…» Но после того, как Чонкин за отсутствием других занятий несколько раз таскал для Бё вёдра с водой к кабинетам и в одном из коридоров поправил форточку, которая не закрывалась, видимо, ещё со времён постройки здания, отношение уборщика к нему изменилось в корне. Тем более, что теперь студент перед тем, как зайти внутрь, стал самым тщательным образом вытирать о металлическую решётку перед входом свои «ортопеды». Он по-свойски поприветствовал уборщика:       – Здравствуйте, Беатриса Павловна!       – Здравствуй, милок! Снова ты один тут кукуешь. Хоть к парням в триста втором зайди – я видел, сегодня они уже на месте.       По-семейному поболтав ещё пару минут с уборщиком о погоде, новом развлекательном шоу на ТВ и прочей ерунде, Чонгук отправился дальше.       Когда он проходил по второму этажу, случилось необычайное – одна из дверей в конце коридора, у выхода на чёрную лестницу, открылась. А затем оттуда появился парень в майке с изображением какого-то ошалелого чёрного медведя. И с пустым электрочайником, поросшим накипью, в руках.       Чонкин затормозил, не зная, как реагировать.       – Здравствуйте…       Парень тоже задержался и смотрел на него.       – Привет! Новый сотрудник, что ли?       – На практике… Студент.       – Ну и как тебе? – спросил старожил и добавил: – Не сцы тут.       Чонкин уставился на него, усиленно пытаясь осознать сказанное. Если собеседник просит его не мочиться в коридоре, так он и не собирался этого делать. Тем более уж что-что, а за несколько дней блуждания по зданию и добровольной помощи уборщику Бё он отлично выучил расположение и степень работоспособности всех туалетов на всех этажах. Если же речь шла о том, чтобы не трусить на новом месте, так это тоже было не про Чонгука. Он стал подумывать, что, похоже, встретил сейчас того самого персонажа компьютерной игры, которого стоило сразу прикончить.       Но парень понял, что Чонгук подвис, и повторил:       – Как тебе, спрашиваю, наш НИСцИ? Научный институт социологических исследований?       – Ааа… Ничего, – промямлил Чонгук.       – Это ты верно заметил, – вздохнул собеседник.       – А чем вы здесь занимаетесь? – осторожно поинтересовался Чонкин.       – Сисадмин. Юнги, – он поставил свой видавший виды чайник прямо на пол и протянул руку для приветствия.       Чонкин пожал её и в свою очередь представился:       – Чонгук.       – А если ты о научной стороне дела, то мы вот с коллегой, – он кивнул на второго показавшегося из-за двери парня, удивлённого и привлечённого внезапной беседой в коридоре, – занимаемся разработкой и поддержкой онлайн-системы социологического мониторинга.       – Ого! И как она работает? – уважительно спросил Чонгук.       – Примерно как ты сейчас, – усмехнулся Юнги.       Второй парень, назвавшийся Койю, добавил:       – Чтобы она нормально работала, её не на таких дровах и не такими силами делать надо. Пока что она просто существует. К тому же эта работа ниипи…       – Какая? – недоуменно переспросил Чонкин.       – Мы делаем систему совместно с НИИПИ – Научно-исследовательским институтом проблем информатики, – обречённо пояснил «медвежатник». – Их название ооочень точно отражает суть – одни проблемы.       – И как же вы справляетесь? – посочувствовал Чонгук.       – Просто не берём в голову, – равнодушно бросил Юнги.       Это была не совсем правда. Он действительно на многое не обращал внимания и мог целыми днями просматривать новости или играть в игры. Но в глубине души расстраивался и переживал, осознавая недееспособность структуры, в которой работал, и бесполезность собственных усилий.       – Я отношусь ко всему философически, – продолжал Юнги. – Люди здесь хорошие. Это главное. Парни из отдела связей с общественностью симпатяги. Новенький из бухгалтерии тоже душка. Кстати, у него сегодня день рождения. Приходи в обед в бухгалтерию – отмечать будем. Заодно и с сотрудниками познакомишься.       В час дня Чонкин переминался с ноги на ногу у обитой серым дерматином двери, где вверху были привинчены в ряд металлические выпуклые буквы «НИСцИ». И чуть ниже – «Бухгалтэрия». Вообще-то изначально надпись выглядела стандартно – «Бухгалтерия» – но плохо державшаяся на одном шурупе «е» перекувырнулась и теперь упорно напоминала «э». Войти Чонкин всё же не решался, хотя название института по-прежнему бодро призывало не робеть. Но его подхватил и увлёк внутрь вместе с собой появившийся невесть откуда парень – как оказалось, тот самый заочно расхваленный сисадмином «симпатяга» из связей с общественностью Тэхён.       Именинник «душка» Джин расставлял на двух стоящих впритык столах, накрытых розовой бумажной скатертью, пластиковые стаканчики вперемежку с имеющимися в наличии у бухгалтэрии разномастными чашками и кружками, украшенными весёлыми полуоблезлыми декольками. По центру столов красовались заказанные пиццы, а между ними были растыканы закуски домашнего приготовления.       Чонгук оказался втиснут в ряд плотно поставленных друг к другу стульев разной высоты и оказался примерно по центру стола. Слева от него был Тэхён, а справа некий отрешённый сотрудник бухгалтерии. Студент вообще впервые с удивлением увидел в одном месте и в одно время столько народа. Похоже, день рождения был одним из немногих поводов собрать коллектив вместе.       Раньше таких поводов было на два больше и назывались они «аванс» и «получка», пока НИСцИ не внедрил новейшую систему перевода заработной платы на банковские карточки сотрудников – лет на десять позже, чем это сделало всё остальное цивилизованное общество, исследованиями которого он, институт то бишь, по идее и занимался. До этого знаменательного момента сотрудники вот так же теснились, только в коридоре, обмениваясь новостями и анекдотами, в ожидании своей очереди к меланхоличному Шинье, который меланхолично отсчитывал им купюры, иногда залезая в свой собственный кошелёк за мелочью, когда не мог разойтись с кем-то.       На сидящего чуть дальше за столом главбуха Чонкин поглядывал с опаской. Тот обладал холодным взглядом и, конечно, холодным блондом. Почему-то все главные бухгалтера, которых Чонкин видел в своей жизни, имели ярко-блондинистую шевелюру, словно показывая, кто здесь светлая голова. Чонгук ничуть бы не удивился, если б ему сказали, что для вновь назначенных главбухов шатенов и брюнетов существует специальный обряд инициации, когда их торжественно перекрашивают в блондинов.       После нескольких поднятых за здоровье именинника тостов кабинет шумно загудел застольными беседами. Незнакомец в лице Чонкина сразу же привлёк внимание общественности. Кто-то спросил, чем он занимается на практике. Чонгук не знал, что ответить, и смущённо промолчал. Вместо него подал голос Юнги:       – Мичуринцем работает.       Студент недоуменно взглянул на сисадмина. Койю и ещё несколько человек улыбнулись. А именинник Джин задорно рассмеялся немного похожим на истеричную икоту смехом и обернулся к Чонкину:       – А, хреном груши околачиваешь!       Чонгук смутился ещё сильнее и почему-то выдал:       – У меня дядя – лидер партии «Груша»…       За столом на мгновение притихли. А потом хохот с разных сторон раздался ещё сильнее.       – Значит, на законных основаниях мичуринцем работаешь, – подмигнул второй парень из связей с общественностью.       – Ай, отстаньте от паренька, совсем его засмущали! – вступился за Чонгука надушенный из бухгалтерии, сидевший напротив. А потом доверительно нагнулся через стол и завёл разговор совсем на другую тему: – Чонгук, верно? А у тебя девушка есть? Ну или парень?       Чонкин с отчаянием понял, что душистый – из тех, кто любит, подвыпив, поговорить «за отношения».       – Тошимаса Робертович, а теперь ты оставь парня в покое! – ткнул соседа локтем в бок ангел-хранитель студента Хосок.       Робертович обиделся:       – Зря вы так, Хосок Андреевич. Я хоть о важном спросил. А то все пристали – что делаешь, что делаешь! Я вот, например, вообще не понимаю, чем весь ваш этот НИСцИ занят. Сколько ни работаю, понять не могу. Вы кадровик, вот и объясните мне – в чём суть?       – Суть в том, Тошимаса Робертович, – то ли весело, то ли угрожающе ответил эйчар, – что вы получаете зарплату. Если бы не было этого института и его сотрудников, ему не нужна была бы бухгалтерия. Вы вообще-то здесь обслуживающий персонал, Тошимаса Робертович.       – Так, выходит, вы тоже обслуживающий персонал, Хосок Андреевич! – язвительно парировал Тошимаса.       Кадровик поднял на него пронзительный взгляд, но через секунду спокойно и честно признал:       – Вы правы, я тоже. Так давайте же возрадуемся и вздрогнем, что Киёхару Валентинович и Мияви держат на плаву этот утлый корабль науки и умудряются получать вполне сносные субсидии из госбюджета.       За дверью то ли послышалось, то ли почудилось какое-то движение. Будто кто-то тихонько скребётся или вздыхает.       – Кто там? – громко спросил главбух Дайске Алексеевич. – Таканори Афанасьевич? Заходи!       Дверь приоткрылась, и из-за неё действительно появился Таканори.       – Штрафную Таканори Афанасьевичу! – крикнул Джин.       – Чего опаздываешь? – спросило несколько голосов разом.       – В отличие от некоторых, у меня есть работа, – сдержанно ответил секретарь, всё ещё стоя у порога.       – Небось, налажал чего-нибудь, и Мияви заставил срочно переделывать, – рассмеялся Тэхён.       Секретарь бросил на него испепеляющий взгляд. А затем обвёл глазами всё застолье и холодно произнёс, растягивая слова:       – Вообще-то, распитие алкогольных напитков на рабочем месте...       – Да ладно тебе, Руки-тян! – беззлобно откликнулся главбух. – Сидение на сайтах знакомств и в онлайн-магазинах на рабочем месте тоже не приветствуется.       – Я не!.. – попытался протестовать секретарь.       – А то Юнги не знает, на какие сайты заходят с компа приёмной, – улыбнулся Дайске, поддержанный смешком сисадмина. – И будто я не знаю, на что уходит оплата интернета. Садись давай! Вон там местечко с той стороны стола.       Возмущённого Таканори Афанасьевича чуть не силком усадили, втиснув рядом с Койю. Тут он почему-то сразу успокоился, даже улыбнулся и позволил симпатичному соседу положить себе закусок.       Гул застолья возобновился. Джин водрузил на стол и нарезал творожный торт, который до сего времени скучал в сторонке. Шинья меланхолично наливал желающим чай, предлагая на выбор зелёный, чёрный или травный, хотя на поверку оказывалось, что в наличии был лишь чёрный с разными добавками. При этом, протискиваясь с чайником вокруг стола, он умудрился капнуть кипятком на ногу Джексону из связей с общественностью, отчего тот взвыл, но увидев, что виноват молчаливый бухгалтер, сильно ругаться не стал.       Сердобольный именинник положил на пластиковую тарелочку кусок тортика, а также то, что осталось от закусок, и сбегал вниз, на вахту – отнёс Дэксу, который не мог оставить свой пост.       В этот день, покидая в вечерних сумерках здание НИСцИ, Чонгук Чонкин по-прежнему не знал, что он здесь делает. Но чувствовал, что в целом жить стало лучше, жить стало веселей.